Спектакль «Провинциальные анекдоты» в Омском драматическом театре «Галерка» по одноименной пьесе Александра Вампилова в постановке народного артиста России Валерия Алексеева.
Постановка привлекла мое внимание с того момента, как я прочитал в афише, что «Галерка» планирует новый проект – цикл спектаклей на тему «русский абсурд» и начинает его пьесами Вампилова «История с метранпажем» и «Двадцать минут с ангелом», объединенных самим автором под общим названием «Провинциальные анекдоты» (1968 год).
Принято считать, что драматургия абсурда возникла в Европе в пятидесятые годы XX-го века в пьесах Эжена Ионеско «Носорог» и «Лысая певица», в пьесах Сэмюэла Беккета и других авторов. Появились эти же пьесы и на советских сценах, произвели известный фурор, идут кое-где до сих пор, хотя ажиотаж в отношении их прошел.
Русских или советских оригинальных пьес театра абсурда нет, хотя некоторые литераторы приписывают к ним то одного, то другого пишущего своего собрата. Между тем, метод абсурда в искусстве не просто интересен, но и важен при умелом использовании. Суть его в том, что в действии намеренно и, как правило, неожиданно разрушаются причинно-следственные связи, зрителя вводят в ступор, в состояние оцепенения, сбивают с толку, не дают опомниться, но тем самым подталкивают к остроумному решению трудных задач. Так было в других обстоятельствах с Колумбом, которому предложили поставить вертикально куриное яйцо, и он сделал это, прежде надбив его.
Прием абсурда важен тем, что заставляет активно думать, меняет стереотип мышления, открывает новые знания. Нет русских пьес театра абсурда, но зато есть огромное количества фольклора на эту тему. Русский народ обожает абсурд. Приведу наиболее яркий пример – сказку «Курочка Ряба».
Жили-были дед да баба, и была у них Курочка Ряба. Снесла курочка яйцо не простое, а золотое. Дед бил-бил – не разбил, баба била-била – не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула, яйцо упало и разбилось. Плачет дед, плачет баба, а курочка говорит: «Не плач дед, не плач баба, снесу я вам яйцо не золотое, а простое».
В чем волшебство этой невероятно простой сказки, которую малыши готовы слушать бесконечно, и которую знает каждый русский? – В абсурде! В ней абсурд звучит в каждом слове, и младенец впитывает его буквально с молоком матери. Почему яйцо золотое? Ведь золотых яиц не бывает, существуют яйца ювелирной фирмы Карла Фаберже, но любая курочка несет для детей только простые яйца.
С каких щей курочка снесла яйцо золотое, чем кормили ее, находила ли она что-то особенное, копаясь во дворе, или соседний петушок уделял ей особое внимание, и многоценное сокровище было плодом их взаимной любви? Нет ответа, потому что это абсурд. Зачем явно несъедобное яйцо надо было бить, почему оно не разбилось, куда девать его, почему мышка лишь хвостиком задела его и оно разбилось? – Снова нет ответов, потому что это фантасмагория, причудливое бредовое событие. Наконец, откуда у курочки способность по своему желанию нести и обычные, и золотые, и, возможно, другие драгоценные яйца?
Подобный поток мыслей, сознательно или бессознательно, вероятно, возникает в голове ребенка вместе с умением говорить слово «мама». Как ни странно, абсурд развивает мышление, стимулирует сознание. Лишь по этой причине ребенок готов бесконечно слушать сказку о доброй Курочке Рябе, а не о страшном диком звере носороге. В результате, «может собственных Невтонов и быстрых разумов Платонов российская земля рождать» (М. Ломоносов).
Идея проекта осуществить в «Галерке» цикл спектаклей на тему «русский абсурд» и начать его именно с Вампилова принадлежит режиссеру Валерию Алексееву. Понять это, с одной стороны, не трудно, т.к. Валерий Иванович из тех же Иркутских краев, лично знал и дружил с Вампиловым, только не тонул с ним, слава Богу. С другой стороны, никому и в голову не приходило связывать творчество Вампилова с драматургией абсурда.
Что же нашел режиссер в пьесах доброго и смиренного, казалось бы, Вампилова, что подвигло его соотнести творчество своего земляка с именами скандальных европейских абсурдистов? Валерий Алексеев уверенно взял на себя миссию сопровождать зрителей в путешествии по произведениям Вампилова, как поэт Вергилий сопровождал поэта Данте в «Божественной комедии» в следовании их через Ад и Рай.
Дотошность наша и озабоченность нарастает. Пытливость наша, доставшаяся от абсурдной и не съедаемой, вечной, Курочки Рябы, не дает нам покоя. Последуем же и мы с режиссером Валерием Алексеевым, априори доверяя ему.
Действие спектакля развивается не то чтобы неспешно, буднично. В гостинице районного центра заходит из своего номера в соседний метранпаж Потапов (артист Михаил Гладков), чтобы прослушать до конца репортаж о футбольном матче, т.к. его радио поломалось, а он фанат одной из команд. Единственная в номере девушка Виктория (Алина Бауэр) соглашается впустить его, и ничего, казалось, особенного в этом нет. Ему около 40, ей около 20, и никакого абсурда в этом еще нет.
Интрига только намечается. В 11 часов, вернее в 23 часа, заходит без стука администратор гостиницы Калошин (Сергей Дряхлов) и требует мужчину покинуть женский номер по закону того времени, а может быть, и по закону нынешнего времени. Не знаю, я давно не останавливался в гостиницах. Впрочем, вспоминается, лет тридцать назад мне пришлось ночевать в гостинице Бангкока. Там зачем-то пропал свет во всей обители, люди на ощупь ходили по коридору, а в моем одноместном номере задушевный женский голос по телефону откуда-то, казалось, рядом шептал и предлагал райское блаженство. Словом, было страшно.
Спасло меня только незнание иностранных языков. Я владел тогда, да и сейчас владею, кое-как, только одним – свободным и могучим языком, но он оказался неподходящим для общения с ночными тропическими бабочками. Ну, да ладно, ну их, вернемся из среды обитания слонов, бабочек и носорогов в гостиницу «Тайга», где нравственная безопасность проживающих строго охранялась законом. Шаг влево, шаг вправо недопустимо, плохо будет.
Калошин вновь и вновь заходит в номер Виктории, Потапов всё там же. Обстановка накаляется, комендант пытается вытеснить фаната футбола, но желание того дослушать репортаж превышает доводы рассудка и правил проживания. Требования Калошина тем временем неопровержимы, как темная ночь за окном: «Вы зарегистрируйтесь сначала, а потом уж закрывайтесь. Потом – пожалуйста!» При этом он жестом показывает, что разрешается делать после постановке штампа в паспорт. Однако Виктория и Потапов долго не понимают намеков Калошина на их якобы безнравственность, к которой они не причастны никаким боком.
Артист Сергей Дряхлов в образе Калошина прекрасен, от него не оторвешь глаз. Его игра потрясает, восхищает, он виртуоз, уникум. Он отлично владеет словом и паузой, голосом и интонацией, мимикой и жестом, телом и сценическим пространством. Его партнерша молоденькая актриса Алина Бауэр хороша, подает определенные надежды.
Интрига первой части пьесы в том, что командированный Потапов, которого Калошин настырно выставлял из номера Виктории, оказался метранпажем, смысл чего не знал никто. У Калошина появляются терзающие сомнения: а вдруг он из ОБХСС, из газет, из депутатов… Он приходит в ужас от возможного возмездия не столько от своего хамства с метранпажем, сколько от скрытых преступлений за всю свою долгую жизнь (ему три года до пенсии) и он решается прикинуться психическим больным.
На фото: Марина (Александра Борисова), Калошин (Сергей Дряхлов), Рукосуев (Павел Кондрашин).
Наступает апогей. Он якобы не узнает свою жену Марину (Александра Борисова), говорит всякие глупости, вступает в тайный сговор с другом врачом Рукосуевым (Павел Кондрашин) по поводу справки и признается едва ли не в любви к любовнику жены ОлегуКамаеву (Сергей Кривцов). Он становится страшен, слова его приобретают угрожающий жаргон обитателей учреждений НКВД: «Врешь… Врешь… Врешь… Голыми руками меня не возьмешь! Врешь – не возьмешь!» В то же время он беззащитен перед хорошо знакомой ему безжалостной всемогущей силы: «Мы мошки, мы букашки… Я жучок, я божья коровка, если я сейчас поднимусь – меня ветром унесет».
Здесь мне угадывается мотив трагической судьбы рода Вампиловых: отец драматурга, учитель, бурят Валентин Никитич признан участником панмонгольской диверсионно-повстанческой организации и невинно казнен 9 марта 1938 г. Ранее, 28 февраля 1938 г. расстрелян отец русской матери писателя – Анастасии Прокопьевны священник Прокопий Георгиевич. Пострадали и другие. В роду Вампиловых, замечу, большинство было служителями высших сил. Прапрадед драматурга Вампилун был ширетором, т.е. настоятелем Аларского буддийского храма дацана, прадед Вандан в молодости служил в этом же храме, а затем перешел в православие и получил при крещении имя Владимир. Дед Александра по матери был священнослужителем православной церкви. (Сведения взяты из книги серии ЖЗЛ).
Калошин бесновался так, что едва не умер. От страха он терял разум, Вампилов представлял его, вероятно, одним из палачей того времени. В его истерики абсурд достигает невиданного предела, на зависть, как мне кажется, европейским сторонников абсурда. Он выразился в последнем монологе Калошина, где сказалась главная философия его жизни: «Ничего я на свете не боялся, кроме начальства. Больше скажу: я так его боялся, что, когда сделался начальником, я сам себя стал бояться. Сижу, бывало, в своем кабинете и думаю – я это или не я. Думаю – как бы мне самого себя, чего доброго, под суд не отдать…». Невероятно!
Развязка наступила лишь после того, как все узнали, что метранпаж есть профессия наборщика в типографии, и он ничем не может повредить другим. Калошин вновь стал здоровым.
Завязка пьесы «Двадцать минут с ангелом» переключает зрителей с психического на мистический лад. Оговорюсь сразу, такой вывод я делаю не из спектакля, а из пьесы Вампилова. Спектакль получился хороший, но традиционный и отчасти сентиментальный, не считая некоторые отдельные интересные придумки. В пьесе мне дано было увидеть то, что еще не видел и не оценил никто в России и тем более за ее пределами. Режиссер Валерий Иванович человек православный, но я сверх того являюсь священником и у меня определился другой горизонт знаний.
Для начала лишь коротко о содержании пьесы. В гостинице утром с похмелья шофер Анчугин (Сергей Климов) и его начальник экспедитор Угаров (Максим Лутохин) пытаются занять три рубля на бутылку водки у соседей по номеру. Никто не дает: скрипач Базильский (Василий Анохин), молодая супружеская пара инженер Ступак (Александр Хитров) и студентка Фаина ( Валентина Кривцова) , а также коридорная Васюта (Елена Тихонова). Наконец, с улицы заходит агроном Хомутов (Денис Артеев) и безвозмездно предлагает им сто рублей, что в ту пору составляло месячный заработок молодого инженера.
Хомутова подозревают в мошенничестве и прочих преступлениях, предлагают отправить в милицию или дурдом, пока не убеждаются в его благонамеренности. Всё это убедительно рассказано в спектакле, но вот чего я не увидел в нем. Цитирую некоторые фразы Вампилова, которым режиссер не придал конкретного значения.
Угаров Хомутову: «А, между прочим, вы в бога верите?»
Хомутов: «Все мы больше заботимся о себе, но при этом нельзя, поверьте мне, вовсе забывать о других». Это ни что иное, как важнейшая заповедь Христа: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Евангелие от Матфея (22:39).
Анчутин: «Агроном? Сеем, значит, пашем». Хомутов: «Сеем, пашем…». В Евангелии находим: «Вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял…» (Мф. 13:3-23). А вот и прямое указание на то, кем является агроном Хомутов: «Сеющий доброе семя есть Сын Человеческий» (Мф. 13:37). Итак, сомнения нет, под образом Хомутова скрыт Сам Иисус Христос. Без лишней скромности я назвал бы это открытием в литературе XXI века. В силу жестоких гонений на христиан при Никите Хрущеве (1962 г.) автор не мог говорить открыто о своих религиозных взглядах.
Опознав Иисуса Христа, можно теперь логически объяснить другие события, здесь происходящие. Хомутова привязывают к спинкам кровати, угрожают ему, кричат все: «Псих», «Пьяница», «Жулик», «Покалечу», суют под нос ему кулаки… Что происходит? За что так поступают с человеком, принесшем людям добро в виде даровых денег? Нет сомнения, это сцена распятия Иисуса Христа в банальной таежной гостинице.
В пьесах Вампилова большинство фамилий тщательно продуманы и отобраны. Кто есть «Хомутов Геннадий Михайлович»? Трудно додуматься, без автора этих строк здесь не обойтись, лишь мне единственному во Вселенной после Вампилова, это оказалось по плечу. К тому же я его ровесник, в одной общественно-политической атмосфере росли (Хрущев, Брежнев, диссиденты, самиздат, стиляги, тунеядцы за сто километров от Москвы…).
Мой ответ таков: Христос нес на место своей казни огромный из древа Крест, а агроном Хомутов по жизни несет свое подобие креста – тяжелый лошадиный Хомут! Я восхищен Александром Вампиловым! Мне доступно это удивительное открытие потому, что у меня в облачении священника с правой стороны набедренник, вручаемый в качестве награды и символизирующий духовный меч, т.е. слово Божие.
Имя Хомутова «Геннадий» в переводе с древнегреческого означает «благородный», что очень уместно в данном случае. Отчество «Михайлович» и того больше, происходит от имени архангела Михаила – главы небесного воинства, защитника веры и борца против зла и, конечно, близкого к престолу Христа. Его обычно изображают на иконах с копьем или мечом. Александр Вампилов – достойный сын своих верующих предков, отлично знал Евангелие и применял его в своей жизни и в творчестве.
Добавим сюда фамилию «Угаров». Прочитать ее для меня оказалось совсем просто: окружающие Хомутова русские люди к семнадцатому году прошлого века массово угорели, кто-то перекрыл им дымовую печную задвижку в хатах, заменив ее прессой. Они враз отказались от веры православной, из русских стали советскими и признали себя свободными от Бога. Лишь немногие продолжали скрыто исповедовать Христа, таким оказался и Александр Вампилов.
На фото 2: распятие агронома Хомутова. Слева экспедитор Угаров (Максим Лутохин), справа шофер Анчугин (Сергей Климов). Вверху картина Виктора Васнецова «Три богатыря», но я бы вместо нее поместил образ Христа.
О Угарове он презрительно пишет, что тот приехал в город Лопацк добывать унитазы для родного города. Википедия такого города не знает и показывает только Липецк. Судя по всему, останутся его несчастные земляки без унитазов и поделом им – заслужили, им лишь бы пьянствовать, что подробно показано в спектакле. Вместо Бога ищут унитазы, как спасение – и смех и слезы над завидным сарказмом Вампилова.
Продолжим наше исследование пьесы. До чего же это увлекательно! Я сам себе не верю, как Калошин! Что это за персонаж такой неброский – студентка Фаина? Нас ждет на этом пути еще одно уникальное литературно-историческое открытие, которое я не имею права унести с собой, случись что, и тороплюсь со всеми поделиться им. Где-то мое открытие отзовется.
Начнем с имени, которое происходит от мученицы Фаины, что в переводе на русский означает «сияющая, блестящая». На латыни она имеет смысловой аналог – Клара. Среди семи погибших с ней Анкирских дев есть подруга Клавдия, в пьесе «Метранпаж» первой женой Калошина была Клавдия, но не в этом суть, а в другом.
Следы ее приводят вновь к Божественному источнику. В Евангелии от Матфея упоминается о том, как во время суда над Иисусом жена Пилата послала к нему слугу сказать: «Не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за него» (Мф. 27:19). Она не проявляла настойчивости, но мнение свое высказала совершенно определенно. Четвероевангелие только упоминает о ней, но апокрифические источники и церковные предания сообщают ее имя – Клавдия Прокла (Прокула) и ее житие. Она скорбела о казни Христа, приняла христианство и погибла мученицей. В греческой, коптской и эфиопской церквах она причислена к лику святых.
Нет сомнений, автор придал студентке Фаине смысл жены Понтия Пилата Клавдии. Автор подчеркивает, что Фаина также единственная в гостинице выступила против оскорблений Хомутова, заявив: «Я вам верю. Верю, что вы сделали (отдали деньги) это просто так». Говоря символически или мистически, Фаина также приняла христианство, как и жена Понтия Пилата!
На фото справа святая Клавдия Прокла, жена Понтия Пилата. На слева: студентка Фаина (Валентина Кривцова), жена инженера Ступак, что фонетически созвучно имени Пилат (рядом) и скрипач Базильский (Василий Анохин).
Вампилов раз за разом поражает меня! Его фантазия неистощима! Притом она неброская, ему пришлось маскировать подлинный смысл своих сочинений, маскировать так тщательно, что лишь только мне, священнику с 20-летним опытом и художественному критику с 30-летней практикой пришлось за 53 года с его гибели в 1972 г., впервые проникнуть в подлинное содержание творчества Вампилова, в его святая святых.
Сокровенное у Вампилова оказалось все эти годы недоступным его толкователям, режиссерам, критикам. В качестве еще одного свидетельства незнания его привожу слова введенной в заблуждение уважаемой Википедии. Вот эти слова: «Творчество Вампилова полностью деиделогизировано. Нигде в его художественных произведениях ни разу не употребляются слова «социализм», «капитализм», «коммунизм»… Вот так логика!? Я взялся за голову, прочитав это! Как же так, что за детская наивность?
Википедия, надо отдать ей должное, добросовестно сообщает, что сведения о Вампилове Александре взяты ею из трудов Иркутской областной научной библиотеки имени Молчанова-Сибирского, Министерства культуры и архивов области, Комитета по культуре администрации области. Указаны конкретные составители биографии писателя, научные консультанты, редакторы, краеведы… Други мои иркутяне, многое вы сделали, но в душу великолепного писателя и земляка не проникли, лишив его всякой идеологии. Вами еще и создается впечатление, что Вампилов тем и хорош, что он пай мальчик, любил советскую власть.
На самом деле он весь результат вековых страстей своего рода и своего народа. Он не мог быть вне идеологии, если гадко надругались над его невинным отцом, приписав ему бредовый панмонголизм, если вокруг него физически и идеологически уничтожали родственников и соплеменников, оставив его сиротой. Мятежный, он весь клокотал, как кипящий котел, о чем мной выше написано, но вынужден был тщательно скрывать это. Судя по всему, он не доверил свои тайны даже другу и ныне постановщику спектакля Валерию Алексееву, и правильно сделал. Иначе было кому причислить их к диверсионной группе «панмонголов» со всеми вытекающими последствиями. Друзья иркутяне, вы по незнанию духовно обеднили Вампилова, и беда эта через Википедию разошлась по всему миру.
Однако я не обвиняю вас, а лишь называю факты. Вам не дано было проникнуть в святая святых Вампилова, потому что вы другие. Мне дано, а вам нет, о чем я подробней объяснил выше. Вы не могли разглядеть в Вампилове того, чего не имели сами, а мне, надеюсь, приоткрылась сущность жизни и творчества писателя – его ЭКЗИСТЕНЦИЯ.
Все исследователи и толкователи творчества Вампилова совершили одну и ту же ошибку, всерьез поверив тому, что он назвал свои пьесы анекдотами: «Анекдот первый» и «Анекдот второй». Это вся та же уловка автора, чтобы обойти цензуру и не подпасть под реальные преследования, чего не избежал его невинно казненный отец. Не избег этой ошибки и уважаемый режиссер Валерий Алексеев, назвав свою постановку КОМЕДИЕЙ. Я не нашел в этих двух пьесах ни одного комического эпизода, они носят трагический оттенок.
Каков же жанр пьес Вампилова «История с метранпажем» и «Двадцать минут с ангелом»? Вопрос сложный. Ни один из исторических видов и жанров пьес сюда не подходит, как-то: комедия, трагедия, драма, водевиль, фарс, мюзикл, мим, феерия, пародия, моралите, мистерия… И всё-таки я остановился бы на последней – мистерии.
Мистерия – это представление религиозного характера, иллюстрация отдельных сюжетов Библии, жанр, характерный для средневековой Европы. В советском тоталитарном государстве подобное было невозможно, поэтому Вампилов сделал его тайным, сокровенным, и я назвал бы его жанр ЭЗОТЕРИЧЕСКОЙ МИСТЕРИЕЙ. Он возродил средневековый жанр мистерии, но вынужденно сочетал его со скрытой, предназначенной исключительно для посвященных эзотерикой, где посвященным я вижу пока только одного себя.
Что касается абсурда, к которому решил обратиться режиссер, то с этим у него нормально, Валерий Иванович указал еще на одну грань в творчестве Вампилова – абсурд. Внешне абсурда у Александра Вампилова действительно достаточно, но за ним скрываются такие глубины, что про абсурд забываешь. Лично для меня абсурд уже в том, что я шел на спектакль за абсурдом, а режиссер вывел меня к пониманию и оценке творчества Вампилова на мировоззренческом уровне в целом.
Я хотел бы на прощание снова обратить внимание на религиозный мотив. В завершении спектакля вся группа артистов амфитеатром усаживается вдали, раскаявшиеся и хорошие, а верховный поет под гитару: «Я прошу у Господа помиловать души наши…». Тем самым режиссер идет правильной тропой – к Богу, но это лишь поверхностно. В пьесе же прямо указано словами Базильского, сказанные Хомутову: «Маньяк. Уж не воображаете ли вы себя Иисусом Христом?» Да, воображает, но не агроном Хомутов, а автор пьесы, придавая агроному черты Христа.
На этом я вынужден остановить себя на столь интересном материале, ибо объем его начинает выходить за рамки существующего формата.