Четверг, 18 июля, 2024

Уроки мужества

Отцы этих пацанов на фронте, или вернулись с тяжелыми ранениями, или уже никогда не вернутся. И не озлобились мальчишки. Наоборот, острее стало чувство любви к своему, родному, к тому, что так настойчиво у них пытаются отобрать...

Мудрая, заботливая…

Авторы данной статьи соприкоснулись с благородной и высокодуховной деятельностью преподобномученицы Великой Княгини Елисаветы Феодоровны во время подготовки третьего тома мемуаров князя Н.Д. Жевахова, одного из строителей подворья в Бари...

Жара за сорок…

Жара за сорок, марево солнца над степями. Ветерок только к вечеру, на красный закат, тогда листва в уцелевших посадках чуть колышется. Кому-то в этой жаре, получая солнечные удары, разгружать снаряды, кому-то рыть сухую землю под норку, кому-то мучиться в прифронтовых госпиталях...

Будем читать и учиться

Казало бы, не время сегодня писать книги о людях труда, но когда прочитаешь «Талант души», то понимаешь, что без пассионариев, без таких героев как Марина Михайловна, мы не сможем достигнуть тех высот духа, которых страна достигла 9 мая 1945 года...

По дороге к ноосфере

Памяти  академика  Вернадского. Часть пятая.

Б.Л.Личков. Переписка с В.И.Вернадским.

Их познакомила Смута. Вспомним: 7 мая 1918-го  Академик во главе полтавской губернской делегации, в теплушке,  полной немецких солдат, выехал в Киев на съезд КД партии. Ехали почти сутки, почти молча. Остановился у профессора Николая Прокофьича Василенко, сердечного знакомого, коллеги по кадетскому ЦК и по керенскому Минпросу, где Василенко представлял украинскую высшую школу. Ныне  Н.П. дважды министр  –  Народного просвещения и временно Иностранных дел – у гетмана Скоропадского, главы нового правительства Украинской Державы, бескровно устранившего Раду Михайлы Грушевского, их давнего знаменитого знакомого… Самое время им вернуться к прошлогодним  петроградским беседам о крайней желательности для Украйны иметь свою собственную Академию Наук!.. Дело теперь за ними обоими…

Ведомство Н.П.В. имело Комиссию по высшим учебным заведениям и научным учреждениям, учёным секретарём Комиссии состоял Борис Леонидович Личков; создание УАН обретёт в нём увлечённого деятельного помощника. Деловая переписка между ним и Академиком, начатая летом 1918-го, вскоре станет дружеской; её доверительное  единомыслие очевидно уже по одной фразе из письма В.И. 1921 года из Петрограда. – «На Неве плавают пароходы: «Чернышевский», «Красный террор», «Емельян Пугачёв», «Степан Разин», «Глеб Успенский», «Сазонов» и т.п. И я думаю, что это правильное и верное соединение». – Городской водный транспорт был неотъемлем от Петербурга со дня  его основания, гребной и парусный, затем паровой, к началу ХХ века целая флотилия пароходиков  именовалась «речным трамваем»; имена пароходики носили разнообразные, порой с претензией, но в целом житейские, домашние. Мы помним обсуждение оборота круизной Великой княгини Ксении в беженского Муравьёва-Апостола, но тут  «верное соединение» – литературных демократов, разбойных атаманов, политических убийц и повального террора ЧК, притом что сами друзья до Красного террора этакого соединения не различали, ничего худого в его готовых звеньях не видели…

Дружеская учёная переписка продолжалась и четыре года пребывания В.И. в Европе. А вскоре по возвращении на родину Академик сговорит Б.Л. в Учёные секретари КЕПС; профессор Личков переедет в Ленинград. Выбор был очень верным, Секретарь оказался исполнительный, инициативный, с характером. Да только работа организационная, диспетчерская, канцелярская стала тяготить его и незадолго до реорганизации КЕПС в СОПС он перешёл в научный геологический институт. На их переписку это не повлияло.

Имена всех адресатов писем В.И. заняли бы не одну книжную страницу, письма были его привычкою, его страстью, но долгими близкими почтовыми собеседниками состояли у него редкие единицы. Прежде всех Наталья Егоровна, жена. Затем ученики А.Е.Ферсман и  Я.В.Самойлов. Но Ферсман  далеко ушёл своим путём успешных починов прикладного свойства, был перегружен их воплощением, космические охваты Учителя уважал, не очень-то разделяя, порой деликатно намекая на это. Самойлов, напротив, полагал себя соавтором важных идей Учителя, перепискою с Ним, не находя верного тона, тяготился, душу отводил в письмах брату; рано умер. Борис Леонидович пришёлся как  нельзя более! Почитатель восторженный, однако по делу, с пониманием предмета и темы, не избегая почтительно усомниться, даже возразить и спорить! Между ними наладился обмен идеями и рукописями – к вящей пользе Ученика, порой и Учителя… Тем горше сожаление от двух томов их переписки (I-й 1979, II-й 1980), отредактированной – составителем? издателями?:

«При подготовке переписки к печати она была значительно сокращена, главным образом в письмах  Б.Л.Личкова, где много повторов, а также за счёт страниц, где Б.Л.Личков пишет о сугубо личных, семейных делах. Исключены небольшие записки В.И.Вернадского, касающиеся частных, малозначительных а иногда даже малопонятных вопросов и поручений. По тем же причинам некоторые письма исключены полностью или в них сделаны купюры. В этих местах поставлены точки, взятые в квадратные скобки». – Приведённая выше фраза о заименованных невских пароходах заимствована из монографии И.И.Мочалова «Владимир Иванович Вернадский» с отсылкой к письму от   19 июня 1921 года, хранящемуся в Кабинете-музее Академика, где и готовилась «Переписка». Но в книге на этом месте красуются […] И если бы только на этом!  «Переписка» пестрит подобными отточиями, вызывая подчас оторопь:

«Дорогой Друг Борис Леонидович, 

 Посылаю Вам эти строки […]»      Или: «…Всего лучшего […] Ваш В.Вернадский».

«Деликатность» редактирования выявляется уже Предисловием: «…В январе 1934 года Борис Леонидович Личков был направлен сначала в экспедицию в Среднюю Азию, затем, в конце 1934 г. в Дмитров и Рыбинск, где работал геологом на строительстве канала Москва-Волга до 1939 года.» И далее по письмам – допускаемое лагерным начальством  30-х годов, не допущено советскими интеллигентами годов 70-х! Скажут: из экономии места. Неправда. По обоим томам «Переписки» западная наука-политика представлены,   о ГУЛАГе впрямую – ни звука. Тем самым принижается мужество Бориса Леонидовича, не потерявшего лица и способности творчества в условиях, каким не позавидуешь.

«[Ташкент] 26.Х.34.  Дорогой Владимир Иванович,

завтра в 10 час. 40 мин. я уезжаю в Дмитров. О моём приезде, кроме основного требования, было три телеграммы. Здесь пробовали мой отъезд отсрочить, но нажим со стороны Москвы такой сильный, что приходится ехать многого не закончив, как хотелось бы. Сообщаю Вам о своём переезде, чтобы Вы мне на новый адрес писали […] Не забывайте меня.

Большой привет Наталье Егоровне.

Ваш Б.Личков.»

Б.Л. увлёкся геологией Ферганы, веерной речной системой Ферганы, его оценили. Но после ББВП – Беломорско-Балтийского водного пути, Беломорканала – затеялся новый Великий каналстрой и его чрезвычайные прорабы, наученные прошлым опытом, со всего ГУЛАГа собирали в Дмитлаг гидрогеологов.

«[Дмитров] 21.XI.34.

Дорогой Владимир Иванович,

я Вам писал последний раз по дороге из Средней Азии в среднюю Россию. Сейчас я в средней России уже водворился; вот уже две недели, как я в Дмитрове. Материально устроен я хорошо: питаюсь вдоволь, в деньгах для себя не нуждаюсь. Очень страдаю от невозможности остаться хоть на минуту, хоть где-нибудь наедине с собой: на службе – я в комнате, переполненной людьми; дома я опять не один, ибо, кроме меня, в комнате ещё три человека; обедаю, пью чай и пр. в общественной столовой. Возможно, что это целесообразно, ибо такой строй жизни спасает от меланхолии одиночества, но в то же время это несносно и иногда бесит. Работа моя на службе моей в Москва-Волгострое пока достаточно неинтересная, но труда в неё приходится вкладывать много. Стараюсь работать и для себя…» – Б.Л., похоже, расконвоирован, быт у него – по нормам Каналстроя – роскошный, здоровью угрозы нет. Однако же – зона. Далее в письме, как и в других, идёт наука геология-геохимия; «сугубо личных» текстов, объёма вышеприведённого, в обоих томах на 400 страниц геологии-геохимии не наберётся и десяток.

«[Дмитров] 29.XI.34.     Дорогой Владимир Иванович,

Ваше письмо от 20.XI. я получил 28.XI. […] На будущее время я очень прошу Вас, дорогой Владимир Иванович, писать мне на тот адрес, который даст Вам А.Д., добавляя после фамилии адресата – для «Б». Мне всё-таки хочется более быстро получать письма, чем я их получаю сейчас. […]

В связи со строительством канала делаются колоссальной величины земляные работы и в связи с ними – огромные искусственные разрезы земной коры. Никто их толком не изучает, так как у нас и наших геологов нет времени их обрабатывать. Между тем нужно бы сделать и микропалеонтологию, и просто палеонтологию, и пыльцевой анализ, и литологию… (сокращаем науку – Б.Б.). Выясняются, в частности, поразительная древность Москвы-реки и её притоков около Москвы и поразительная молодость Волги выше Ярославля: Волга течёт здесь по морене и наносов на ней отложить ещё не успела.

Итак, работаю я много и довольно успешно. […]

Горячий привет Наталье Егоровне.

Ваш Б.Личков.»

Молодого профессора Личкова Б.Л., отца двух дочерей, 13-ти и 5-ти лет, автора  полусотни научных работ, заведомо лояльного соввласти, арестовали исключительно для оговора Академика Вернадского, после чего вполне могли освободить, (без труда завербовав, шантажируя оговором). Б.Л. оговорил себя. Тоже улов – «стоим на страже!»; дали 5-ть лет спецпоселения. Б.Л., учёный серьёзный, от уныния спасался работой…

«[Дмитров] 16 декабря 34 г.

Дорогой Владимир Иванович,

я закончил только что свой курс исторической геологии, и мне захотелось поделиться сразу же этой новостью с Вами. Книга получилась большая. Моих страниц в ней 15001). Характерная своеобразная особенность книги состоит в том, что я попытался построить историческую геологию на геоморфологической основе, чего до сих пор, по-моему, никто ещё не делал…» – письмо большое, сугубо научное.

/1) Рукопись этой работы не сохранилась – примеч. издат.

В 1935 году «на воле» выйдет 3-тьим изданием книга Б.Личкова «Движение материков и климаты прошлого Земли. Л., 1935.  Поступающий в свободную продажу  журнал «Москваволгострой» (в дальнейшем «Волгострой»), 1935 №4 напечатает статью Б.Л. «Геологическое строение района Перервинских сооружений». За пять лет своей «экспедиции» Б.Л. доведёт число своих публикаций и рукописей до 83-х; из них 16-ть рукописей не сохранятся. – Сведения из последних страниц «Переписки».

«12 мая 1935г.     Дорогой Борис Леонидович!

Я вчера получил Ваши грустные письма от 7-8/V и мне хочется на них сейчас же ответить. […]» – Грустное письмо от 7 мая  «Переписка» не приводит; в своём ответе Академик советует Б.Л. не спешить с публикациями, поскольку в его рукописи, присланной на отзыв, обнаружилось неполное знакомство с литературой по теме и недостаточная обоснованность выводов. – «Думайте – многое, конечно, никогда не будет напечатано, как горы моих рукописей в связи с живым веществом. Но наступит благоприятный момент, и всё переменится. То, что Вы будете работать, но не сможете отделывать сейчас же – может быть к Вашей пользе будет…» – С 20 июня по 20 июля Вернадские живут в Узком, к середине августа, известив письмом Б.Л., выезжают в Прагу; проходят лечение в  Карлсбаде и с 9 сентября живут с дочерью в Праге. 24 октября В.И. выезжает в Париж, в библиотеки, 4 ноября возвращается в Прагу и  к 21 ноября Вернадские возвращаются в Москву, окончательно поселяются на новой квартире.

 

В.И. не мог не понимать, что Б.Л. страдает ради него, (со временем получит и доказательства тому),  и с первых дней, сам тоже без вины виноватый, старался облегчить его положение. Опекал семью. Выяснив адрес пребывания Б.Л., отправил в Коканд через его начальство письмо и свою книгу для него, их Б.Л. получил. Обмен письмами стал для обоих некоторым исправлением судьбы. Но тему эту перепиской не затронули ни словом.

Прошлым летом 1934 Вернадские отдыхали в Узком, заграница не удалась.

Узкое, 24 августа 1934. «Дорогой любимый друг, Борис Леонидович, – получил  Ваши оба письма, видел А.Д. […] Вы встретите, конечно, большие возражения в Вашем толковании терригенных геосинклиналей, но мне кажется, Вы на верном пути…» – Анна Дмитриевна,  жена Б.Л., каково-то ей? им?.. Но «сугубо личное» к терригенным синклиналям отношения не имеет, а что они такое – геология в «Переписке» не комментирована, т.к. «по этим вопросам отсутствует единство взглядов». Более того, иные гипотезы и Профессора, и Академика ныне подтверждения не получили; обсуждение их, будучи кислородом для Б.Л., сегодня научного интереса не имеет, а редактура «Переписки» ещё затрудняет её чтение… Возможно, В.И. продолжил засылать свои письма через лагерное начальство и на Каналстрой, отсюда просьба Б.Л. писать по адресу, который даст жена – всё хорошо на своём месте, в своё время и в меру…

Летом-осенью 1935 года их переписка через границу проштемпелёвана как из Москвы – и к Б.Л., и в Прагу; писем немного, научные, но […][…][…] ради пущей научности – 70-х годов. Из двух ноябрьских писем Академик узнаёт о кончине в Киеве их общих друзей Н.П.Василенко и А.В.Фомина. Ответным письмом сообщает о потере за три месяца заграницы близких людей, кроме Василенко и Фомина – М.А.Мензбира,   М.Ф.Иванова и  Сильвена Леви. – «В мои годы смотришь на это как на неизбежноеневольно думаешь и ждёшь – кто следующий?»   Другое письмо уже «семь смертей»…

Позднее в «Хронологии 1935 года» В.И., спутав двух братьев Гучковых, вспомнит о смерти Александра Ивановича, а умер Николай Иванович (1860-1935), многолетний гласный Московской городской думы и городской Голова Москвы. Академик был знаком с обоими, но близко и даже сотрудничал с Гучковым  Александром Ивановичем (1862-1936), директором и членом совета нескольких банков, депутатом и в 1910-11 Председателем 3-й Думы, членом Госсовета, председателем Военно-промышленного комитета в 1915-17, а в феврале-апреле Военным министром Врем. правит; лидер партии октябристов (брат – член ЦК). Братья жизнь положили ради обвала Империи – если бы только эти! – Александр был личным врагом Николая Второго и 2 марта 1917 принимал Его Отречение. Умерли в эмиграции. Победители охотно разделались бы и с ними, попадись они им…

Новый 1936 год начался для Б.Л. – радостью нечаянной!

«[Переборы] 12 января 36г. Дорогой Владимир Иванович […]

Начальник нашего строительства Я.Д.Раппопорт предложил мне перевезти за счёт   строительства мою семью сюда с тем, что я буду жить с семьёй, а жена получит место  на строительстве. Сейчас я спешно написал жене об этом предложении и жду от неё ответа. Кроме того, мне выдано в виде поощрительной награды 200 рублей.

Таким образом, мне, или нам, предлагается выбор! Мне лично очень хотелось бы, чтобы наша семья объединилась опять. Прямо выразить не могу, как я был бы этому рад. Но неволить я не могу. Пусть жена сама решает. Думаю, что сама она захочет ко мне переехать. Ведь если у меня тут будет семья и будут книги для работы, мне будет много легче! Но как с книгами устроить? Так я соскучился без книг. А ведь времени бы хватило на них. […]» – (далее наука.)

Рапопорт  Яков Давыдович (1898-1962), профи чекист, зам.нач. ГУЛАГ в 1930-39; уроженец Риги, в 1916 закончил 4 класса Воронежского реального училища. С 1919 зампред Воронежской губЧК, с 1926 в ЭКУ ОГПУ, с ноября 1932 зам.нач. Беломорстроя, в 1935-40 нач. Волгостроя. До 1953 возглавлял стройки НКВД: Нижнетагильского и Челябинского заводов, комбината «Маяк», №859 (Кыштым), Волгодонского канала. С 1953 нач. Главречстроя Минстроя СССР, с 1956 в запасе, зам. дир. ин-та  «Гидропроект»; генерал-майор, два ордена Ленина, Красное Знамя, два знака ОГПУ.

«Москва, 69, Дурновский пер.,1б, кв.2, 18 января 1936.  Дорогой Борис Леонидович,

Вы меня спрашиваете, о переезде семьи к Вам. Тут, конечно, всё решается Вами и Анной Дмитриевной. Для меня нет сомнений, что нельзя терять время, когда можно быть вместе. Я, как Вы знаете, несколько раз в жизни ликвидировал свои библиотеки и они вновь росли. Разве можно это сравнивать с жизнью с близкими, ростом детей и совместной жизнью дружеской семьи? Ни библиотеки, ни обстановка – так это, казалось бы, ясно стало в наше время – несравнимы с тем неотъемлемым богатством, которое даётся хорошей дружной семьёй – где жизнь близких людей всегда хрупкая.

Из этого основного положения мой ответ ясен. Но тут – в таких больших вопросах жизни – совет друзей и близких может – и правильно – быть легко оставляем без внимания. Решают сами.

Наконец, я, кажется, вышел из всяких заболеваний и последние дни чувствую себя здоровым, правда, по-стариковски, но здоровым. Мысль идёт всё вперёд, и выясняется – вижу новое и важное в том, о чём думал и во что углублялся годами. Так и сейчас, у меня выявляется резкая разница в числах среднего состава горной породы например, и живого вещества. Необходима поправка на биохимическую энергию…» – (сокращаем науку – Б.Б.)

«[Переборы] 28 января 1936.

Дорогой Владимир Иванович,

Для меня, конечно, никаких сомнений не было, что семье моей следует приехать ко мне и жить нам следует вместе; но это ведь для меня, субъективно. А объективно можно ведь посмотреть и иначе: потерпеть ещё немного, чтобы свидеться при иных условиях жизни. […] И всё-таки, несмотря на это, я решил вопрос определённо. Очень рад, что так же точно решила эту проблему Анна Дмитриевна. Дети, по её словам, прямо сияли от радости, когда получили моё письмо. Теперь будем проводить это в жизнь. Во всяком случае, я надеюсь, что к лету я уже буду здесь вместе со своими.

С интересом прочёл Ваше сопоставление горных пород и живого вещества, но, признаюсь, плохо понял их. Не понимаю, почему, говоря о породах и миграциях элементов их, Вы говорите о геологическом времени, а миграции элементов живого вещества ставите в историческом времени. Главным образом, не схватил я сути отличия Вашей будущей таблицы среднего состава биосферы от кларковской. Кажется мне интуитивно… (сокращаем науку). Ужасно жалею, что не могу лично Вас увидеть и обо всём перетолковать, и обо всём расспросить. […]

Всего лучшего. Привет Наталье Егоровне. Простите за бумагу, на которой написано это письмо: чернила на ней расплываются, но другой бумаги у меня нет.

Ваш Б.Личков».

Семья переберётся к Б.Л. и обустроится ближе к зиме; одному Богу известно, чего стоили ему эти хлопоты, ожидание это! Хлопоты Академика о загранице нам известны, не минуют его и в этом году, но при нём его Наука, волен углубляться в неё невозбранно!  Б.Л. и этого почти лишён. Искусственные разрезы земной коры на Каналстрое грандиозны –  при глубине в 15-ть метров, а то и более, а  длиною до семи вёрст-километров! Но  изучать их на глазок немыслимо, необходимо знать работы предшественников, для микрофауны необходим микроскоп… – «Чрезвычайно страдаю без книг. Если бы они были, я бы развернул большую работу». «Микроскоп бы! А его нет»…

«[Переборы] 6 марта 1936г. …Очень большая у меня сейчас всё-таки тоска по настоящей научной работе. Все эти «строительные площадки» и пр., как бы я для них ни старался, всё-таки не моё дело. […]

Мысленно отпраздновал на днях 17 лет своей семейной жизни. Получил по этому  поводу (нрзб) от жены и девочек…» – ответ на это письмо и два следующие Б.Л. получит к  началу мая – ждать письма каждодневно долгие семь-не-дель…

«[Переборы] 3 мая 1936г.  Дорогой Владимир Иванович,

я только что написал Вам письмо и хотел уж было его отправить, как мне прямо на дом принесли в полной целости и неприкосновенности Ваше письмо, помеченное 5.IV. […] От Вашего письма сразу пахнуло на меня родным, знакомым, очень бодрящим…» (вручать зэкам письма распечатанными было нормой).

«Москва, 69, Дурновский пер.,1б, кв.2. 5 апреля 1936.

Дорогой Борис Леонидович,

Давным-давно не писал Вам. Совершенно был завален работой – правда, в подавляющей части интересной и кажущейся мне важной. Извиняться не буду – у нас не такие отношения, чтобы это было нужно. Сложные текущие дела по организации научной работы лаборатории, изучение геологического времени, метеоритов, своей собственной (над диссимметрией почв и непрозрачных углеродистых минералов), вопросы по геохимии золота и олова – последнее в практическом аспекте, корректуры, спешные, 3-го выпуска «Истории природных вод», заканчивающего том, и подготовка французского пробного текста, масса отзывов и просмотра чужих рукописей, часто трудных и неприятных, финансовые хлопоты […], просмотр сданного теперь в печать текста приведённых к уровню дня лекций о минералах группы силикатов и т.д. – наряду с научными заседаниями – захватывают всё время. К тому же я интенсивно слежу за современным научным движением.

А, может быть, главное, что я сейчас – неожиданно для себя – пишу книжку об основных проблемах геохимии…» – далее В.И. сообщает о своём отъезде в Ленинград на несколько дней и планах на лето; о возможности наладить книгообмен с Волгостроем, о  посылке книги А.Д.Архангельского «Обзор геологического строения Европейской России», необходимой Б.Л. для текущей работы – тишь, гладь и благодать… Но время  историческое набухало событиями, часто как бы нежданными, часто замытыми… данной «Перепискою» никак не отмеченными.

27 февраля на 87 году скончался академик Иван Петрович Павлов; Знаменскую церковь на площади у Московского вокзала, угол Лиговки и Знаменской улицы взорвут – утверждала молва – лишь после отпевания в ней первого Нобелевского лауреата России. (На её месте устроят скверик, ныне там станция метро Площадь восстания.)  Последнее выступление Ивана Петровича перед учёной коллегией вспомнится в годы войны коллеге Вернадскому: «Когда в 1935 г. под председательством И.П. Павлова происходил у нас в Союзе Международный конгресс физиологов, И.П. во вступительной речи сказал: «Но вот, если грянет война, то, вероятно, произойдёт раскол, и мы, лучшие друзья и коллеги, которые здесь сидим, в этом объединяющем нас зале, мы начнём не только воевать друг с другом, как представители разных наций, но и начнём осуждать научные заслуги и научные данные других, видя в них ошибки, неправильности и даже будем обвинять друг друга в неумении вести научную работу».

С 15 апреля по 1 мая Вернадские живут в доме отдыха АН «Сосновый бор»,  Болшево Московской области.

15 мая 1936 года «Правда» на первой полосе возвещает открытие музея Ленина! И тут же – Постановление ЦИК СССР «О награждении работников НКО и НКВД, обеспечивших образцовый порядок при проведении первомайского парада и демонстрации». Награждены орденом Красной Звезды 13 высших и старших армейских командиров и чинов ГБ и 20 – орденом Знак Почёта; замыкает наградной список «младший командир, водитель танка Дудко Ф.М.». Награды никак не комментированы, ни тогда, ни позднее. (Вскоре некоторые из награждённых будут расстреляны – Я.И.Алкснис, В.В.Хрипин, К.В.Паукер, П.П.Ткалун… Другие пойдут на повышение – П.И.Батов, П.А.Курочкин, В.И.Румянцев, Н.С.Власик…) О попытке устранения Сталина глухо сообщает Его многолетний охранник Рыбин, называя людей из свиты Г.Ягоды, тоже поименованных в наградном списке – Л.И.Черток, Н.М.Голубев, З.И.Волович – (см. Рыбин А.Т. Рядом со Сталиным. М., 1992. С.73).

Накануне, 14 мая, закончилось «Всесоюзное совещание жён хозяйственников и инженерно-технических работников тяжёлой промышленности» – 3.000 делегаток, речи Н.К.Крупской, Е.Д.Стасовой, Долорес Ибарури – Пассионарии, в Испании гражданская война! В день открытия Совещания, 10 мая, «Правда» представила образцы парадной формы рядового состава – кубанского и донского казачества! 11 мая «Известия» представляют образцы парадной формы начальствующего состава Терского, Донского и Кубанского советского казачества. И есть архивная кинохроника занятия Кремля казачьей войсковой частью с пулемётными тачанками; судя по форме одежды, терской – привал на Ивановской площади, коренастый казачок в широченной бурке и папахе бродит по стволу Царь-пушки!..

16-го июня умер Максим Горький, на 69 году жизни и 45 году писательства. Государственное прощание. И эту кончину В.И. запишет ровно пятилетие спустя.

 

«[Переборы] 2 июля 1936г.

Дорогой Владимир Иванович,

на днях получил Ваше письмо от 17.VI.1936 […] По поводу осадочной петрографии я вполне согласен с Вами, что нужно и в минералогию войти, и я бы вошёл сейчас же, если бы была возможность, но, к сожалению, никакой технической возможности для этого нет. Остаётся мечтать и почитывать изредка попадающиеся книжки…» – (письмо большое) – «…Марк Аврелий сказал: «Наши потомки не увидят чего-нибудь существенно нового, а наши предки видели тот же Мир, что и мы». А ведь это верно только с точки зрения ньютоновского мировоззрения. На деле же природные процессы и бренность атомов, «распад» Вселенной де Ситтера и особенно жизнь по Вашим концепциям несут новое. Правда, никто не гарантирует того, что, может быть, всё это только большие циклы, но мысль пока воспринимает их как неповторимое…» – де Ситтер Виллем (1872-1934), голландский астроном, инициатор теорий расширяющейся Вселенной.

«Есть жизнь на Марсе – нет жизни на Марсе?» – это когда Россию неповторимую пришельцы (с Марса?) кроят к светлому будущему диктатуры пролетариев-всех-стран, кроят по резолюции «лучших-передовых» аборигенов о своей сытой жизни – «Так жить нельзя-а!» Кроят по рецепту своего Мудреца: эти объясняли свою жизнь, а нам её надо переделать, вместе с этими… Что вскоре было бы, не сумей «замечательный грузин» перенаправить их странную энергетику с Мирового пожара на аврал в отдельно взятой ими стране? В нашем случае – оглянемся на пару лет –   спецсообщение № 50229 Г.Ягоды от 26 февраля 1934; один из фигурантов таки в перековке, но упорствует, другой лепит-крышует и в ус не дует, хитрющая контра…

С 1 июня по 1 августа Вернадские в Узком, затем, в августе поедут в Прагу, Карлсбад, где пробудут вместе до 20 сентября. Два-три письма Б.Л. были пересланы к В.И., но им утрачены (или найдутся, как и его записи?) Сам отправил к Б.Л. одно письмо.

«Карлсбад, 7 сентября 1936г.    Дорогой Борис Леонидович,

Ваше письмо от 3.VIII. мне переслали сюда. Я заканчиваю лечение в Карлсбаде и еду послезавтра в Прагу, где пробуду 10 дней. и среди лечения я уже работаю над своей книгой и за эти три недели сделал много..

Моя мысль очень углубляется. Вчерне закончил вводную главу – но она будет не раз коренным образом перерабатываться. Однако, мне кажется, я сейчас сделал большой шаг вперёд. Из первоначального наброска, который я сделал в Болшеве, не осталось камня на камне. Но без него не было бы и этого. – (Предметный урок Б.Л. – не спешить…) —

Мне кажется. удастся и в нём дать почувствовать основное: жизнь отлична от  косной материи и является огромным планетным явлением.» […] – что тут припрятали от нас?.. Письмо большое, о симметрии Пастера-Кюри, о ноосфере Леруа – интересно, хотя сегодня уже не ново; пишет о своей золотой свадьбе 16 сент., о желании «праздновать в этот день нашу внучку Танечку». Академик болел продолжением своего рода, бездетностью сына, не отмечая некоторой неувязки тут со своим «живым веществом». Проживи он ещё десяток-другой лет, наверняка охватил бы коренное отличие чуда жизни, особенно животной, от биогеохимии – разницу – на порядки – насыщения упорядоченной информацией, многослойной, многоступенчато взаимосвязанной, материю-энергию организующей, наделяя живые существа судьбой… Современный поэтический образ в тему: «Январские сады и разглядишь не сразу.//Синеют, будто след, что полузанесён.//А в мёрзлых почках мир – большой, зеленоглазый,//Сокрытый до поры  – о жизни смотрит сон…» (А.Н.) Сны математикой неописуемы, особенно вещие… Ежели почки вымерзнут – нам,  грешным,  их не воскресить. «Живое вещество» тех садов уйдёт в геохимию, а их  «большой, зеленоглазый мир» не воплотится никогда. На их месте будут иные сады (если будут)… Потому в речах о постоянстве массы «живого вещества» на Земле и постоянном количестве атомов, захваченных вечною жизнью, якобы сводимой к цифре, затаился повод-соблазн  рискованнейших спекуляций…

После Карлсбада В.И. кратко посетит Париж, оттуда через Прагу отправится в Лондон работать над главой «О логике естествознания». По дороге посетит Веймар, музей Гёте (закрыт – выходной), но станет членом Goethe Gesellshaft – Общества Гёте. 14 ноября из Праги Вернадские вернутся в Москву.

 

В Париже Академик остановился у Агафонова и повидал Александру Васильевну, о том говорят два её письма. Первое к Наталье Егоровне в Прагу от 17 октября 1936:

«Дорогой мой друг Наташечка!

Вчера дивно           виделась с Влад. Ив. Провели мы вместе почти целый день. Никаких знаменательных слов мы друг другу не сказали, но я глубоко почувствовала всю силу нашей давней дружбы, почувствовала сердечную любовь Влад. Ив. Очень было отрадно это свидание, особенно мне теперь: ведь так возможно, что оно последнее. Влад. Ив. говорит, что не уверен в приезде на будущий год, а я не уверена, что буду жива на будущий год. В мои годы (86) нельзя задумывать вещи на год вперёд, хотя можно прожить и больше года.

Все нашли, что Влад. Ив. имеет чудесный вид, гораздо более здоровый, чем в прошлом году, – это очень, очень хорошо.

Говорил мне Влад. Ив., что и Вы, родная, чувствуете себя очень хорошо. Дай Бог. Да, всё хорошо, но я с грустью думаю о Георгии, – как ему тяжко не видеть отца, а если Влад. Ив. не приедет на будущий год, то когда они свидятся? Ведь Георгию, конечно, безумно ехать в Москву, даже при американском гражданстве. Так мне кажется. Хотя не гаснет – и даже разгорается надежда, что большевики исчезнут… Но «мечты, мечты, где ваша сладость», а всё же «вечная к ним рифма радость», поэтому  почему не помечтать?

Вас страшно хочу видеть. Если приедете на будущий год, устроюсь так, чтобы приехать в Прагу, буду копить деньги и приеду, если буду жива.

Много говорил Влад. Ив. про Вашу внучку. Большая это Вам радость.

Я в этом году провела три месяца у Маки в Савойе (в горах) около Женевы и в самой Женеве. У Вас одна внучка, а у меня, как по моему возрастному чину полагается, 6 правнуков, есть между ними интересные, есть плохенькие.

Ну, родной старый друг, до свиданья! Вдруг увидимся? Крепко, крепко обнимаю.

Всегда Ваша    А.Г.»  (Вспомним: с 1876 года она не бывала в России!)

Другое письмо – полгода спустя – Георгию в Штаты:

«Воистину Воскресе!

Дорогой друг Гуля,

Всегда готова ответить тебе о всём, что ты пожелаешь спросить… Но вот что плохо – голова моя лишена всякой памяти и близких событий, и дальних. Мне кажется, что пёстрая моя жизнь, невероятное число самых разнообразных людей, большое число мелких дел, в которые меня вводила эта жизнь, всё перепутали в моей памяти. Только получив твоё письмо от 8 апреля, я вспомнила, что существовал Павлик, и что у меня была с ним переписка по поводу писем Драгоманова, но совсем не могу вспомнить, чем она кончилась…» – Павлик Михайло Иванович (1853-1915), соратник Драгоманова. Георгий, историк, понуждал тётю Сашу записать пямятное о движении Драгоманова и его людях; года два назад она занялась этим, а до того передала Георгию все, какие имела, бумаги этого движения. – «Почти убеждена, что у меня нет печатных писем Драгоманова. Во всяком случае, у тебя ведь подлинники, а не копии…

Влад. Ивановича видела прошлым летом. Кажется мне, что Антхристово отродье его подтянуло: он ко мне не приехал, а выслал за мною племянницу Агафонова, у кот. останавливался, и я ездила к нему. Боюсь, что его больше за границу не выпустят.

Ну вот, крепко обоих обнимаю.

Всегда твоя тётя Саша».

Вероятнее всего, Академик уклонился от посещения А.В., опасаясь встретить там визитёров круга генерала Шкуро – к Юлию Семёнову, редактору белого «Возрождения» и зятю А.В., за белыми могли следить (см. стр. 370); выходит, В.И. таки-«подтянуло». То их свидание    действительно стало последним. На будущий год Академика не выпустит в Европу – увы! – не кремлёвская бюрократия, а пошатнувшееся здоровье.

 

Красный террор – до конца!

Пока Вернадские проветривались за кордоном, Красная Москва и Советская страна пережили первую публичную судебную расправу над комиссарами в ничуть не пыльных шлемах, затейниками-созерцателями многолетней череды подобных же расправ, нередко бессудных и над людьми без вины виноватыми. Обвиняемых 16-ть; семеро 80-х годов рождения, шестеро – 90-х, трое – 900-х; все «служащие». Обвинения привычно издевательские – «Известия» 21 августа статья К.Радека «Троцкистско-зиновьевская фашистская банда и её гетман Троцкий» (бумага терпит). Передовая «Правды» за 22 августа:  «Троцкий – Зиновьев – Каменев – Гестапо»! Но ведь так зачиналась вся советская революционная юстиция (первый Наркомюст латыш П.Стучка), не говоря уж о Ревтрибуналах, заложниках и Красном терроре. И мстительный энтузиазм собраний рабочих и колхозников – будущая мишень сарказма наследников подсудимых – был ими выстрадан, по ним-то Революция прошлась, не разбирая и не считая… И – не верилось, но –  подсудимые, с виду в здравом уме и твёрдой памяти, дивя западных наблюдателей и прессу, признавали свои преступления, иные каялись! После недели бредового судоговорения всех 16-ть послали нюхать дым; ещё 12-ть «выделены в особое производство» – поставлены на очередь. Разумеется, ни мстительные энтузиасты, ни самый воздух страны от этих дымов, уже стоящих туманом, чище-лучше не становились… Так ведь лихое лихим избывается, а лиха набралося столько-о…

Празднование 19-й годовщины Октября приятно удивило столичного обывателя – площадь Революции украсилась широким живописным панно – на белых конях подтянутые всадники, на пиках алые значки, на фланге Красное знамя – «Советское  казачество»!! В урочный час эти красивые кентавры вживе промчались парадом по Красной площади – Особая кавдивизия имени Сталина!..

25 ноября Германия и Япония заключили Антикоминтерновский  пакт. Через год к ним примкнёт Италия, образуется новое газетное клише – «ось Берлин-Рим-Токио». Ещё через год к Оси примкнут сразу три страны, к 1941-му ещё восемь стран, подпавших под Гитлера; итого 14-ть наших соседей. Плюс Турция – наблюдателем… (И сегодня все наши соседи в НАТО, хотя ни Коминтерна, ни Варшавского договора, ни СССР давно нет!)

23.XII.1936 года ВКВС по обвинению в создании фашистской террористической организации и шпионаже осудила к 10 годам тюрьмы семерых сотрудников АН, в их числе бывшего н-ка Ленинградского адм.-хоз. управления АН Д.Б.Альтера и проф. ЛГУ, гл. библиографа Публичной библиотеки И.М.Троцкого. По пересмотру дела все семеро будут расстреляны в октябре 1937. Реабилитированы в 1956. (С этих и других публичных судилищ 36-го года поведётся счёт сталинским репрессиям «честных коммунистов, жертв культа личности», закреплённый в  мемуарах и СМИ  их наследниками, а накануне Перестройки – почти законодательно: «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начала 50-х годов» – Постановление ЦК КПСС от 5 января 1989 года.  А  до 30-х годов?..)

Некоторых осуждённых Академик знал лично, готов был жалеть не только Альтера с Иосифом Троцким, но и лютого Зиновьева, когда-то председателя всемирного Коминтерна… (а лучше об этом не  думать.) После заграницы В.И. к Дневнику долго не обращался; кое-что из тогдашних событий вспомнит позднее в своей Хронологии, выскажется об их грядущих последствиях, порой безошибочно. Никак не отметит полного исполнения своей наследственной деятельной мечты – 5 декабря ленинскую Свободу довершила сталинская Конституция. Та свобода едва не вышла ему боком навылет, но Конституция пришлась вполне. В отличие от иных, получивших в Европе всё готовеньким и хлопот с владением не имеющих, ему в Диаматии приходится утверждаться, памятуя о новых правилах: «Всё, что мы с бою взяли под алой зарёй знамён,//Сталинскою рукою вписано в наш Закон»…   29 декабря В.И. сделает доклад в Отделении математических и естественных наук Академии «О некоторых основных проблемах биогеохимии в связи с работами  Биогеохимической лаборатории».

В густеющих противоречиях эпохи, её моторных гулов и всяческих дымов, фанфарах её победных годовщин и советского бойкота Берлинской олимпиады – Пятидесятилетие научной вахты академика Вернадского отнюдь не затерялось. Двухтомный юбилейный сборник статей 100 учёных – друзей, учеников, сотрудников – отечественных и мировых, внимание Правительства к нуждам его научных учреждений.  От юбилейных торжеств, как и в 25-летие, он уклонился. Лучшей наградою ему была его крепнущая уверенность в благополучном, благодаря Науке, исходе всех передряг ХХ века и ускоряющемся приближении Ноосферы, светлого научного будущего человечества…

Как ни странно, в том же году, среди густеющих неладов-нестроений ХХ века, не затерялся и одинокий слёзный всхлип берлинской-парижской беглянки из Петрограда:

«Принесла залётная молва//Милые ненужные слова://Летний сад. Фонтанка и Нева.// Вы, слова заморские, куда?//Здесь шумят чужие города//И чужая плещется вода.//Вас не взять, не спрятать, не прогнать./ Надо жить, не надо вспоминать,//Чтобы больно не было опять.//Не итти ведь по снегу к реке,//Пряча щёки в пензенском платке,//Рукавица в маминой руке.//Это было, было и прошло.//Что прошло – то вьюгой замело.//Оттого так пусто и светло.»  – Этот всхлип  расслышал европейский шансонье, он же большой русский артист  Александр Вертинский. Поменял одно слово, другое переставил. Дописал пять строк, убрал один куплет, достроил другой – вышло пафоснее,  плакатнее:

«Принесла случайная молва//Милые ненужные слова://«Летний сад, Фонтанка и Нева».//Вы, слова залётные, куда?!//Тут шумят чужие города,//И чужая плещется вода,//И чужая светится звезда.//Вас ни взять, ни спрятать, ни прогнать…//Надо жить, не надо вспоминать,//Чтобы больно не было опять,//Чтобы сердцу больше не кричать.//Это было, было и прошло.//Всё прошло и вьюгой замело.//От того так пусто и светло…//Вы, слова залётные, куда?!//Тут живут чужие господа//И чужая радость и беда.//И мы для них чужие навсегда!..»  Положил на музыку, сердечно исполнил… И в короткий срок «Чужие города»  вызвали сердечный отклик всемирный!  С песнями  такое случается.  Заслушалась и запела вся Россия – в приютивших русский Исход странах Европы, обеих Америк, Африки, Австралии, Азии! Вполголоса – в потерянном Отчем доме; большевики за «Чужие города» уже не карали, уже не находя в них антисоветского ничего…

А пронзительная нота «Чужих городов» вся от стиха Раисы Ноевны  Блох (1899, Петербург – 1943, Германия), в 1922-м студенткой университета покинувшей Россию. Бежала не от «Союза русского народа», давно упразднённого, искоренённого и забытого, на совести имевшего двух увлёкшихся думских ораторов. Бежала от Урицкого-Володарского-Зиновьева-Агранова, совести вообще не имевших, жестокосердием своим и симуляцией тотальной портивших личную карму и родовую.  Ей же принадлежит перевод латинских стихов Х века, убедительный пример имперской ностальгии:

«Консулов помнящий Рим, твоих не счислить триумфов;//Звон похоронный зачем, консулов помнящий Рим?//Что удручает тебя, счастливый, слава вселенной,//Что омрачает твой взор, что удручает тебя?//Радуйся, мира отец, победный факел затепли,//Вновь ожидая наград, радуйся, мира отец.//Праведной крови ценой твои платили потомки,// Ныне же ты воскрешён праведной крови ценой.//Снова приходит к тебе в лесах скрывавшийся пахарь,//Бросивший ловлю рыбак снова приходит к тебе.//Пыль бесконечных дорог его пылила одежды,-//Свежей водою омой пыль бесконечных дорог.// Павел, твой пастырь, овец домой приводит омытых…//Прямо в овчарню ведёт, Павел, твой пастырь, овец.» –  Осенью 1943, потеряв шестилетнюю дочь, живя по чужим документам, арестована и вывезена в Германию. Сходная судьба и участь у её мужа Михаила Горлина, тоже петербуржца, (1909-1944, Германия), был арестован  в Париже ещё летом 1941. Оба дети состоятельных родителей, чья судьба нам неизвестна…

К началу ХХ века знаменитая «Черта еврейской осёдлости в России» давно стала формальностью, отнюдь не пустой, весьма удобной для внешне– и внутриполитических спекуляций. По факту она протянулась от Варшавы до Владивостока по границе распространения устойчивой вечной мерзлоты, а если был интерес –  то и за эту границу. Как знаменитое массовым расстрелом Ленское золотопромышленное товарищество,   «Лензото»; совладелец и директор-распорядитель Альфред Горациевич Гинцбург, барон! Управлял приисками И.Н.Белозёров, ему бы и отвечать за всё, не подвернись ротмистр  Трещенков (инициалов не доискаться), командированный с командой успокоить мятеж… К началу ХХ века очевидной стала необходимость скорейшей  законодательной отмены  «Черты»! Царская бюрократия привычно не поспешала, а вновь созданная Дума сразу завернула решение в тупик, саботируя уравнение русского крестьянства в правах с другими сословиями Империи – прежде отмены Черты! П.А.Столыпин мог бы развязать этот узел – его остановили… Исход евреев из революционной России, никак не сравнимый с Исходом русских, был всё-таки внушителен – достаточно полистать справочник «Золотая книга эмиграции. Первая треть ХХ века» М., РОССПЭН, 1997.

 

Мартемьян Рютин 2.

«…Сколько понадобилось лжи//В эти проклятые годы,//Чтоб разъярить и поднять на ножи//Армии, классы, народы.//Всем нам стоять на последней черте…» – ужасался,  пророчествуя, Максимилиан Волошин – о жертвах и палачах, о сочувствующих тем и другим, о лжецах и опоённых ложью, о всех вообще современниках…  Предки заметили:  у лжи короткие ноги, далеко зайдёшь,  назад не вернёшься. С весны 1936-го пошёл  к своей последней черте нам знакомый суздальский сиделец Мартемьян Рютин, с детства опоенный освобожденческой ложью, утверждавший её, не жалея своих сил и не щадя несознательных, упирающихся и уклоняющихся. «Вихри враждебные веют над нами,// Тёмные силы нас злобно гнетут -//В бой роковой мы вступили с врагами…» – сочинил по европейским заготовкам лупоглазый барин, дворянин и внук декабриста!? – «Смерть беспощадная всем супостатам,//Всем паразитам трудящихся масс!//Мщенье и смерть всем царям-плутократам!//Близок победы торжественный час!..» Даё-о-ошь!.. Опоённый ложью простец жалок и опасен, потому совращение малых сих – грех тяжкий: – Мы не овцы! Овцы – не мы!  Мы мальчишки-ёжики//По карманам ножики,//По три гири (бонбы)  на вясу,//Пистолет на поясу…

Мартемьян сыну – «…Итак, завтра мне 46 лет. И каких лет! Последние дни естественно особенно часто занимался «предъюбилейными» размышлениями, снова и снова пересматривал свой духовный багаж и свои духовные и жизненные «метаморфозы». И в результате я могу  сказать словами эврипидовского Агамемнона («Ифигения в Авлиде»), что человек, не знавший горя, не родился ещё на свет. Только человек, испытавший суровые удары судьбы, может по-настоящему взглянуть на мир своими собственными глазами… Про себя я могу сказать без преувеличения – вновь родился… 12/II.36г.» – Годами вброд через разливы горя-отчаяния, по крошеву разбитых судеб –  супостатов и паразитов и потому с торжеством!.. Да вдруг очнуться в таковском красном  болоте… И из него выдраться никак, никак невозможно белым-чистым, да все поврозь, не как прежде, по Марксу-Ленину чистя «немытую Россию»…  Каша барских деликатесов из головы его крестьянской улетучивалась, высказать бы всё-всё, выдохнуть, тяжко, а выдохнуть!.. Не дадут. Такой дури колючей понаписал, стольких припутал! Такое не забывают… Добром не отслужиться за такое…

«Милый Виря!

Хорошо и то, что опять двинулись вперёд твои занятия самообразованием. В особенности  снова и снова одобряю твоё упорство в отношении математических наук. Что бы там ни говорили о математике, как бы пренебрежительно, в частности, ни относился к ней Гегель, это, по существу, единственная подлинная наука…

А с гуманитарными науками и сравнивать не приходится. Там сплошь всё зыбучий песок. Полное господство субъективности. Любая истина растягивается как хорошая резина… Сегодня такая «истина» служит одним целям, назавтра её используют для прямо противоположных; выворачивают её и так и этак, как карман; наконец, от неё остаются одни лоскутки, но она продолжает «гордо» носить свою этикетку. Поэтому, если мы будем в совершенстве знать математические науки, – это будет великое дело… 14/IV-36г.»

То было не первое «чисто формальное» посещение тов. Андреевой зэка Рютина, не исключено, приезжала «снимать мерку». К лету его перевезли в Москву, там готовились  «московские процессы, 1-й, 2-й, 3-й», трудящимися горячо одобряемые. Участие в них Мартемьяна произвело бы впечатление немалое!.. Красная страна явно выдиралась из  болота, а ему выпадал шанс – выдохнуть всё-всё!..  Но требовалось «всё», но – чтоб ничего лишнего! А это «всё» ему растолкуют!..

Вероятно, толкователи спешили, перестарались с нестандартною заготовкой – Мартемьян упёрся – точка, шабаш… 10 января 1937 года ВКВС прописала ему ВМН, в тот же день исполненное, будто бы в том же здании. В тучах проблем – одной тучей стало меньше. А для него это было полное освобож-де-ниие…

Верхне-Рютино и Нижне-Рютино тогда же заименованы Верхне-Ангарском и Нижне-Ангарском. Старший сын Василий, видимо, добился участи отца в 1938-м. Виссарион, Виря, убит уголовниками в лагере в годы 2-й мировой (шибко вумный?) Жена Евдокия Михайловна умерла в Казахстане, пережив мужа на 10 лет. Судьбу внучат Белого ворона мы не знаем.

Дочь Рютина Любовь Мартемьяновна выжила и после ХХ-го и ХХII-го съездов КПСС ходатайствовала о реабилитации отца. Генсек Хрущёв, оправдав к тому времени  легион сомнительных «жертв культа личности», с нераскаянным оппозиционером той Личности не спешил, сознавая, конечно же, в Мартемьяне горький упрёк себе и понимая, пойди Рютин его стопами, в два счёта занял бы его место на Мавзолее за плечём Вождя… Наконец,  в декабре 1988 года – «Честное имя коммуниста, большевика-ленинца было восстановлено. Историческая истина и справедливость восторжествовали». До обвала СССР совсем чуть-чуть оставалось…

Царскую империю и Советскую сгубила  застарелая ложь, растекавшаяся от столиц до самых до окраин, став подавляющим мировоззрением значительных слоёв населения. Потому просачивается та ложь и в наш ХХI век. Добротная во многих отношениях            4-хтомная энциклопедия «Революция и гражданская война в России» М., Терра, 2008, представив немало поздних певцов тех событий, «увивших цветами русский бунт», забыла иных комиссаров Гражданской, уклонившихся от Первой мировой, но  ставших ударниками Красного террора. Забыла и Рютина Мартемьяна Никитича…

Последствием застарелой полуторавековой лжи была и сама Гражданская война и её завершение – лютый Большой террор 1937-38 годов. Кроме прозревшего Рютина и, наверняка, немалого числа других прозревших, были тогда и вконец упёршиеся в тупики, страшась оглянуться на пройденное, валя вину за свою катастрофу на того, чьим Именем торили свою житейскую стезю. Явленный пример – Игнатий Рейсс, уроженец Галиции, побывший подданным Австрии, затем Польши, к России отношения не имея, ставший «русским революционером», даже «рыцарем Революции» – чекистом. Последнее место работы – резидент ИНО НКВД во Франции. Его «н-нате вам!» летом 1937-го в ЦК ВКП/б/:

«Это письмо, которое я пишу вам сейчас, я должен был бы написать намного раньше, в тот день, когда «шестнадцать» были расстреляны в подвалах Лубянки по приказу «отца народов».  (Зиновьев, Каменев и др., т.е. меньше года назад).

Тогда я промолчал. Я также не поднял голоса в знак протеста во время последующих убийств, и это молчание возлагает на меня тяжёлую ответственность. Моя вина велика, но я постараюсь исправить её, исправить тем, что облегчу совесть.

До сих пор я шёл вместе с вами. Больше я не сделаю ни одного шага рядом. Наши дороги расходятся! Тот, кто сейчас молчит, становится сообщником Сталина и предаёт дело рабочего класса и социализма!

Я сражаюсь за социализм с двадцатилетнего возраста. Сейчас, находясь на пороге сорока, я не желаю больше жить милостью таких, как Ежов. За моей спиной шестнадцать лет подпольной деятельности. Это немало, но у меня ещё достаточно сил, чтобы всё начать сначала. Ибо придётся именно «всё начать сначала», спасти социализм. Борьба завязалась уже давно, я хочу в ней занять своё место.

Шумиха, поднятая вокруг лётчиков над Северным полюсом, направлена на заглушение криков и стонов пытаемых на Лубянке, в Минске, Киеве, Ленинграде, Тифлисе. Эти усилия тщетны. Слово правды сильнее, чем шум самых сильных моторов.

Да, рекордсмены авиации затронут сердца старых американских леди, молодёжи обоих континентов,  опьянённых спортом, это гораздо легче, чем завоевать симпатии общественного мнения и взволновать сознание мира! Но пусть на этот счёт не обманываются: правда проложит себе дорогу, день правды ближе, гораздо ближе, чем думают господа из Кремля. Близок день, когда интернациональный социализм осудит преступления, совершённые за последние десять (!!!) лет. Ничто не будет забыто, ничто не будет прощено. История сурова: «гениальный вождь, отец народов, солнце социализма» ответит за свои поступки: – следует перечень внешнеполитических шагов СССР, удачных и не очень, за давностью позабытых. – Этот процесс будет открытым для публики, со свидетелями, со множеством свидетелей, живых или мёртвых. Они все ещё раз будут говорить, но на этот раз они скажут правду, всю правду. Они все предстанут перед судом, эти невинно убиенные и оклеветанные, и рабочее интернациональное движение реабилитирует их всех, этих Каменевых и Мрачковских, этих Смирновых и Мураловых, этих Дробнис и Серебряковых, этих Мдивани и Окуджав, Раковского и Адреасов Нин, всех этих шпионов и провокаторов, агентов гестапо и саботажников.

Чтобы Советский Союз и всё рабочее интернациональное движение не пали окончательно под ударами открытой контрреволюции и фашизма, рабочее движение должно избавиться от Сталина и сталинизма. Эта смесь худшего из оппортунистических движений – оппортунизма без принципов, смесь крови и лжи – угрожает отравить весь мир и уничтожить остатки рабочего движения.

Беспощадную борьбу сталинизму!

Нет – Народному фронту, да – классовой борьбе!

Нет – комитетам, да – вмешательству пролетариата, чтобы спасти испанскую революцию. Такие задачи стоят на повестке дня!

Долой ложь «социализма в отдельно взятой стране»! Вернёмся к интернационализму Ленина!

Ни II, ни III Интернационал не способны выполнить эту историческую миссию: раздробленные и коррумпированные, они могут лишь помешать сражаться рабочему классу, они лишь помощники буржуазной полиции. Ирония истории: когда-то буржуазия выдвигала из своих рядов Кавеньяков и Галифе, Треповых и Врангелей.

Сегодня именно под «славным» руководством обоих Интернационалов пролетарии сами играют роль палачей своих собственных товарищей. Буржуазия может спокойно заниматься своими делами, поскольку царят «спокойствие и порядок», есть ещё Носке и Ежовы, Негрены и Диасы. Сталин их вождь, а Фейхтвангер – их Гомер!

Нет, я не могу больше. Я снова возвращаюсь к свободе. Я возвращаюсь к Ленину, к его учению и его деятельности.

Я собираюсь посвятить свои скромные силы делу Ленина: я хочу сражаться, потому что лишь наша победа – победа пролетарской революции – освободит человечество от капитализма, а Советский Союз – от сталинизма!

 Вперёд к новым битвам за социализм и пролетарскую революцию! За создание IV Интернационала!                                    Людвиг. 17 июля 1937 года.»

Ну вот, «правда, вся правда»… Людвиг – одно из его агентурных имён; настоящее имя Натан Порецкий. Его убьют в Швейцарии через полтора месяца. Отнюдь не из мести Вождя – он чересчур много знал и, в отличие от Люшкова и Орлова (Фельдбина), тоже  перебежчиков с Лубянки, спасал не своё тело, пытался спасти душу. Такие опасны. При его ликвидации как-то засветился бывший белогвардеец Сергей Эфрон, муж Марины Цветаевой, отец её детей, позднее тоже расстрелянный. Минует год, Гитлеру отдадут Чехию, ещё через год – Польшу, затем всю Европу. Сиротское credo Людвига-Натана пойдёт прахом, и единственно где он смог бы приложить свою энергию борьбы останутся  ряды Красной Армии… Но ко времени его срыва и его гибели Рабоче-Крестьянская Красная Армия, внушительная на манёврах и парадах, а в песне «от тайги до британских морей – всех сильней», на деле была внутренне рыхлой, склеенной словесами политруков, подобных Рейссу-Порецкому, срыв которого был вызван как раз началом шокового оздоровления  РККА, её зачистки от памяти побед над коренным населением России.

 

Правда, пока длеко не вся…

«Трагедия РККА 1937 год» – этот труд  Сувенирова Олега Федотовича (1917-1999), серьёзного историка, об уничтожении значительной части комсостава Красной Армии широко известен. Статистика потерь ужасающая. Приводятся и фамилии – количественно, иллюстративно. В связи с новыми вызовами, о каких О.Ф. при советской-то жизни вряд ли даже помыслить мог, а после неё не успел разобраться, мы обратимся к систематике.  В 1937 году высший красноармейский комсостав почти целиком был укомплектован героями внутренних фронтов, не только Гражданской войны, но и «борьбы с бандитизмом», басмачеством, крестьянскими мятежами; притом борцами за Мировую Революцию (см. credo И.Рейсса). Из них виднейший –  М.Н.Тухачевский (1893-1937), печатно отмечался  опытом той своей боевой работы:

«В районах прочно вкоренившегося восстания приходится вести не бои и операции а, пожалуй, целую войну, которая должна закончиться прочной оккупацией целого района, насадить в нём разрушенные органы советской власти и ликвидировать самую возможность формирования населением бандитских отрядов. Словом, борьбу приходится вести, в основном, не с бандами, а со всем местным населением… В некоторых случаях, в наиболее злостных бандитских волостях для достижения перелома в настроениях и выдачи крестьянами бандитов, приходилось прибегать к суровым расстрелам…» –  статья большая: «Борьба с контрреволюционными восстаниями» – Война и революция. 1926, №7, С.3-17; №8, С.3-15.) Притом что рядовые бойцы и младшие командиры РККА 30-х годов происходили обычно из местностей тех внутренних фронтов и там у них лишь «социализм  в отдельно взятой стране» примирял население с неустройствами бытия… Сей узел подспудный развязался решительно:

«Репрессии 1937-38 годов выкосили из рядов Красной Армии —

командармов: Я.И.Алксниса, И.И.Вацетиса, А.И.Корка, И.П.Уборевича;

комкоров: Э.Ф.Аппогу, Я.П.Гайлита, Ж.Ф.Зонберга, Ф.А.Ингауниса, А,Я,Лапина, Я.Я.Лациса, Э.Д.Лепина, К.А.Неймана, В.К.Путну, К.А.Стуцку, Р.П.Эйдемана;

комдивов: Я.Я.Алксниса, Ю.Ю.Аплока, А.И.Бергольца, Ж.К.Блюмберга, Г.Г.Бокиса, А.А.Инно, К.И.Калнина, Ф.К.Кальнина, И.И.Карклина, Э.Э.Крафта, Ж.И.Лаура, А.Г.Лепина, Э.Я.Магона, И.Х.Пауку, Ж.Я.Погу, И.И.Раудмеца, И.А.Ринка, В.Ю.Рохи, О.А.Стиггу;

комбригов: Я.С.Адамсона, В.А.Бюлера, А.Ю.Гайлиса (Валина), Р.К.Гросберга, Я.П.Дзенита, Я.К.Жигура, Я.Э.Закса, И.И.Кальвана, Р.И.Кейриса, А.Г.Кумундриса, К.Ю.Кляву, Э.М.Лепина, Р.К.Лепсиса, И.А.Милюнаса, Б.В.Петрусевича, Р.К.Ратауша, П.П.Тиита, В.Р.Турчана, Г.Т.Туммельтау, Я.-А.М.Тылтыня, А.Я.Циэмгала» – большинство, согласно анкетам, из батраков и крестьян. Цит. по: Гвардейцы Октября. Роль коренных народов стран Балтии в установлении и укреплении большевицкого строя. (Сборник документов). М., Индрик, 2009.

Сходная картина репрессий коренных народов Балтии будет по ОГПУ-НКВД и по высшей партноменклатуре. Большинство их – бывшие «латышские стрелки», личный состав национальных частей 1-й мировой войны; офицерские звания, младшие, имели немногие из них, полковником был один И.Вацетис, выпускник Николаевской Академии Генштаба (1909), первый Главком ВС РСФСР (4/IX.1918-8/VII.1919).

Аналогична картина репрессий и «лиц еврейской национальности» в руководстве силовыми структурами (также прессой-печатью), но гуще и пуще, особенно по РККА, где армейскими, корпусными, дивизионными, бригадными комиссарами «еврейская национальность» была представлена преимущественно. (См.: Солженицын А.И.  «Двести лет вместе» т.1,2. М-ва, Русский путь, 2002; особо – главка «В уяснениии» стр. 5-23 т.2.)    Однако беда тут не в  национальностях как таковых, комсостав Армии России был многонационален исторически, беда – в противоестественном отборе старшего комсостава до 1937 года.

В 1988 году издательство «Наука» выпустило монографию А.Г.Кавтарадзе «ВОЕННЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ НА СЛУЖБЕ РЕСПУБЛИКИ СОВЕТОВ 1917-1920гг.» В книге названы поимённо почти 1400 бывших царских офицеров – из примерно 75 тысяч на службе в Красной Армии к концу Гражданской войны; помещены фотографии 144 из них, в том числе 54 генералов (из 775), воевавших за власть Советов. Иные из них оставались в строю или вернулись в строй при наступлении немцев после Брестского мира, многие были тогда же мобилизованы новой властью; позднее к большинству пришло понимание безнадёжности Белой борьбы – махания кулаками после драки – в ущерб России, желаемый вчерашним союзникам, уже не прячущим своих планов раздела Единой и Неделимой. Верховный Совет Антанты нотой от 26.V.1919 – Верховному правителю России адмиралу Колчаку «смягчил» требования Америки, заявленные  полугодом ранее,  накануне Парижской мирной конференции:

– в России не будет сделано попыток восстановить разрушенный революцией режим;

– исключается территориальное восстановление России в границах империи; независимость Финляндии и Польши будет признана, статус Прибалтики, Бессарабии, Кавказа и Закаспийских территорий определится в сотрудничестве России с Лигой Наций;

–  подтверждается признание «российского национального долга». (У.Черчилль. Мировой кризис 1918-1925. М., 2009 (1932). С.116-18. Также гл. IX и Х, стр. 103-132.)

Америка высказалась за независимость ещё и Украины, и Сибири, а по Кавказу и Закаспию имела предложения: Кавказ рассматривать как «часть проблемы Турецкой империи», для мусульманской России, то есть  Средней Азии, предоставить какой-нибудь державе «мандат управления на основе протектората»… А новая власть рассыпанную Державу собирает. Имя какое примет Она – поживём, увидим…

Без этих «старых офицеров и полковников мы не могли бы создать армии», – понимал В.И.Ленин. – «И только при помощи их Красная Армия могла одержать те победы, которые она одержала».

К середине 20-х годов тысячи старых военспецов ещё оставались в строю на командных и штабных, научных, технических и преподавательских должностях; шла их возрастная убыль, подходила молодая смена. Одновременно всеми жанрами искусства и СМИ начинается шельмование исторической России, «тюрьмы народов», насаждается  безоглядное восторженное отношение к Гражданской войне и советской победе в ней –  несмотря на предательства, шпионаж и диверсии «старых офицеров и полковников»;   проигранная российскими либералами «Великая война» Антанты предаётся забвению, грозной бранью становится сочетание «гнилой либерализм». Прибалтийских перьев эта злокозненная кампания знала не так много, еврейская национальность постаралась вовсю, новорусская тоже не отставала (примеров с избытком). Итогом этакой обработки общественного мнения стала «ГОЛГОФА РУССКОГО ОФИЦЕРСТВА В СССР. 1930-1931 ГОДЫ» – таково название книги Ярослава Тинченко, М.,2000, 496 стр. + илл., тираж 750 экз. (!!!), отражающей лишь часть многотысячных жертв той Голгофы (и семей их).

Нашлись новорусские  активисты и среди старых военспецов.

 

А.И.Верховский, бывш.Военный министр.

Еженедельник «Огонёк» №50 1928 года поместил статью «Десять лет Военной академии» одного из её преподавателей А.И.Верховского, в прошлом генерала. Сам тоже выпускник Николаевской АкГш (1911), он рассказывает, будто советская  Академия создавалась как бы на пустом месте заботою Подвойского Н.И. (1880-1948), тогдашнего члена РВС, Вацетиса (1873-1938), «его нужно считать одним из её родоначальников» и  товарища Никонова Ф.П., первого её слушателя. Старые академические профессора готовы были передать новым слушателям все свои знания и опыт долгих военных лет… «Но и военную-то сторону нужно было внимательно пересмотреть в новых условиях и взять только то, что было необходимо бойцам гражданской войны. Сверх этого нужно было изучить весь тот цикл знаний, который делает партийца и политика передовым бойцом рабочего класса. Нужна была школа марксизма»… Не получая таких знаний на лекциях, «группа слушателей создала Военно-научное общество с целью изучения гражданской войны – как первой крупной и победоносной схватки труда с капиталом – и разработки теории, которая послужила бы опорой бойцам будущих классовых войн»… «Буржуазия не замечает, что годы идут, что 10 лет боевой, научной и общественной работы сделали из многих талантливых рабочих и крестьян выдающихся знатоков военного дела… К десятой годовщине академия с радостью видит, что её ряды пополняются большим количеством молодых учёных, её бывших учеников, прошедших после академической работы боевой и практический стаж в войсках и возвратившихся, чтобы весь накопленный опыт развить и окончательно оформить в той новой работе, которая им предстоит… Это один из участков, на котором ярко видны творческие силы революции». – Новые командные кадры для классовых войн  Мировой революции  – есть!  Таков смысл этой старательной юбилейной статьи во всех её подробностях. – «Многие сотни квалифицированных работников всех народов СССР выпущены в армию. Академию окончило также несколько комиссаров-женщин, дравшихся в боях с белыми и показавших свои военные таланты. Все они подготовлены охватить военные вопросы широко, именно в «мировом масштабе», в тесной связи со всей борьбой рабочего класса, и в то же время чётко владеть техникой управления, знакомые с боевыми свойствами своего оружия, научившиеся ведению огневой борьбы…» – фото в полный рост: «Первая женщина, окончившая академию –  Мирра Сахновская»; пышная шевелюра, ясное лицо,  ромб (?) в петлицах, орден Красного Знамени на мешковатой гимнастёрке…

Автор статьи Верховский Александр Иванович (1886-1938), персона уникальная, показательный случай погибели добропорядочного не робкого человека от лжи, личной, внутренней и невинной поначалу, неодолимой и злокачественной окружающей, личными лжами утверждаемой, под конец… Молодой  одарённый от природы столичный дворянин,  фельдфебель Государевой  роты Пажеского  корпуса и камер-паж Николая II, после 9-го января 905 года, в разгар войны с Японией,  делает в Корпусе заявления, чреватые – нарушением Присяги!.. Пажи требуют: он должен покинуть Корпус. Отправляется «вольноопределяющимся унтер-офицерского звания» в Манчжурию, отличается на поле брани, награждён Знаком отличия военного ордена и чином подпоручика. Служит в 3-м Финляндском артдивизионе, поступает в Академию Генштаба (1908), заканчивает штабс-капитаном. Двухгодичное цензовое командование ротой во 2-м Финляндском стрелковом полку, капитан (1913). Командирован в Сербию изучать опыт Балканских войн («Балканы –  пороховая бочка Европы»).

Когда рвануло, вернулся, воевал в Восточной Пруссии с 3-й Финляндской стрелковой бригадой, был ранен, награждён Георгиевским оружием и Георгиевским крестом 4-й степени. После госпиталя – на оперативной работе в корпусном и двух армейских штабах. С марта 1916 – начштаба группы войск для овладения Трапезундом с моря, подполковник. В сентябре 1916 помощник русского представителя при Румынской главной квартире. С февраля 1917 и.д. начштаба отдельной Черноморской морской дивизии для Босфорской десантной операции… Приветствовал  Февральскую революцию, присягнул Временному правительству.

В марте избран товарищем председателя Севастопольского совета, поддерживал усилия командующего ЧФ адмирала Колчака по сохранению порядка в армии и на флоте. Разработал Положение о местных солдатских комитетах, принятое 30 марта. Направлен в Петроград в Комиссию по пересмотру законоположений и уставов; полковник, вступил в партию эсеров.

С 31 мая 1917 – командующий войсками Московского округа;  подавил июльские  бунты запасных частей в Твери, Владимире, Нижнем Новгороде, Липецке, где-то даже постреляв артиллерией. Эсеро-меньшевицкий Совет рабочих и солдатских депутатов  его  действия одобрил. В августе обеспечивал проведение Государственного совещания, убеждал Главковерха Корнилова не перечить Правительству; получив известие о его мятеже, объявил Московский округ на военном положении, собрал войска для похода на Могилёв – обошлись без него… Смещеньем с должностей и арестами зачистил Московский округ от сторонников генерала Корнилова…

С 30 августа 1917 – Военный министр Временного правительства, генерал-майор, член Директории (типа Политбюро). Начинает частичную демобилизацию, омолаживает высший комсостав; резко критикуем Деникиным, другими генералами. 18-20 октября выступил перед Правительством и Предпарламентом с предложением мира с Германией, не поддержан; 21 октября отправлен в двухнедельный отпуск, уехал на Валаам. Там его застанет большевицкий госпереворот, его назначенцы – командующий Петроградским округом полковник Полковников и Московским полковник Рябцев – явят полное бездействие власти…

В Могилёве и Киеве вместе с членами эсеровского ЦК пытается создать против большевиков «армию Учредительного собрания», возвращается в Петроград. Издаёт свои фронтовые дневники «Россия на Голгофе»; с июня  по декабрь 1918 сидит в «Крестах», вступает в Красную Армию. В мае-октябре 1919 снова з/к, затем читает курс тактики на Казанских военных курсах. С весны 1920  член Особого совещания при Главкоме, затем главный инспектор военно-учебных заведений; официально отказался от политической деятельности.

Весной 1922 – советский военный эксперт на Генуэзской конференции, после неё привлечён свидетелем на процессе партии эсеров (июнь-июль, 34 обвиняемых). Стал очередной жертвой Я.Агранова, заверившего именем коллегии ГПУ и большевицкого ЦК об оправдании раскаявшихся эсеров, как-никак былых соратников по борьбе с царизмом. На суде раскрыл обман и заявил протест. Суд вынес частные определения: Агранову – о недопустимости таких методов следствия, Верховскому – о праве Трудовой Республики требовать от него, работника Красной Армии, безусловного разоблачения Её врагов; осуждённым к ВМН расстрел заменили 10-ю годами заключения (с правом переписки!).

20-е годы – преподаватель, руководитель цикла тактики Военной академии РККА, с 1927 года профессор; автор журнала «Военное знание». Возражал теориям сокрушения противника «малой кровью, жестоким ударом», будущее видел за профессиональными добровольными армиями.  Нам важна его юбилейная статья в «Огоньке», спокойная среди громовой публицистики тех лет, а кривобокая в полном соответствии с нею. Дополнением к марксизму, борьбе труда и капитала, рабочему классу и творчеству революции статья  ведёт ещё некую кадровую интригу, называя похвально имена, для Академии новые, а порою и сторонние – Вельтман, Рейснер, Горин, Рейнштейн, Радек, Циффер, Трифонов, Федько,  Гай, Ковтюх и др., замалчивая притом имена старые и заслуженные. Назвав одним из достижений Академии создание Восточного отделения, упускает возможность помянуть его первосоздателя генерала Азиза Давлетшина (1861-1920), последнего начальника Азиатской части Главного штаба Российской империи; равно и действующего руководителя Восточного отделения А.Е.Снесарева, фронтового генерала, начальника Академии в тяжелейшие 1919-21 годы, поставившего Академию на ноги, став одним из первых Героев Труда!.. В десятилетие – на самом деле почти в столетие! – Академии статья рвёт живые связи между прошлым и будущим…

С 23 декабря 1929 А.И.Верховский начальник штаба Северо-Кавказского военного округа. 11 лет назад СКВО командовал А.Е.Снесарев, 27 января 1930 арестованный в Москве; отец шестерых детей, младшему едва полтора года… ОГПУ гребёт из Академии старых военспецов – при её Начальнике Р.П.Эйдемане и его предшественнике М.Н.Тухачевском, который зам. Наркомвоенмора и зам. председателя РВС, член ЦИК!..

2.II.1931 приходят за Верховским, 18.VII.  приговаривают к расстрелу, 2.XII. ВМН заменяют 10 годами з/к. Осенью переломного 1934 досрочно освобождают. Работает в Разведупре, готовит аналитические статьи, преподаёт на курсах «Выстрел». С 1936 комбриг, старший руководитель кафедры тактики Академии Генштаба. Весной 1938 арестован, 19 августа  приговором ВКВС отправлен на «Коммунарку», ему не было  52-х.

А.Е.Снесарев, убеждённый конституционный монархист, пройдя два приговора  к ВМН с заменою 10-ю годами, тоже был освобождён осенью 1934, инвалидом; скончался в Москве 4 декабря 1937, 72-х лет.

 

Н.И.Новико’в и Декабристы…

Причудливый серпантин службы-судьбы пажа-комбрига Верховского напоминает   всё же рисунок судеб множества его современников,  старших и младших, благополучных смолоду и образованных. Всяк человек родом из детства. Похоже, семейное воспитание Комбрига не многим отличалось от воспитания поэта Маяковского; в смысле его ребячьих стихов «Что такое хорошо  и что такое плохо» (1925), их воспитали хорошо. Но его программная поэма «Хорошо» (1927) стала показательным примером талантливой торжествующей лжи, далее путь – либо в гнусики бедные демьяны, либо ставить точку, что он и предпочёл; сегодня «Хорошо» труднодочитываемо. Такая же участь постигла и политпублицистику В.И.Вернадского, чьи начальные семейные назидания нам известны; каждому человеку-личности кроме наследия родительского и родового – черт лица и характера, инстинктов, способностей – неизбежно прилагается идеология времени, места и среды его появления на свет.  Иначе не возникло бы людских сообществ, не сложилась бы их История, в целом Всеобщая, но в частностях своеобычная весьма. Ибо в начале Истории был вовсе не труд, а Слово, родная речь, мешающая Лукавому ополчить весь Род людской строить Башню до Неба «здесь и сейчас» – замыслу Творения вопреки.

Дабы всё-таки настоять на своём и Творение посрамить, Лукавый, отец Лжи взялся отучить людей от «предрассудков и заблуждений их предков», а там и от их языков. Нашёл добрых людей, не ленивых и любознательных а по жизни не устроенных и, ясное дело, недовольных этим. Объяснил им порок Мироустройства – власть заблудших невежд, упрямых профанов – и наставил их на путь исправления того порока истинным Знанием  посвящённых и верным Просвещением тёмных; расплодил гнусиков, рассеял по белу свету… Итоги, как нередко бывает в России, превзошли все ожидания, (оказавшись опять  лишь промежуточными).

Старейшим проводником лукавой лжи в Россию был Новико/в Н.И. (1744-1818;  он же Коловион, он же Эквес-аб-анкора), в юные годы унтер-офицер, участник дворцового переворота Екатерины Алексеевны.  Человек доброжелательный, в наши перестроечные 1990-е значился: «просветитель, писатель,  журналист, издатель сатирических журналов «Трутень», «Пустомеля», «Живописец», «Кошелёк» (1769-74). Организатор типографии, библиотек, школ в Москве, книжных магазинов в 16 городах России. В 70-х годах примкнул к масонам». (Откуда средства у «обедневшего дворянина»?). Слыл добрым христианином среди людей, не читавших проспектов его типографии, переполненных благовидной чертовщиной (опубликованы Георгием Вернадским в 1917); приказом Екатерины II заключён в Шлиссельбургскую крепость (1792-96).

Ряды сотрудников Просветителя вовремя покинули, не повредясь, два праведника земли русской – семинарист Болховитинов Евфимий (1767-1837), будущий митрополит Киевский Евгений, археограф, историк и археолог,  и Болотов Андрей Тимофеевич (1738-1833), смолоду офицер, зачинатель научного землепользования России: «О разделении полей» (1771) – первое руководство по севооборотам; руководства по выведению новых сортов, лесопользованию и лесоразведению. Соиздатель и автор журналов «Сельский житель» (1778-79) и «Экономический магазин» (1780-89), мемуары «Жизнь и приключения Андрея Болотова…» т.1-4, 1870-73.

Всходы сеятеля Коловиона были гуще:

Новико/в М.Н. (1777-1822), его племянник, участник загранпоходов русской армии 1813-15, масон, республиканец; член тайного общ-ва «Орден русских рыцарей», один из  учредителей «Союза спасения» (1816), автор проекта Конституции России.

Радищев А.Н. (1749-1802) мыслитель, писатель; знаменитое «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790) – резкие до запальчивости картины русской жизни, впервые  издана в 1905. «Родоначальник русской интеллигенции» (Бердяев).

Бестужев Александр Феодосьевич (1761-1810), офицер артиллерии, просветитель, автор трактата о воспитании. Отец пятерых братьев Бестужевых, декабристов. «…И все пятеро погибли в водовороте 14 декабря».  Старший брат Николай (1791-1855) капитан-лейтенант, художник-акварелист, писатель; второй брат Александр (Марлинский, 1797-1837), штабс-капитан, известный писатель, соиздатель альманаха «Полярная звезда».  Третий брат Михаил Александрович (1800-71), самый долгожитель из братьев, оставил  «Записки», из них узнаём дальнейшее.

– В марте 1825 Михаил, лейтенант  флота, хлопотами брата Александра, адъютанта герцога Виртембергского,  переведён из Кронштадта в Петербург штабс-капитаном в лейб-гвардии Московский полк. Александр жил в доме Русско-американской компании «на Мойке, недалеко от Синего моста». Там же квартировал правитель дел Компании   Кондратий Фёдорович Рылеев (1795-1826), на его «русских завтраках» около двух часов пополудни сходились молодые люди круга К.Ф. – известные литераторы Гнедич, Дельвиг, Ф.Глинка, Грибоедов, бывал Лёв Пушкин и вольные сотрудники Компании,  безвестные пока  Д.И.Завалишин,   М.К.Кюхельбекер, Г.С.Батеньков, В.И.Штейнгель, бывали  братья Бестужевы… «Завтрак неизменно состоял: из графина очищенного русского вина, нескольких кочней кислой капусты и ржаного хлеба. Да не покажется Вам странной такая спартанская (!) обстановка завтрака, ежели взять в соображение (…) всегдашнею наклонность Рылеева – налагать печать руссицизма на свою жизнь. (…) Ходя взад и вперёд с сигарами, закусывая пластовой капустой, то там, то сям вырывались стихи с оттенками эпиграммы или сарказма…» Общение продолжалось на обедах у И.В.Прокофьева, директора Русско-американской компании. Батеньков показал на следствии: «После обеда стали говорить о том, что у нас совершенно исчезли великие характеры и люди предприимчивые. Нечувствительно я остался с Бестужевым наедине и начали мечтать о судьбе России. Нам представлялась она в прелестном виде под свободным правлением, я пожелал, чтоб мы пользовались свободою, жалел, что нет средств приняться за столь полезное дело и что, по всей вероятности, нет людей, кои бы могли поддержать конституционное правление. Он сказал, что люди есть уже, которые на всё решились; я отвечал, что не был бы русским, если бы отстал от них…» Америки как бы и нет на свете… (См. «Писатели-декабристы в воспоминаниях современников» М.,1980 т.1.)

14 декабря 1825 года ротный М.Бестужев приведёт лейб-гвардии Московский полк  на Сенатскую площадь… До продажи Русской Аляски ещё 42 года! Второе десятилетие Россия трудами предприимчивых людей успешно утверждается в Калифорнии!.. Не имея тылов,  будет вытеснена оттуда в 1840-е. А господа хорошие, К.Ф.Рылеев и Компания, коим по службе подлежала Русская Америка, дабы заняться ею наилучше – «Под гнётом власти роковой… Пока свободою горим… Души прекрасные порывы… И на обломках самовластья…» (А.Пушкин 18-20 лет). Ко времени утраты Россией американских земель интеллигентная публика Империи погрузилась в мечтательный протестный декабризм, слова «передовые люди», «лучшие люди», наконец –  «лучшие передовые» стали желанным комплиментом расцерковленной интеллигенции. Новиковская обработка «дикого камня русской души» перешла на самообслуживание, стала семейной незамечаемой привычкой, наряду с опустелым красным углом; к исходу ХIХ века среди образованной публики разливается привычный исторический нигилизм – от смутного знания до полного отрицания прошлого…

Академик Вернадский начнёт углубляться в свою родословную лишь после 60-ти лет, а озирая  свою прожитую жизнь, запишет: «Я родился во время Польского восстания. Не представлял себе этого раньше, но большая часть моей жизни, если не вся целиком, прошла во время войны…» – Интересно было бы поздравить В.И. с иным многозначительным совпадением – Академик появился на свет Божий в Первый год Второго тысячелетия исторической России!.. Но его детский  интерес к истории рано перетёк на подробности строения Природы, Её состав, материал, Её гармоничное единство – так оттеняющее досадные  неустройства русского общества. – «Я родился 28 февраля 1863. Гимназистиком низших классов меня очень забавляло, что бы было, если бы я родился в високосный год!» – но 28-е февраля и в високосы 28-е, не так ли?..

 

Первым, нам известным, частным документом Академика в резонансном 37-м году было его большое письмо  Б.Л.Личкову от 25 января – ответ сразу на три письма Б.Л. – с извинениями нездоровьем, возрастом и перегруженностью работой; через день отослал краткое дополнение о переиздании книги Б.Л. и ожидаемых деньгах, подписал помягче:  «…Сердечно Ваш В.Вернадский. Наталья Егоровна шлёт привет Вам, Анне Дмитриевне и детям.» Этот год  начался для В.И.  неспокоем, почти незаметным в его переписке с Б.Л. о текущих научных трудах и заботах, а режима Каналстроя, вообще политики  не касались и намёком, (м.б. благодаря […][…]..?)

Ответ на это письмо Б.Л. пишет уже 31 января! До села Переборы, где пребывало Управление Волголага, московская почта шла как на крыльях! «…Ваша «ноосфера» меня очень заинтересовала. Чрезвычайно интересует глава о логике естествознания; думаю, что угадываю его содержание и целиком с Вами солидаризируюсь заранее. А вот «добро и зло в конституции науки» – это меня озадачило. Способ Вашей трактовки ноосферы и переход к ней от биосферы меня очень занимает. […]       Всего лучшего. Ваш Б.Личков.

В том письме Академик сетовал ещё и на трудность прочтения рукописного, возможно, и на плохой бумаге, перечня, наверняка аннотированного, научных работ Б.Л., опубликованных и пока ещё нет. Но Б.Л. извинялся ещё в письме от 16 января: «…10.I.37г. я послал Вам эти сведения  не отпечатанными на машинке, так сложились обстоятельства. Но, может быть, позже я это всё-таки сделаю […] Собственная моя работа идёт вяло…» Б.Л. присылал Учителю свои публикации в номерах «Волгостроя», туда они поступали, конечно, в машинописи, но – личная машинопись… Машинки в стране были тогда наперечёт, отпечатки шрифта и почерка всех и каждой имелись в «органах»; при погроме Академии Фигатнер с Аграновым отправляют машинисткой на Соловки (возможно, с машинкою) Н.П.Дурново, дочь министра П.Н.Дурново, усмирителя мятежа 1905-6 года и автора пророческой Записки-предостережения от войны Николаю II в феврале 1914… (А ведь могли бы…  Расстреляли же шестерых сотрудников Академии – просто как бывших офицеров той войны.)

Месяцем позже письма Личкову Академик обратился к призабытому Дневнику.

«27.II.1937 (Узкое?).

Утром – молочница. Хорошая семья. Трудности жизни: прокормить одну корову. Муж (бывший комунист, вышедший добровольно) /нрзб/. Хорошо зарабатывает…  Недавно родился ребенок. Дома превосходные сливки. Неурожай трав гл[авным] обр[азом].

Тревожные слухи всё время. Голод в Пензенской губ. (молочница). Приехала семья. Уже едят клевер и т.п. Выдают свидетельства на отъезд легко. Ищут работы здесь. (…) Население выдержит  и расчёт ли это?» – Постановлением ЦИК и СНК СССР от 27.XII.1932 крестьянам паспорта не выдавались, уехать из колхоза разрешалось по справке от председателя колхоза с указанием цели и срока отлучки. Постановлением СНК СССР от 16.VII. 1937 срок отсутствия в колхозе будет ограничен одним  месяцем. —

«Сегодня в газете («Изв[естия]») в передовой (читать скучно – просмотрел) рядом с настоящими крупными учёными (Комаров, Мейстер, Курнаков) такие как Келлер (производит в первом выступлении впечатление совсем ramolli, научно отставшего и творческая мысль которого – была – давно замерла), Губкин (хороший геолог – но очень средний – научно отставший), заслуживающие доверия лица указывают, что его книги (нефть) не он в значит. степ[ени] писал, Вильямс (типичный талантливый натурфилософ, сознательно не считающийся с точностью приводимых им фактов). Берут по благонадёжности.» —

В «Известиях» от 27.II.37 – статьи, посвященные И.П.Павлову к первой годовщине его смерти, и передовая «К новым высотам советской науки». Публикаторы Дневника приводят абзац, привлёкший внимание В.И. – «Великий физиолог академик Павлов был окружён исключительным вниманием правительства и для его гениальных исследований был оборудован один из крупнейших институтов страны. Академики Комаров, Мейснер (так в тексте. Правильно – Мейстер. Публ.), Орбели, Вильямс, Келлер, Губкин, Курнаков и многие другие, чьи имена известны всему научному миру, а у нас в Союзе известны и широким кругам трудящихся, плодотворно работают в прекрасных институтах и лабораториях, связав свою научную работу с практической жизнью, как того требуют интересы революции».

Мейстер Георгий Карлович (1873-1943), исследования по отдаленной гибридизации злаков (рожь, пшеница), академик ВАСХНИЛ (1935), член ВКП(б) и ВЦИК. С 1920 директор Саратовской опытной станции, зав. кафедрой генетики и селекции Саратовского сельхозинститута. В 1937 избран вице-президентом, с июля 1937   президент ВАСХНИЛ. В январе 1938 арестован, был вместе с Н.И.Вавиловым в тюрьме   г. Саратова, где погиб в 1943. Посмертно реабилитирован.

Келлер Борис Александрович (1874-1945), ботаник, знакомый В.И. с 90-х годов (стр. 329). Член ВКП(б) с 1930. Академик АН (1931), ВАСХНИЛ (1935). В 1932 председатель коллектива ВАРНИТСО. Закончил Казанский университет (1902), преподавал там же до 1913. В 1931-37 директор Ботанического, одновременно Почвенного (1931-36) институтов АН. С 1937 до конца жизни – директор Московского ботанического сада и с 1941 возглавлял Туркменский филиал АН СССР.

Остальные имена уже нам знакомы. А заскучал Академик от газетной демагогии вокруг равенства-братства-свободы, бессмысленной триады, выдуманной от недомыслия либо по умыслу в расчёте на недомыслие, дабы ввергнуть «человейник» – в безумия Революции. Равенство и братство – это среди близнецов; на службе достижимо лишь служением высоким, одним на всех, где за ценою не стоят; возрастное равенство, биологическое даётся сердечной любовью к ближним, к чуду Творения. А равенство со свободою вряд ли вообще совместимы, свободы (полной!) обычно жаждут желающие не считаться ни с кем, ни с чем. Революция – их праздник! – во имя лукавого мифа, вроде наших «рабочих и крестьян», упраздняет всечеловеческие добродетели,  порабощая себе победителей и обрекая побеждённых, равняет тех и других потерей лица человеческого,            Мейстер Г.К. и Келлер Б.А. почти одногодки, в 17-м году обоим за 40, аграрники со стажем и учёными заслугами, оба с нерусскими корнями. Революция вывела обоих в научное начальство, примерно в равных чинах, но Келлер «делает политику», а Мейстер политикой соблазняется, заместив А.И.Муралова, заместившего Н.И.Вавилова – все трое пали «жертвами культа личности»…

Зиновьев Александр, писатель, художник и философ, поведал нам, как его мама, советская пожизненная крестьянка, положила в Евангелие газетный посмертный портрет  Сталина, пояснив удивлённому сыну, что теперь уж на Него навесят все грехи всесоюзные… Во дни 100-летия Октября азарт и ложь «праведников» этого навешивания вызвали реплику Инета: кто-то же написал 4.000.000 доносов!?..

 

Как это было…

Всероссийское общество «Мемориал», основанное в 1989 году филантропом         Д.Соросом,  выпустило два номера исторического альманаха «Звенья», Москва-СПБ, 1991-92 годы. Выпуск 2-й содержит полтора десятка образчиков тех доносов, исходящих исключительно из круга грамотных «сознательных пролетариев», но дающих достаточное представление о психологии доноса вообще: опустить обидчика ниже своего печального уровня; все тексты имеют отсылку на государственные архивные фонды, приведём наиболее краткие из них.

«В секцию ревзаконности Ленсовета

Заявление

Прошу выявить гр. Деткову П.Н., проживающую по улице Рылеева дом №20, кв.28 о том, что у неё есть на станции Пела (правильно Пелла – Б.) Северной ж.д. собственная дача, дом в два этажа,  1 сарай и баня, усадьба 3000 кв. м. земли, две козы и куры, нигде не служит. Муж её был околодочный, имеет квартиру на Рылеевой улице в 16 метров и нигде не служит, с тремя детьми и только носит одно золото и серебро и живёт душа нараспашку и поговаривает: «дураки работают, а я купаюсь в сыре и масле». У неё зимой живёт жилец и с него получает 50 руб. в месяц. Прошу комиссию расследовать.                                11 ноября 1933 г.

(Подпись).»

Вот и славное имя Рылеева К.Ф. – «на обломках самовластья»… Тоже – улица Пестеля по соседству и улица Декабристов, бывшая Офицерская, и переулок Каховского на острове Голодае – обломок присамовластного частного почина постройки на балтийском взморье города Солнца…

Гр. Детковой П.Н. повезло: выявляющие пожалели троих детей или хлопот лишних убоялись, рапортовали наверх о вздорности заявления на почве квартирной склоки; одной жертвой «культа личности» стало меньше. Хотя началось доносительство и цвело пышно задолго до того культа, как раз  при отсутствии Удерживающего.

«Председателю Петрогубисполкома

от красноармейца быв. отряда

Гдовского уезда Комдезертир

Степана Евдокимовича Лакисова

Прошу Вашего распоряжения вычистить наш Исполком Гдовского уезда, потому что туда засели не те, кому следует, засели туда духовенство: дьячок и его сын, и попова дочь Евдокима МИХАЙЛОВА, потому что они делают всё не так, как надо, и потому таких людей у нас в Советской России не должно быть, они не есть защитники рабочих и крестьян. По приходу Юденича они ясно и открыто говорили, что теперь они вам покажут. Когда мои братья ушли из деревни с красными полками, через таких людей их дом был сожжён, и в то время, когда были белые, то эта попова дочка вынуждала крестьян ездить с нею в Гдов в театры, за которой я ездил сам лично, и потому прошу обратить внимание и на Гдовский уездисполком, так что я неоднократно подавал заявления, но ответа не получал и от них, никакого результата не добился, они теперь не обращали никакого внимания, в чём и подписуюсь.

Лакисов. 12 марта 21г.»

Прежних заявлений грамотея Лакисова С.Е., воспитанника земской школы и политброшюрятины, в инстанциях не обнаружилось, однако порядок революционный в уезде наводили… Наконец, образчик бдительности коллективной:

«В  Губотдел союза совторгслужащих

от Комфракции дома по Лермонтовскому пр. 5/11

Заявление

Комфракция, узнав, что гр. Васильев прошёл на выборы в Ленинградсовет на общем собрании безработных совторгслужащих и был избран членом в Ленинградсовет, даёт отвод в следующем. Гр. Васильев является хроническим безработным с 1917 года и разъезжающимся по разным городам, как то Батум-Тифлис и другие местности. Гр. Васильев приезжает домой на извозчике и не плотит и обзывается партейцем (в настоящее время он беспартейный), говорит, что коммунисты не плотят, а их возят даром и так уходит домой, гр. Васильев очень часто приходит домой в 3 часа ночи и к нему приходят подозрительные интеллигентные люди утром рано, когда все спят в доме, квартире. По мнению фракции, гр. Васильев является белогвардейцем. Комфракция дома просит дать отвод гр. Васильеву, так как таким руководителям в Ленинградсовете XI cозыва не место. Ответственный секретарь Шварцблок

Члены фракции: Глиот, Шумов.

25 февраля 1927 года.»

Безработному студенту-вечернику Васильеву дали отвод от Ленинградсовета (быть может, к счастью), его дальнейшая судьба неизвестна. Образчики газетных доносов «интеллигентов» см. по нашей Хронике, также №50229.

Появление нового Удерживающего всесоюзного напомнит давнее: «доносчику – первый кнут», и лакисовы-шварцблоки в борьбе за правое дело равенства перейдут на анонимки, откажутся от «коллективок».  Но станет ясно – долгая общественная жизнь в ключе уравниловки невозможна, и живучая жизнь начнёт выправляться праздничными нарушениями равенства – полосой всяческих рекордов, положительных дерзаний и геройств, лётчиками над Северным полюсом и радиосвязью с полюсом Южным, и всё это, мнению И.Рейсса вопреки, будет очень любо широкой публике, а главное молодёжи, новым поколениям, уводя их от глума и распада. И все эти эмпирические факты будут крепить – питаемую  верой в  Науку – надежду академика Вернадского на лучшее будущее России, свободной от самовластия, и на грядущее Всечеловечество…

«13.III.1937(Узкое)

Все время не записывал.

Как-то никак не могу заставить себя вести  хотя краткие записи – хотя чрезвычайно ярко чувствую их значение.» – в  который уже  раз в последнее время начинает В.И. запись подобными покаяниями, далее такие зачины пойдут чаще.  –  «Вчера 74 года. Забыл, узнал из присланных цветов из Лаборатории. Хочется заставить себя записывать. Жизнь чрезвычайно много дала мне и я видел массу интересных крупных людей. Знаю, что отсутствие записей в ближайшие же дни равносильно исчезновению черт важных и неповторимых, не возвращающихся явлений. Ничто не случайно, и нет важного и неважного в сложном проявлении сознания.

За последнюю неделю – м.б. больше – заседание президиума Академии, где Шмидт  изложил проводимый сейчас проект экспедиции на полюс и высадки туда 4-х человек научных наблюдателей…» – Идея возникла во время дрейфа ледокольного  парохода «Челюскин» во льдах зимой 1933-34 года при попытке пройти трассу Северного морского пути за одну навигацию. «Челюскин» (капитан В.И.Воронин) в августе 1933 вышел из  Мурманска, имея на борту, кроме экипажа, коллектив учёных. В Чукотском море пароход затёрло льдами и, согласно  замыслу, он отдрейфовал в Берингов пролив, но сильнейший шторм унёс ледовые поля  обратно в Чукотское море. 13 февраля 1934  в районе о-ва Врангеля «Челюскин» был раздавлен льдами и затонул, но экипаж под руководством О.Ю.Шмидта сумел организовать высадку на льды людей (один человек погиб) и необходимого для выживания снаряжения. С  материком установили радиосвязь, началась «героическая челюскинская эпопея». Была создана  Правительственная комиссия и задействована вся наличная тогда на северо-востоке СССР полярная авиация – семь  самолетов. «Челюскинцы» приготовили посадочные полосы и с 5.III.1934 начались челночные авиарейсы в «лагерь Шмидта»; закончились 13.IV.1934, ни один человек не пострадал. Через неделю после эвакуации последних зимовщиков учреждено звание – Герой Советского Союза. Первыми Героями стали семь полярных лётчиков, спасших челюскинцев.  (См. «Как мы спасали челюскинцев». М: Изд. редакции «Правда», 1934. С. 34). Сам О.Ю. Шмидт получит звание Героя три года спустя, после «папанинской эпопеи».

21 мая 1937 года четверо полярников – начальник группы И.Д.Папанин, гидролог П.П.Ширшов, геофизик Е.К.Фёдоров и радист Э.Т.Кренкель – и оборудование были высажены на дрейфующее ледовое поле летчиком М.В.Водопьяновым. 19 февраля 1938 года СП-1 успешно закончила дрейф у юго-восточной оконечности о. Гренландия  и была эвакуирована ледоколами «Таймыр» и «Мурман». –

«Второе – арест М.Шика как священника. Пострадала работа над Гёте. Выяснилась трагическая история распадения православия и, м.б., начало его возрождения. Есть странствующие священники, исполняющие требы (молебны и т.п. – не могут только обедню). Ну тут я не очень ясно знаю суть обрядов. Умер Пётр – заместитель патриарха – где, никто из православных (вне Синода) до сих пор не знает. Говорят, у Сергия три архиерея-заместителя из ГПУ…» –

Митрополит Пётр (в миру Полянский Пётр Федорович, 1862-1937); в 1920 принял монашество и священство. Епископ Подольский, помощник патриарха Тихона, с 1924 – митрополит Крутицкий. После смерти Тихона (1925) в апреле – декабре 1925 исполнял обязанности Патриаршего Местоблюстителя. После ареста (10.ХП.1925) – в тюрьмах и ссылке; расстрелян 10.Х.1937 в Магнитогорске.

Патриарх Московский и всея Руси Сергий (в миру Страгородский Иван Николаевич, 1867-1944).  В высшей церковной иерархии с 1901 (епископ Ямбургский, архиепископ Финляндский, архиепископ Владимирский и Шуйский). С 1917 – митрополит, в 1922-24 уклонялся в обновленческую церковь, покаялся, назначен митрополитом Нижегородским. После ареста митрополита Петра – зам. Патриаршего местоблюстителя (с 10.XI.1926 по 27.III.1927 был в заключении). С 1.I.1937 утверждён Патриаршим местоблюстителем, в сентябре 1943 избран Патриархом. —

«Говорят, будто перепись показала большее количество верующих, чем ожидали. Этим объясняется долгое непоявление подсчётов. В переписи многие (например, в семье моей двоюр. сестры Кати (Е.А.Чернояровой) молодых и детей сознательно показывали неверующими, чтобы не портить им дальнейшую жизнь. Цифры эти – реально записанные – намного меньше.» – Всесоюзная перепись проводилась 6 января 1937, однако ее результаты не были опубликованы, а 25.IX.1937 вышло Постановление СНК СССР,  которым организация переписи признана неудовлетворительной, её материалы дефектными. Следующая перепись была назначена на январь 1939. Данные переписи 1937 г. были изъяты, начальник ЦСУ И.А.Краваль и его заместители репрессированы. Уцелевшие в архивах материалы, обнародованные полвека спустя, показали – почти 60% населения страны считали себя верующими. (См.: Тольц М. Репрессированная перепись // Родина, 1989 №11).

 «Бытовые черты. Масленица – нет или почти нет сметаны, исчезла икра. Всякие слухи. И о загранице, как («достать») валютный товар, и о запасах для войны, и о неудачной заготовке.

Б.Л. Личков – его отец из Киева писал – представлен к досрочному освобождению и премирован платьем и обувью.» – Личков Леонид Семенович (1855-1943), статистик; выпускник Петровской сельскохозяйственной академии. Служил в земствах Саратова, Рязани; в 1887-91 обследовал землепользование  Иркутской и Енисейской губерний. Этот его труд отмечен Большой золотой медалью Русского географического общества.

 «Ильм[енский] заповедник взяли у А.Н. в управление Ком[итета] по заповедникам…  Надо поднять на совещании минералогов.» – Ильменский государственный заповедник на Южном Урале был организован  декретом СНК РСФСР в мае 1920 под юрисдикцией Комитета по заповедникам при ВЦИК. С 1933 стал организацией Уральского филиала АН;   31 января 1937 постановлением ВЦИК вновь подчинён Комитету по заповедникам. —

 «В заседании в комитете Межлаука  прошёл по предложению Пинкевича  вопрос о принципиальном возврате геол[огии] и мин[ералогии] в Москву. Орджоникидзе умер и стало возможным.»  В.И. вспоминает подробности, переживает заново  всю историю варварства с минералогическими коллекциями.

21.V.1936 организован Всесоюзный комитет по делам высшей школы при СНК СССР, первым председателем был Межлаук Иван Иванович (1891-1938) большевик с 1918, организатор террора на Украине и в Крыму 1918-20 годов; старший брат В.И.Межлаука.    С мая 1936 до ноября 1937 – председатель Всесоюзного комитета по делам высшей школы. Арестован в декабре 1937, расстрелян в апреле 1938. Реабилитирован в 1956.

Пинкевич Альберт Петрович (1883-1937) педагог. В 1924-30  ректор 2-го МГУ, с 1936  директор Московского пединститута им. В.И.Ленина. Считал необходимым включить элементарный курс геологии в программу средней школы, опубликовал краткий учебник химии и минералогии. По ложному обвинению арестован и расстрелян в 1937.

 «25. III.1937 (Узкое)

Не писал, – хотя много интересного. Никак не могу себя заставить. Большое впечатление произвёл на меня рассказ Талочки. Её знакомые – моряки «Андреева» – теплохода проделали поездку в Испанию. Весь теплоход был до отвала заполнен танками и аэропланами. Команда молодых из комсомольцев, вероятно – солидарн[ость]. Как уехал «Андреев», никто не видел. Во всё время плавания они не зажигали огня. На сев. берегу Испании они груз выгрузили и вернулись назад опять без огней благополучно. Они были награждены – и были подготовлены, что не было (указано) за что, и их имена были распределены среди других. Очевидно, это не один случай». – Талочка, Наталья Александровна Корнилова (1908-1990), дочь «Адьки» Корнилова, «уличная девочка, страшный хулиган» осени 1919; художник-оформитель, окончила Ленинградский художественно-промышленный техникум (1930).

 «Сейчас очень большое желание – но не пускают. Внук Насонова объяснился и ему сказали, что нужны специалисты, а простых солдат много и в Испании. Молодой Насонова внук (…)  принимает советское гражданство. Он воспитывался в Париже – имел связи с французскими комунистами, поступает в Красную Армию. Важный чиновник «ГПУ» с помощником спросили – куда он хочет? Он отвечал – в моряки. «Морская косточка  заговорила» – сказал тот. Он – потомок адм. Корнилова николаевского времени. В армии нужны знающие иностранные языки.» – Энтузиазм вокруг испанских боёв с фашизмом памятен даже рождённым в те годы: «испанские дети» сверстники-пионеры, пламенные речи Долорес Ибаррури – Пасионарии (1895-1989), геройский лётчик Рубен Ибаррури… (Как бы внезапное дальнее эхо той Испании – в фольклоре Афгана! «…Но так сильны традиции бойцов//Валенсии, Гренады и Мадрида -//Мы в ДРА не отвернём лицо,//Не выскажем на трудности обиды.» – пела робкая надежда консолидации Страны вокруг фантома Афгана, как то случилось с фантомом Испании, мобилизуя Страну к июню 1941… Кремль  засекретил Афганистан, тем окончательно разоружив Страну к перестройке).

Насонов Николай Викторович (1855-1939), зоолог, академик (1906). Инициатор комплексного изучения Байкала (1916); редактор (1911) многотомной «Фауны России и сопредельных стран». В 1935-39 на инвалидности, продолжал работы по биохимии в домашней лаборатории; был женат на сестре А.А.Корнилова Екатерине Александровне, педагоге. Их внук  Дмитрий Васильевич Сеземан (р. 1922), вернувшийся в 1937 с матерью и отчимом в СССР, в Испанию не попал, поступил в МГУ, был в 1942 арестован, освободился в  1945. Жил в Москве, работал переводчиком. В 1976 эмигрировал во Францию,  преподавал в университете г. Нантер. В 1979 опубликовал социально-утопический роман «В Москве всё спокойно» (крах Советской власти вследствие военного переворота; переведён на русский язык в 1989, издательство «Посев»). Его мать Нина Николаевна (урожд. Насонова, 1894-1941) и отчим Н.А.Клепинин (1899-1941), бывший офицер Белой армии, вместе с С.Я.Эфроном (мужем М.И.Цветаевой) работали на советскую разведку; в сентябре 1939 были арестованы на даче НКВД в Болшеве, где проживали после возвращения в СССР, а в июле 1941 расстреляны. Подробнее: Сеземан Д.В. Париж-ГУЛАГ-Париж// Петербургский журнал. 1993. № 1-2. Кн. 1.

«Приехал сюда 13 и с 15-го не выхожу. Всё подымается t°, и причину нельзя отгадать.

Просмотрел сегодня небольшую книжку Наташи Шаховской и Шика о Фарадее («Молод[ая] Гв[ардия]). Несомненно, цензура оскотила. Оба  верующие тоже глубоко и сильно.» —Шаховская Н.Д., Шик М.В. Загадка магнита. М.-Л.: Детиздат ЦК ВЛКСМ. 1937. 335 с. Замечание «цензура оскотила» (или оскопила?),  вызвано общей практикой той поры: о религии либо плохо, либо ничего;  по свидетельству Е.М.Шик, дочери соавторов, они вынуждены были убрать из текста всё о религиозности Майкла Фарадея. А ежели Бога нет –  всё дозволено. Известна кинохроника кучки полуоборванцев, расстреливающих ручным оружием  в упор – монументальное каменное Распятие…

С годами В.И. всё чаще посещают воспоминания, а тут ещё хворь и бездействие…

 «27.III.(1937, Узкое)

Прочёл здесь «Крах герм[анской] оккупации на Украине (по документам оккупантов)». Под ред. М. Горького, И. Минца, Р. Эйдемана. М. 1936. Издание бедное. Не научное. Местами сокращения не указаны. Комментарий людьми, не очень знающими.

Но всё же – всё же вспоминалось пережитое время – 1918… 11 ноября 1918 – начало ухода германцев. Удивительно тогда было видеть немецких солдат с расстегнутыми мундирами, обнявшись с русскими, пьяные; солдатские советы. Ряд немецких офицеров, которые жили на квартирах, покончили самоубийством. Из того времени:» – В.И. пишет поимённый список сорока (40!) украинских деятелей того времени, от близко знакомых нам общероссийских Н.П.Василенка,  С.П.Тимошенка и гетмана Скоропадского (погибнет в Германии при англо-американской бомбёжке),   до неведомых нам самостийников Шемета В.М. (1873-1933), издателя первого в России украинского политического журнала  «Хлiбороб» (1905) и кадета Шрага И.Л. (1847-1919), оба депутаты 1-й Думы, Шраг подписал Выборгское воззвание, оба стали жертвами большевиков… Наша Хронология 18-й год давно миновала, повода возвращаться  пока нет.

25-м марта помечено и письмо невольника  Б.Личкова,  извещающее В.И. о скором начале затопления Каналстроя, создании в связи с этим комиссии учёных и пожеланием видеть в её составе Академика. «…В первый раз в истории своей страна стоит перед изъятием из хозяйственного оборота территории, равной площади половины Онежского озера. (…) Думаю и пишу. Написал статью «Четвертичные движения земной коры в Украинском кристаллическом массиве» и вторую «Тихоокеанская геосинклиналь и коралловые рифы» (обе не сохранятся). Занят сейчас  изучением скважины глубиною 220 м., пробуренной у нас на строительстве.

Началась весна, а у меня совсем неясен вопрос об участии моём в полевых летних работах по съёмке. Работы эти очень меня интересуют, но, с другой стороны, чувствую себя очень усталым от всего. Если бы можно было, хотел бы от всего уйти и отдохнуть. […]

Большой привет Наталье Егоровне. Ваш Б.Личков.»

 

Показательно полное отсутствие в переписке учёных друзей и Дневнике Академика темы Февральско-мартовского пленума ЦК, эпохального, имевшего долгий резонанс, явный и  скрытый, очевидный уже на Общеакадемическом активе 27-29.III.1937, проработавшем решения того Пленума. Хворый В.И., одолеваемый воспоминаниями, на этом активе не   присутствовал, окунуться в его атмосферу ему ещё предстоит, а 29 марта, в связи с  грустным течением дел, общих и личных, ему вспомнится не очень давняя – декабрь 1934 – встреча с Ольгой Борисовной Лепешинской, влиятельной большевичкой и, по мнению некоторых, псевдоучёной  невеждой.

Принципиальный противник идеи абиогенеза – возникновения жизни из нежизни, живого из  неживого – Академик далёк от порицания научной работы О.Б. – «Среди всяких диких и безграмотных (иногда сумасшедшие) проектов, которые достигнуты личными связями в неожиданно очутившейся у власти верхушке – был и целый ряд начинаний реального большого или идейно большого значения.

Таковы попытки создания лабораторий для абиогенеза в разных формах. Эти идеи были у целого ряда русских эмигрантов-революционеров. Один из разговоров моих с А.Н. Бахом мне показал, что он в значительной мере потратил на это свои усилия еще за границей.

Как-то возвращаясь из Академии на машине Богомольца, я ехал вместе с О.Б. Лепешинской и присутствовал при разговоре, из которого увидел, что она работает в особой лаборатории над этой темой. Из статьи её в № 2 «Под знам[енем] марксизма»  вижу, что её лаборатория – при Инст. эксп[ериментальной] мед[ицины], и она – директор. Она работает более 5 лет над проблемой «Живое вещество и клетка». Она стоит во главе цитологического отделения ВИЭМа.

Статья слабая и мысль туманная. Как следует быть, несчетные цитаты из Энгельса (евангелия адептов).

Несомненно, здесь возможно, однако, многое новое. Вопрос о вирусах заставляет серьезно к этому относиться. Это не абиогенез в крайнем случае – но м.б. здесь ещё труднее выйти из круга: ядро, клетка, хондриосомы и т.д. По существу, это тот же вопрос создания атома из энергии!» – То есть уже на рубеже  XIX-XX веков Наука, осваивая получение энергии из атома, прозревала предел познания, за которым созидается Вещество!?.. Или – может обернуться мнимостью, исчезнуть!?..

Следующая большая беседа с Дневником 3 апреля 1937 в Узком целиком отдана многолетнему общению Академика с Ефимом Федотовичем Лискуном (1873-1958),  практиком животноводства, зоотехником, лауреатом Сталинской премии (1943, одновременно с В.И.), гидом Академика по сельхоз отрасли, как были гидами у него по физике князь Б.Б.Голицын и С.А.Чаплыгин, по математике Н.Н.Лузин, по ботанике И.П.Бородин, по лингвистике Н.Я.Марр…

«Вчера с Еф. Фед. Лискун[ом]. Очень важный, ценный разговор с ним, хотя надо делать поправки к тому, что он говорит.

Я с ним познакомился давно. Когда после смерти Голицына согласился стать во главе научных учреждений Министерства земледелия.

Тогда я осматривал все эти учреждения и познакомился с совсем новой для меня областью. Узнавал и чрезвычайно много вынес. Регель, Тартаковский, Лискун, Арцыбашев, Тулайков, Ячевский.» –  Регель Роберт Эдуардович (1867-1920),  ботаник, с 1900  сотрудник, с 1905  зав. Бюро прикладной ботаники СХУК, своим преемником официально рекомендовал будущего академика Н.И.Вавилова.

Тартаковский Михаил Гаврилович (1867-?) биолог, специалист по болезням животных. До 1917 председатель Ветеринарного комитета МВД, член Учёного комитета (затем СХУК) Министерства земледелия. Автор Ветеринарного устава РСФСР, основатель и директор (по крайней мере, до 1934) Института сравнительной патологии. Дату кончины установить не удалось.

Арцыбашев Дмитрий Дмитриевич (1873-1943) инженер, специалист по сельхоз машиностроению. В 1917-22  зав. Бюро иностранных отношений, зам. председателя СХУК. В 1925-28  сотрудник Всесоюзного института прикладной ботаники и новых культур (предшественник ВИР’а), после ссоры с Н.И.Вавиловым работал в Академии коммунального хозяйства. В 30-х годах репрессирован, умер в Саратовской тюрьме (как и Н.И.Вавилов). – «Всё сохранилось. А людей многих уже нет. Регель, Ячевский, думаю Тартаковский?, Ковалевский – умерли.

Если бы царское правительство – в сущности царь и его жена, были умнее, было бы иное. Это вполне было возможно.» – Народ имеет (или получает) Власть, до какой дозрел, и самодержавия всегда хватало у нас и на бытовом и на служебном уровне, где порою невозможно иначе ответственно вести дело; тот же Вернадский куда как авторитарен в своих епархиях (с Кислаковским Е.Д. в Мск. ун-те, Садиковым В.С. в Биогел…) – «Но в общем (дело) – сохранилось и широко развилось (Вавилов). Через КЕПС эта связь с людьми сохранялась и после моего отсутствия – 1917-1921 и 1922-1926 – она не прерывалась. Тулайков, теперь «неблагонадёжный» комунист, помог мне уехать в 1917 году.

С Лискуном (до конца КЕПСа – в 1930) я встречался и потом, гл[авным] обр[азом] в санатории. И здесь из года в год он давал мне возможность следить за той работой и за теми бесчисленными ошибками, но в общем положительной, которая шла в сохранении и развитии животноводства. Мои знания от него проверялись мной через М.Ф.Иванова, с которым я познакомился, мне кажется, позже в Крыму…» –  Иванов Михаил Фёдорович (1871-1935), специалист по животноводству, профессор ТСХА, академик ВАСХНИЛ (1935). Организатор заповедника Аскания-Нова на Украине. —

 «Лискун – умный, широкообразованный, украинец из Бессарабии, по его словам – из крестьян. Человек, привыкший к государственной трактовке. До известной степени – дипломат и человек, не раз стоявший на краю опасности. Но, в общем, он благополучно пережил эти годы – хотя его не раз травили, но центральные власти сумели его сохранить, поняли его незаменимость как специалиста. Мне кажется, когда он уступал и приходилось ему подчиняться нелепым и вредным решениям, он сумел это оттенить – это было понято и последствия его оправдывали часто, но не всегда. Так, знаю он ошибался, как все.» – нечто в этих строках очень личное Академика слышится: столь разные и столь родственные натуры…

– «Разговоры с Лискуном о колхозах идут у меня давно, каждый год. Все его представления усилены жизнью. Он всегда говорил, что если крестьяне примут колхозы – может быть огромное дело. Ещё года два назад он говорил, что по его впечатлению приняло  % 5 – сейчас он говорит о десятках %, меньше – но не далеко – от 1/2.

Всюду беда в назначении людей. И здесь, по-видимому, безнадёжно. Во главе Тимирязевской академии какой-то карьерист, комунист, молодой. Добивается Ленинск[ого] ордена. Наполнил своими людьми… – Колеснев Самуил Георгиевич (1896-1970), экономист сельского хозяйства. В начале 30-х в Московском межевом институте, затем в ТСХА, с 1939 зав. кафедрой организации социалистических сельхоз предприятий. С 7.VII.1936 до 9.VIII.1937 – и.о. директора ТСХА, с 1958 – академик ВАСХНИЛ. – «Неприятная история с Ив. Вячеславовичем Якушкиным. Он с ним (директором) связался. Якушкин, превосходный человек – после тюрьмы он пошёл на компромисс (это мне Лискун говорил). Сейчас он во главе опытного поля. Он директору (цифры Якушкина) представил рапорт, указывал, что по опытам тимирязевск. поля урожаи небывалые. Появился бум. Один из сотрудников поля попробовал протестовать (после их заявления), указывал, что по его подсчётам – цифры неверные – преувеличенные: принят только maximum из делянок. Его прогнали из инст[итута].» – из ТСХА. –  «Если это так – это ужасно, а «Ваню» Якушкина мы все любили (неуд[ачно] любил Ниночку) и Евг.  Вячеславович  был мой друг – его брат.»

Якушкин Иван Вячеславович (1885-1960), биолог. Окончил МСХИ (1909), ученик В.Р. Вильямса и Д.Н.Прянишникова. Работал в Полтавской губернии агрономом, в 1912-17  в МСХИ (с 1923 Тимирязевская с.-х. академия). В 1917-20 и 1922-32  профессор Воронежского сельскохозяйственного института. В 1920-22  профессор Таврического университета, в ноябре 1920 вместе с Вернадскими (был «женихом» Нины Вернадской) собирался в эмиграцию на последних врангелевских пароходах. И.В.Якушкин в 1930 был арестован в Воронеже, освобождён через несколько месяцев. Согласно его заявлению прокурору в 1956 при проверке «дела Н.И.Вавилова» – «был завербован сотрудниками ОГПУ в качестве секретного сотрудника, каковым являлся до 1.XI.1952 или 1953 г., когда меня освободили от этой работы». Регулярно направлял в ОГПУ-НКВД «агентурные донесения», был одним из экспертов, назначенных НКВД по «делу Н.И.Вавилова» (см.: Поповский М. Дело академика Вавилова. М., 1991). С 1932 профессор ТСХА, с 1945 – член ВКП(б), дважды лауреат Сталинской премии. Академик ВАСХНИЛ (1935).

Здесь нам выпадает случай ознакомиться с одной из интеллигентских династий, зачинавших декабризм, создавших ему обаятельный ореол, втеснённый в массовое сознание России, готовя Её к самосожжению: «Из искры возгорится пламя!» (Александр Одоевский) – эпиграф ленинской «Искры». Слава Богу, отделалась Матушка долгою мучительною тотальною линькой…   

Якушкин Иван Дмитриевич (1793-1857), отставной капитан, средний помещик; участник Отечественной войны 1812-14 годов. Декабрист, «твёрдый, стоическая, спартанская натура». Один из основателей «Союза спасения», член «Союза благоденствия» и Северного общества. 14 декабря в Петербурге отсутствовал; приговорён к 20 годам каторги, с 1835 на поселении, в 1856 амнистирован. Автор «Записок», академическое изд. 1951г. Поселенцем в Ялуторовске организовал церковно-приходскую школу ланкастерского метода обучения, совместного мальчиков и девочек; летом-осенью вёл занятия на природе. Школа пользовалась признанием, число учеников достигало сотни – нашёл  себя человек. (Правда, без «казённой помощи» ему в Ялуторовск  попасть  и там развернуться вряд ли бы довелось).

Якушкин Павел Иванович (1822-1872), писатель, этнограф. Сын (?) И.Д.Якушкина.  Собирал народные сказания, песни. В 60-е годы вёл освободительную пропаганду по деревням, бывал арестован. Очерки и рассказы его острокритичны.

Якушкин Евгений Иванович (1826-1905), юрист, этнограф. Сын И.Д.Якушкина. В 60-е годы сближался с тайным обществом «Земля и воля», собирал и публиковал материалы о декабристах. Труды по этнографии и обычному праву.

Якушкин Вячеслав Евгеньевич (1856-1912), политик, историк. Внук И.Д.Якушкина. Участник земского движения 1890-х годов и нелегальных земских съездов 1904-5, один из создателей «Союза освобождения», «Союза земцев-конституциалистов» и КД-партии (1905, чл. ЦК). Депутат 1-й Думы, подписал Выборгское воззвание. Труды по аграрному вопросу, истории русской литературы, обществ. мысли, сборник статей «О Пушкине», 1899.

Якушкин Ваня – правнук Ивана Дмитриевича. Его брат Евгений Вячеславович, друг В.И., а также знакомый Академику экономист Николай Вячеславович Якушкин (1882-?), в 30-х годах зав. секцией Конъюнктурного института – нам в подробностях неизвестны.

Советская  власть объявила историческую победу декабризма, почитала его мучеников, создав целую коллегию истолкователей декабризма (с достатком выше среднего, чуть ли не все – вечные революционеры), хором внушавшие доверчивым читателям-слушателям:  «Понятия «высокого» и «к добру увлекающего» в декабристском лексиконе были равнозначны понятию революционной цели.» Притом малейшие намёки-намерения продолжать дело декабристов – а поводов было поболее, чем столетие назад –  именовались контрреволюцией и пресекались капитальнее, чем в 1825-26 годах; тем самым исподволь готовя Матушке –  очередную линьку, а себе – очередное поприще глума над «этой страной» (см. Ельцин-центр). Разумеется, и прямых потомков декабристов, если рассуждали о «высоком, к добру  увлекающем»,  не жаловали; о судьбе ещё одного потомка, князя Мити Шаховского, речь у нас впереди.

 

Сообщение Дневнику  про  «очень важный, ценный разговор» с Ефимом Федотовичем Лискуном  Академик отложил, получив очередные номера надёжной научной «Nature», уже  именем своим созвучной его мемуарным настроениям. –

«4.IV.937. Москва. В последнем № «Nature»  заметки о людях, которые возбудили воспоминания.

Первая – о Мёллере (Muller), генетике, который уехал в Испанию. Он был кандидатом в академики. Прекрасно шла его работа. Очень талантливые ученики (Бельговская-Прокофьева). Его травили во время заседания Землед[ельческой] академии (ТСХА), где хулиганы и plebs, вроде Презента, Б.Завадовского  (эти ещё из лучших) исполняли роль негров. Его академ[ическая] кандидатура не пошла, т.к. он в какой-то новой книге, изданной в Америке, затронул вопросы сексуальные, не принятые…» – заметка «Nature» сообщала о прибытии «выдающегося русского генетика Г. Мёллера» в Испанию для работы с канадским медицинским отрядом по переливанию крови; Мёллер (1890-1967, стр.407) был в Испании на стороне интербригад. – «Я с ним переписывался ещё когда он был в Чикаго – он пришёл к заключению (…) о недостаточности энергии радиоактивной для влияния на наследственность в хромосомах. Здесь я с ним говорил, но он, по-видимому, был уверен в своём мнении. Он научился хорошо по-русски. Совсем уехал?.. Жаль. В «Nature» он указывает, что работу его продолжают его сотрудники, и он думает, что она будет закончена.» – Бельговская-Прокофьева Александра Алексеевна (1903-1984), цитогенетик. Окончила ЛГУ (1929), с 1930 – сотрудник Лаборатории, затем Института генетики АН, в 1945-48 Института цитологии, гистологии и эмбриологии АН. После августовской сессии ВАСХНИЛ, как сторонница «морганизма-менделизма» вынуждена была перейти во ВНИИ антибиотиков Минздрава СССР. С 1956 вновь в АН: Институт биофизики, с 1962 – Институт молекулярной биологии. Член-корреспондент АМН (1965).

Презент Исаак Израилевич (1902-1968),  Ближайший советник акад. Т.Д.Лысенко в борьбе с «менделизмом-морганизмом» и школой Н.И.Вавилова (стр.317).

Завадовский Борис Михайлович (1895-1951), физиолог. В 1920-30, профессор Коммунистического университета им. Я.М.Свердлова, директор Лаборатории (затем Института) экспериментальной биологии при том же университете. Основатель Биологического музея им. К.А.Тимирязева в Москве (1922), в 1936-41 и с 1943 зав. кафедрой дарвинизма Московского пединститута им. В.П.Потёмкина, академик ВАСХНИЛ (1935) В 1923 выступил с резкой критикой «виталистических тенденций» в брошюре В.И.Вернадского «Начало и вечность жизни» («Красная Новь». 1923. № 2. С. 367-371). —

«Умер Sergi, больше 90 лет (1841).  Я помню большое впечатление, которое произвели его антропологические идеи о средиземноморской расе. Я был в Италии и купил одну из его книжек (1891), которую прочёл в Москве. Разность украинцев по сравнению с Великороссией. Мой интерес к антропологии был тогда силён и я следил за итальянской философской литературой». – Серджи Джузеппе (1841-1936),  антрополог, профессор университетов  Болоньи (1880), Рима (1884-1916); его книга: Sergi G. Psicologia per le scuole. Milano: Dumolard, 1891. –

«Столетие Проктора. Как раз по его книжке – атласу я учился наблюдать звёздное  небо в Павловске, на даче – в 1881 году, когда кончил гимназию. Много переживал.» – Проктор (Proctor) Ричард (1837-1888), член Королевского Астрономического общества (Великобритания) с 1866, с 1872 – почётный секретарь. С 1881 жил и работал в США. Научно-популярные книги «Поэзия астрономии» (1880), «Вселенная светил» (1884) и др.

Отметив вехи своей полувековой идущей на подъём тропы земного бытия, Академик вернулся на её тернистое продолжение в текущем, бегущем дне. – «…Лискун третьего дня рассказывал о заседании для самокритики – в Сельско-хоз. акад. – много безобразий.

В частности, «учёный» секретарь Сельскохозяйственной академии Марголин  обвинял Н.Вавилова в фашизме: предложил ему объяснить, что он член иностранного фашистского общества: Deutsche Botan[ische] Ges[ellschaft], какого(-то) Лондонского и какого(-то) Американского, куда выбран в последнее время. По-видимому, напирал на честность Н.И.? Вавилов ответил на следующем заседании и уничтожил Марголина (невежду, говорят). Он сказал, что ни одно из них не фашистское – но он рассматривает вопрос не с точки зрения личной, а интересов советской науки и советского государства. С этой точки зрения он считает, что М. не может судить… М. промолчал и на следующее заседание не явился.» – Марголин Лев Соломонович – биолог, с 1936 учёный секретарь и академик ВАСХНИЛ; арестован летом  и расстрелян 15.IX.1937.

– «Одновременно подвергся жестокой критике (Презент, гл[авным] образом) Н.К. Кольцов. Ему было предложено отказаться от своих ересей, и подняли вопрос о его удалении из Акад[емии]. Кольцов ответил, что он от своих убеждений и научных выводов не откажется и что Акад. остаётся только сжечь его книги. Сверху был нагоняй Марг. и През., и вопрос замер». – Кольцов Николай Константинович (1872-1940), биолог. В 1917-39 директор основанного им Института экспериментальной биологии, член-корреспондент Петроградской АН с 1915, академик ВАСХНИЛ (1929). В 1928 выдвинул гипотезу о «наследственных молекулах», предвосхитившую открытия молекулярной биологии. Обвинения Н.И.Вавилова и Н.К.Кольцова со стороны «школы Лысенко» отнюдь не замерли. Уже 20 мая 1937 г. на Общем собрании АН непременный секретарь Н.П.Горбунов докладывал: «Институт генетики  занял руководящую роль в борьбе против прогрессивных научных положений акад. Лысенко. (…) В дискуссии против Лысенко от Института генетики выступали акад. Вавилов, акад. Сапегин, проф. Костов (болгарский ученый, работал в СССР  в 1932-39, приглашён Н.И.Вавиловым), проф. Мёллер, которые фактически объединили вокруг себя и возглавили всю группу учёных, настроенных против теоретических положений Дарвина, Тимирязева и, конечно, Лысенко. (…) Генетический институт Академии наук не только не раскритиковал фашистские бредни проф. Кольцова (его работы по евгенике), но даже не отмежевался от его «теорий», льющих воду на мельницу расистских теорий фашизма» (см. Соловьев Ю.И. Забытая дискуссия о генетике // Вестник РАН. 1994. Т. 64. № 1). После статьи в «Правде», январь 1939 «Лжеучёным нет места в Академии наук СССР» – подписи академиков В.Л.Комарова, А.Н.Баха, Б.А.Келлера и др. – Н.К.Кольцов был снят с поста директора организованного им института (апрель 1939), а 2.XII.1940 скончался от сердечного приступа. Через сутки покончила жизнь самоубийством его жена М.П.Садовникова-Кольцова. В.И.Вернадский с В.Л.Комаровым подготовили некролог Н.К.Кольцова, однако текст увидел свет лишь – Вестник АН СССР. 1991. № 1.

Впечатления Общеакадемического актива 27-29 марта сообщали В.И. некоторые коллеги, с некоторою опаскою – слишком рискованно зацепил Академика с трибуны новый  Непременный секретарь Горбунов. —

«В бывшем заседании Акад. н[аук] – где очень резко многие критиковали (и правильно – Зубова (Управл. (делами АН) – помойная яма), Горбунова, Волгина, Осинского, (Орбели и др.), Губкина. Они каялись.» – Зубов Иван Васильевич (1899-?), хозяйственник; в 1918-22  в РККА, член РКП(б) с 1918. С 1922  в пищепроме УССР, в 1930-31  председатель колхоза; после учёбы во Всесоюзной академии социалистического земледелия (1931-33) уполномоченный СНК по урожайности в Крымской АССР. С весны 1935 в системе АН, ответственный за переезд Академии из Ленинграда в Москву; управделами АН. В январе 1938 за потерю политической бдительности (в аппарате УД нашлись «враги народа») и превышение полномочий (внеочередное предоставление ведомственной жилплощади) сдал дела. В 1938-39 начальник АХО Наркомпищепрома СССР, затем до начала войны с Германией был замдиректора по АХЧ одного из НИИ Комитета геологии СНК. В 1941-42 в интендантстве Ленинградского фронта. С августа 1942 до марта 1948 вновь возглавлял УД АН, уволился по состоянию здоровья. В 1945 представлен президентом АН В.Л.Комаровым к ордену Ленина (получил орден Трудового Красного Знамени); судьба после 1948 неизвестна.

Орбели Иосиф Абгарович (1887-1961), востоковед. Академик (1935), в 1937 зав. Кавказским кабинетом Института востоковедения АН, одновременно в 1943-1951  директор Государственного Эрмитажа. Специалист по истории культуры Закавказья и Передней Азии. —

«М[ежду] пр[очим], указывал Горб[унов], что задачей Акад. должны быть дискуссии по широким вопр[осам], напр., диалектического материализма,  что (есть) разногласия, напр., Комаров изучает (диамат) и с пользой, а ак. Вернадский считает, что философия отстала от науки, что диалектич. материализм – не материализм, а идеализм, в том числе (идеалисты) и Ленин, и Маркс, и Сталин, что на Западе есть философы, ищущие мысль, а у нас нет. Говорят, впечатление – ни к селу, ни к городу. Хорошая пропаганда моих идей – в общем верно…»

Изложение доклада вице-президента АН СССР Г.М.Кржижановского на Активе    27-29.III.1937 и тезисы других выступлений вскоре появились – в редакционной статье «Вестника АН СССР» 1937, № 4-5.  Г.М. привычно пропел свои «Вихри враждебные»: в начале доклада «развернул широкую картину борьбы, которую ведут капиталистические государства с первой в мире социалистической страной. На ряде ярких примеров он показал, как все более усложняются формы и методы этой борьбы и как подлые враги и их жалкие охвостья не брезгают никакими средствами для выполнения своих кровавых замыслов…

Вскрыв корни вредительской деятельности троцкистско-бухаринских фашистских вредителей в стенах высшего научного учреждения страны, акад. Г.М.Кржижановский подверг серьезной и глубокой критике работу всех академических организаций и особо остановился на серьезных недостатках в работе Президиума АН».

Бывшему непременному секретарю В.П.Волгину мало не показалось: «Выступавшие на активе товарищи (…) напомнили собравшимся о том зажиме самокритики, который господствовал в Академии наук в период волгинского руководства. Они рассказали активу о том, как окружив себя злейшими врагами народа, акад. Волгин с барским пренебрежением относился к голосу академической общественности, третировал неугодных ему работников (…) Собрание, однако, осталось совершенно неудовлетворённым адвокатским выступлением Волгина и оценило его как попытку уклониться от ответственности, смазать и оправдать свою «деятельность» на посту непременного секретаря Академии наук».

Философу Деборину перепало ещё круче: «Не удовлетворило также актив и выступление академика-секретаря Отделения общественных наук A.M.Деборина. (…) Выступавшие на активе товарищи вынуждены были напомнить акад. Деборину, что меньшевиствующий идеализм, лидером которого он являлся, стал ныне рогожным знаменем троцкистских террористов, что большинство учеников его школки оказались ныне в лагере фашистской охранки и что его собственные произведения не в малой степени способствовали засорению умов лиц, работавших на философском фронте».

Наезд академика Горбунова на академика Вернадского статьёй Вестника АН опущен – яко не бывший. Выступление Горбунова разыскано историком Ю.И.Соловьёвым в Архиве РАН: Соловьев Ю И. Забытая дискуссия о генетике // Вестник РАН. 1994. Т. 64. № 1. Публикаторы приводят фрагмент: «Политическое воспитание наших академиков мы  должны поднять на высокий уровень. Вот, например, акад. Вильямс, он основательно изучает марксизм, диалектику. Владимир Леонтьевич Комаров также повышает своё политическое образование. А многие академики говорят, что они уже изучили марксизм. Например, Николай Иванович Вавилов серьеёзно думает, что он овладел позициями марксизма. Вернадский Владимир Иванович придерживается того же мнения о себе. А знаете, как он понимает марксизм? Он утверждает, что наша философия отстаёт от развития науки, а в буржуазных странах этого явления не наблюдается. Там и религия не отстаёт от науки. Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин, по мнению Вернадского, являются не материалистами, а идеалистами, потому что они гегельянцы. Вот что говорит В.И. Вернадский!»

Как видим, информирован В.И. был почти дословно. И вместо опровержения, покаяния – «Хорошая пропаганда моих идей – в общем верно.»

Горбунов Николай Петрович (1892-1938), химик-технолог, академик (1935). Секретарь СНК и личный секретарь Ленина с первых дней Октября, с 1920 управделами СНК РСФСР, в 1922-28 СНК СССР. Организатор нескольких научных экспедиций в бывший Туркестан. В 1935-37 непременный секретарь АН; арестован 19.II.1938, расстрелян 7.IX. того же года.

A.M. Деборин удержался на должности академика-секретаря Отделения общественных наук вплоть до 1943.

В.П.Волгин в 1942 избран вице-президентом АН.

В.И.Вернадский о той густой критике словно бы ничего не знал. Обыденный здравый смысл в те годы бездействовал. Чутьё?..  Необходимость оправдывать свой статус он хорошо сознавал. Ближайшее испытание предстояло уже летом, на Международном геологическом конгрессе…

6 апреля Академик письмом к Б.Л. в Переборы вежливо уклонился от участия в комиссии затопления – по нездоровью и малому знакомству с геологией Средней России (два  месяца температура 37,2 – 37,4 после гриппа). И ещё он должен готовить доклад близкому Геологическому конгрессу в Москве и надо ему навёрстывать запоздало начатую свою большую жизненную работу – книгу «Об основных понятиях биогеохимии». Думает закончить её  годам к      76-77, ради этой работы готов сложить своё директорство в Радиевом институте и Биогел. (Умолчал о давнем правиле собирать комиссии до/для почина разработки проблем – та же ГОЭЛРО Кржижановского).

Ответное письмо получит нескоро – к середине июня (затопление Волгостроя уже началось  вешним половодьем…) Академик этой паузы переписки мог особо и не отметить, чего-чего, а корреспондентов и забот у него было с лихвою. Две недели спустя после письма к Б.Л. отчитывается Дневнику  за этот период своей жизни:

 «19.IV.937. Москва, Дурновский 16.

Утром писал «Введение», франц[узский] текст речи.» – засел за свой доклад «О значении радиогеологии для современной геологии»… —

«Письмо Самойлову (Харьков) и Ферсману. Лейтесу по письму Ниночки.» – Самойлов Александр Яковлевич (1897-1979) офтальмолог, выпускник 2-го МГУ. В 1929-39 зав. клиникой и кафедрой глазных болезней Харьковского медицинского института, профессор; с 1939 – те же должности в 1-м Московском мединституте. Сын Я.В.Самойлова, ученика Академика, неоднократно консультировал  В.И. по болезни глаз.

Ферсман, двадцатью годами моложе В.И., всё не может вылечиться как следует в Ленинграде, чем сильно беспокоит Учителя…

Дочь Нина из Праги недавним письмом просила В.И. раздобыть статьи двух украинских патофизиологов Лейтеса и Одинова (Одинцова?) в харьковском журнале «Экспериментальная медицина» за 1935 и 1936 годы. Лейтес Самуил Моисеевич (1899-?), профессор кафедры патофизиологии Харьковского мединститута; не медля откликнется на просьбу Академика и вышлет ему в Москву оттиски нужных работ. —

«У Горбунова в связи с метеор[итикой] (Шмидт). Неправильно используют суммы на научную работу. Президиум затыкает дыры. Необходимо урегулировать.

С Курнаковым, Горб[уновым]. Нет пересмотра степеней.» – Н.П.Горбунов, тот самый  непременный секретарь АН, недавний зловещий заглазный критик В.И.; вероятно,  речь о Постановлении СНК СССР от 20.III.1937 «Об учёных степенях и званиях», акад. Н.С. Курнаков –  председатель Квалификационной комиссии АН по химии. —

«Гулял в Нескучном.

В Лаборатории – с Пинскером, Боровиком, Барановым о постройке прибора Томсона и Демпстера.» – Дж.Томсон создатель первого масс-спектрометра, 1912 год; А.Демпстер повторил-улучшил, 1918;  А.Нир довёл до ума, 1936, все трое  американцы (см. стр.392).

Пинскер Зиновий Григорьевич (1904-1986), выпускник МВТУ (1929). С 1932 исследовал дифракцию быстрых электронов в Институте прикладной минералогии (затем ВИМС), в лаборатории проф. А.Ф.Капустинского. В 1936-45  сотрудник Биогел, защитил кандидатскую (1938), затем докторскую (1943) диссертации. Конструировал электронографы, с 1940  масс-спектрограф. С 1945 – в Институте кристаллографии АН, с 1954 профессор, с 1976 – консультант. В 1974 опубликовал фундаментальный труд «Динамическое рассеяние рентгеновских лучей в идеальных кристаллах».

Боровик Станислав Антонович (1882-1958), специалист в области спектроскопии, доктор наук, профессор (1935). В 1935-43 сотрудник Биогел, затем зав. Лаборатории спектрального анализа Института  геологических наук АН. Баранов – давний сотрудник В.И.

– «О Вr (броме) в породах с Селивановым .» – Селиванов Лев Сергеевич (1908-1945), биогеохимик. Окончил физмат 1-го МГУ (1928), с 1934 сотрудник Биогел, кандидат химических наук (1940). В 1941 уйдёт добровольцем на фронт, с февраля 1942 – в немецком плену; погиб при восстании в концлагере Маутхаузен 10 февраля 1945. Автор фундаментального труда по биогеохимии брома, 1946. (Подробнее: Памяти первых российских биогеохимиков. М.: Наука, 1994. С. 121-210). —

«Вечером Вериго. С ним о Фридмане. Рассказывал о кружке, занимающемся гипнозом и  военные власти – (воздействие) на расстоянии. Удивит[ельные] – опыты неповиновения.

Медиум, по-вид[имому], подозрительный? Из крестьян – но был при цирке (Ник[олай] Андр[еев], что-то вроде Адреяно). То, что говорил Вериго, удивительно – но ничего сверхест[ественного] здесь нет. Опыты ведутся в больш[их] масштабах. Это может многое объяснить.» – о Вериго и Фридмане подробно: стр. 337.

– «Говорят, большой % верующих, и это смущает. Этим объясняется необъявление результатов переписи.

Вчера кончил беглое чтение Ленина «Эмпир[иокритицизм] и материализм». Давно раньше читал. Совсем нет ничего, о чём писал Максимов. Абсолютно чуждо научного интереса.» – Впервые «Материализм и эмпириокритицизм» опубликован в 1909, 2-е издание  1920, затем многократно.

Максимов Александр Александрович (1891-1976), философ. Выпускник Казанского  университета, в котором преподавал физику до 1917. Член РКП(б) с 1918, до 1920 на фронтах Гражданской войны. С 1921 сотрудник НИИ физики МГУ, работал под руководством проф. А.К.Тимирязева. С 1930 в Институте философии Комакадемии (с 1936 – АН СССР), с 1934 доктор философских наук, с 1943 член-корр. АН; с 1954  на пенсии. Опубликовал резко критическую статью о философском методе В.И.Вернадского (Известия АН СССР. ОМЕН. 1937 №1) – в том же номере журнала, где и  работа Вернадского «О пределах биосферы». А.А.Максимов в своей статье пересказывает содержание глав книги Ленина; должно быть, стиль и тон самой книги на грани брани, был неприемлем для Академика, и  он пришёл к выводу, что у Ленина нет того, о чём писал А.А.Максимов.

– «Вериго говорил, что (поголовье) скота, лошадей, овец не достигло ещё цифры довоенной. Как будто Лискун мне говорил обратное? Он считает, что с. х. отстаёт.» – Немыслимо вообразить Академика – передающим слухи! Однако не слушать слухов он не мог; едва «из искры возгорелось», непроглядное марево слухов окутало Россию, даже в одно ухо влетая – из другого вылетая, слухи тормозили внимание, понуждали к ответу… В.И. просто сливал их Дневнику, пустые, густые – подряд, «говорят», «по слухам» не редкость на его страницах. —            

«Прокофьев – лётчик – партийный – но реальная слава, а конструктор Годунов – беспартийный.» – Прокофьев Георгий Алексеевич (1902-1939), лётчик-стратонавт. С 1930 командир авиационной части, полковник. 30.IX.1933 совершил рекордный подъём на высоту 19 км на стратостате «СССР-1» вместе с К.Д.Годуновым и Э.К.Бирнбаумом. Покончит жизнь самоубийством 24.IV.1939.

Годунов Константин Дмитриевич (1892-1965), выпускник Академии воздушного флота им. Н.Е. Жуковского (1925). В 1932-33 возглавлял ОКБ постройки аэростатов.

«29.IV.937, утро.

…Утром и дома работал над речью на конгрессе. Коренным образом изменил. Стал писать по-русски и хочу сжато, глубоко и деловым образом. Успел написать и одну страницу моей биогеохимии. Старое написанное уничтожить.» – о речи-докладе верное решение, на французский Н.Е. прекрасно переведёт, а с французского на русский получится пересказ. —

«Много читал и думал.

Чувствуется неустойчивость. Жизнь переделана (?).  Не хватает продуктов – творога и т.д. – а Пасха фактически празднуется. Нет калачей. Магазины с бою. Организация дела плохая, т.к. подбор людей по благонадёжности, а не по деловитости. В общем комунисты – партийцы ниже по даровитости и честности беспартийных. Много среди них карьеристов. Много пьянства, воровства, самодурства. Исключение – талантливые и работящие по-настоящему. Здесь нет улучшения – но только сталкиваешься – обратно. Не хватает у нас людей.» – Снова, как в безвластии 1918-19 годов, когда в Киеве с Ниной-дочерью даже отстоял    Пасхальную службу, в  гипервластии 1937-го обратился, пока только мыслями, к религии…

– «Шофёр рассказывал, что хотят майское торжество сделать народным праздником без официальных, насильственных, фактически, демонстраций. Не удовлетворён».– В.И. наряду с дюжиной академиков удостоен прикреплённой машины с водителем!.. —

«Слухи об арестах. Наташе (супруге) одна знакомая рассказывала – передавала в Бутырки мужу, что там одной даме отказали принять передачу – с ней обморок. Несколько десятков женщин, громкий истерический вопль, слёзы, крики. Тяжёлое впечатление.

Говорят об арестах в связи с Ягодой – масса молодёжи. Директора гл[авных] театров. Говорят, за последние дни до 600 чел. Фиктивно или правда? Под ложей правительства в Б[ольшом] театре – приготовления к покушению.» –  Ягода Генрих Григорьевич (1891-1938, Иегуда-Енох Гершонов), член РСДРП(б) с 1907, с 1920  в органах ВЧК, Генеральный комиссар госбезопасности (1935) в 1934-36 нарком внутр. дел СССР, с 26.IX.1936 – нарком связи СССР. 4.IV.1937 Постановлением Президиума ЦИК СССР  отрешён от должности Наркома связи «ввиду обнаруженных должностных преступлений»; в марте 1938 Г.Г.Ягода среди главных обвиняемых на процессе «правотроцкистского блока», осуждён и расстрелян. Не  реабилитирован.

«О Ягоде начинают сейчас говорить больше, чем раньше. Говорят, у него нашли здесь бриллиантов на неск. сот тысяч рублей, переводы денег за границу. Арестованы его сообщники из чекистов. Сотни тысяч рублей золотом.

Один раз, не помню почему, я был у него в один из его приездов. Не могу вспомнить, какое было дело. Умный еврей – образованный. Он хлопотал о переселении в Бобораджан (кажется, так) – в Еврейскую республику 2-х мильонов евреев из Польши. Положение евреев в Польше ужасное – грозит голодная смерть. Кажется, это верно. Из таких источников польской прессы меня поразила двойственная полит[ика]: в пределах Польши – безобразный и преступный гнёт – а рядом поддержка торговли и польской культуры в Палестине.» – Еврейская автономная область (столица г. Биробиджан) основана в 1934 на территории Биробиджанского национального района, выделенного из Дальневосточного края РСФСР (1928) для заселения трудящимися-евреями из СССР и других стран. По переписи 1939 г. население автономной области  – 108 тыс. человек. —

«Вчера прочёл любоп[ытную] статью Balobana в «Kultura Staropolska» (1932). Для меня много нового». –   Baloban M. Umyslowsc i moralnosc zydostwa polskigo XVI w. // Kultura Staropolska. Zbior. Krakow, 1932. —

«Иностранцев (в СССР) не допускать – принципиальное решение на ближайшее время. Евг. Яков[левич] (Внешторг, кажется) рассказывал, что у них резкая чистка в этом отношении. Люди, раньше годами служившие – но иностранцы (…) – удалены.

Говорил как-то с Фрумкиным о Рейхинштейне  и его стремлении сюда попасть. Он считает, что Р. совсем не понимает здешнего положен[ия]. Это правда, и я ему говорил то же. Его работа об Эйншт[ейне] – наивная и неудачная. Думаю так и я. Особенно 2-е издание. Он (Фрумкин) считает его неумным, но талантливым. Я думаю, что Р. сейчас психически больной. Он хотел попасть в Нижний Новгород – в университет – но там его боятся, т. к.  раз там какой-то «иностранец» учёный (нрзб) оказался троцкистом, арестован и управление университета боится брать иностранцев. Р. об этом ничего не знал…  

У него здесь много родных, в том числе комунистов – племянник, математик Г[ельфонд] – талантливый, и в то же время играл скверную роль в деле Лузина.» – Фрумкин А.Н. (1895-1976,  стр. 413), электрохимик. Премия им. В.И.Ленина, 1931; Сталинские премии 1941, 1949, 1952. Герой Соц. Труда, 1965.

Рейхинштейн (Reichinstein) Давид (1882-1955), физикохимик. Выпускник Лейпцигского университета (1908), в 1911-17 приват-доцент университета в Цюрихе, с 1918 профессор физхимии в Нижегородском университете, затем в эмиграции; в 1924-33 профессор Украинской сельскохозяйственной академии в Подебрады (Чехословакия). С 1938 работал в частной лаборатории в Цюрихе.  Reichinstein D. Albert Einstein, sein Lebensbild und seine Weltanschauung. Prag, 1935.

Гельфонд Александр Осипович (1906-1968), специалист по теории чисел. С 1931 профессор МГУ, с 1939 член-корр. АН. Заодно с молодыми математиками (Л.Г.Шнирельман, С.Л.Соболев и др.) участвовал в публичной травле академика Н.Н.Лузина в июле 1936. (Подробно: Дело академика Н.Н.Лузина. СПб: РХГИ, 1999).

 

Первомай 1917-го в Петрограде порадовал было Академика надеждою на скорую поддержку Русской Революции Западными Демократиями,  впервые радовал и неповторимо; Первомай 1918 в Полтаве обернулся обращением к Достоевскому, к его «Бесам», вскоре запретным в Совдепии, обернулся даже покаянием, не получившим, впрочем, развития и призабытым вскоре (стр. 95-98). К Первомаю 1937-го, если сравнить с Первомаем 1918-м,  В.И. стал немного паинькой, вживаясь, врастая в пространство-время Совдепии-Диаматии.

«1.V.(1937)

Вчера был с Д.И. [Шаховским] и Пашей (П.Е.Старицким) на Химкинской станции канала (Москва-Волга). Большое впечатление. Очень любезно меня, как академика, встретил начальник участка инженер Ф. (фамилии не запомнил. Вроде Фейерсона – милое, загорелое на воздухе лицо, без еврейского акцента. Сколько усилий, страданий. Вчера рассказывали, что семья одного из работавших, ожидавшая облегчения участи – узнала о переправке его на работу на Север. Что-то с Бор[исом] Леон[идовичем]?

Яснопольский рассказывал о систематической травле Струмилина. Это очень порядочный человек – не талантливый, скучный ум – банальный, мне кажется, – но знающий. Он меня покорил своей любовью к детям (встречал в Узком). Он и жена (жена – типичная по облику 60-десятница) не имеют детей, воспитывают много сирот. Прямо трогательное впечатление. Я. рассказывал, что жена говорила в телефон, что  Стр[умилина] – сердечный припадок.» – Струмилин Станислав Густавович (1877-1974, Струмилло-Петрашкевич), экономист и статистик, академик (1931). Член РСДРП с 1899, ВКП/б/ с 1923, бывал в ссылке. «Хозяйственное значение народного образования», «Рабочий быт в цифрах» и мн.др.;  под его руководством разработана первая в мире система материальных балансов. В №7 журнала «Большевик» за 1937 – статья за подписью И.Лаптева «»Баланс» грубейших ошибок», её финал – «Академик Струмилин ничего не понял в управлении советской экономикой, извратил роль коммунистической партии в системе диктатуры пролетариата, стал на позиции враждебной клеветы на партию. (…) Здесь налицо открытое протаскивание разбитых и разгромленных тов. Сталиным, нашей партией враждебных марксизму-ленинизму, контрреволюционных, троцкистско-правооппортунистических теорий о развитии советской экономики»… —

«В Киеве действительно удалили Постышева. Оказались его два секретаря -троцкисты и жена. Жена была под дом. ар[естом]. Постышев переведён с понижением в Куйбышев. Говорят, приезжал Каганович и сказал, что он слишком занят детьми и не видел, что делается у него под носом. Хотели соединить с Акад[емией] Комун[истический] научн. институт – оказались  все почти троцкисты – не было кого ввести в Академию. Устав тот же, что наш. Но там все старые почти разогнаны или умерли.» – Постышев Павел Петрович (1887-1939), большевик с 1904. В 1917 председатель Военно-революц. комитета в Иркутске, организатор партизанской войны против армии Колчака. С 1923 на партийной работе в Украине, с 1926  секретарь ЦК КП(б)У, с 1930  одновременно секретарь ЦК ВКП(б), с 1934  кандидат в члены Политбюро. В январе 1937 на внеочередном Пленуме ЦК КП(б)У под председательством приехавшего из Москвы члена Политбюро Л.М.Кагановича, П.П.Постышев был снят с поста секретаря Киевского обкома, переведён секретарём Куйбышевского крайкома. В феврале 1938 П.П.Постышев будет арестован, осуждён и расстрелян. Жена Постышева Т.С.Постоловская (1899-1939) считается арестованной и расстрелянной вместе с мужем. Посмертно реабилитированы.

Каганович Лазарь Моисеевич (1893-1991), член Политбюро ЦК ВКП(б) – КПСС (1930-1957), с 1938 – зам. Председателя СНК СССР. —

«Сегодня был утром на улице. Дети  хорошее впечатление и наслаждаются. Но парад и демонстрация устроены. Говорят более заставляли…

Вчера, наконец, как будто овладел темой и начал писать речь для конгресса. М. б., выздоровел и потому вернулась ясность ума и лучше работаю.» – Сознавая сугубую важность грядущей речи-доклада, пережив сколько-то неудачных зачинов, а солнце уже идёт на лето, Академик ушёл в работу, благо бытовых проблем, как в 20-е годы, у него давно опять не было. Да и тогда, и позднее он принимал их философски. (7 апреля 1932, проведя накануне в Радиевом институте удачное заседание о геологическом времени – тема его будущего доклада Конгрессу – так закончил общение с Дневником: «Всё ухудшается: хлеб резко ухудшился… Нет ничего, напр. горшков цветочных.») Похоже, в десяток майских дней В.И. оформил вчерне свой доклад  «О значении радиогеологии для современной геологии». Его первомайский прилив бодрости, вызванный охватом ускользающих новаторских положений доклада, словно бы без остатка в этот доклад и ушёл – немощи последнего времени взяли верх.

«18.V.937.

12.V. у меня спазма сердечная, и я до сих пор не вышел в поликлин[ику]. Повторявшаяся аритмия, настояния врачей – отчасти вследствие того, что я поставлен под их наблюдение (и ответственность) в КСУ, отчасти и развитие условий болезни, заставили меня прервать сложившийся после ряда заболеваний с XII месяца (1936 г.) образ  жизни.

Всё-таки это тяжело. Пишу в неудобной позе, и этим вызывается почерк.»

«19.V.

Сейчас опять резко выступили на первое место слухи (опять ночь) и газеты дают резко кривое зеркало.» – Вот, пожалуй, что пошатнуло В.И., не работа его, а преломляющие время события, ему вроде бы посторонние, конца им нет…

– «Эти устные соображения, которые до меня доходят, далеко не все верные, т.к. я не достаточно информирован, чтобы их знать, совершенно сказочную ту официальную картину, которая вскрывается в прессе.» – мысль сбивается  волнением…

– «И всё же получаю «Manchester Guardian Weekly» и нахожу в ней указания, которые позволяют мне разбираться иногда в окружающем.

Так, и в последнем номере – опала Тухачевского, о которой немного говорили, получает объяснение с точки зрения иностранной полит[ики] и им же объясняются в связи с силой армии (по-видимому, верной) – военные советы, полит. руководители, зависящие непосредственно от Кремля.

Одно из ярких проявлений – полный развал основной печати – «Изв.» и «Правды» – нечего читать. Бездарная и безграмотная. Сегодняшний  № «Правды» очень характерен.»

Передовая «Правды» от 19.V.1937 – «Поколение сильных и смелых» (о спорте в СССР), 3-я страница обсуждает Третий пятилетний план, под рубрикой «Жизнь замечательных большевиков» – очерк П.Павленко о Я.М.Свердлове. Заголовки 6-й страницы: «Рецидив идиотской болезни – беспечность», «Враг пробрался на конференцию», «Магазины в тундре», «Богатства Соль-Илецкого района», «Лучшая футбольная команда Украины»…

Тухачевский Михаил Николаевич (1893-1937), мл. офицер, военнопленный Мировой войны (у немцев); на Гражданской войне – командующий  1-й, 8-й, 5-й армиями на Восточном фронте (1918-19). С февраля 1920 – командующий Кавказским, затем Западным фронтом -против Польши.  Брал Варшаву, фронт попал в окружение!..

В 1921 командовал подавлением Кронштадтского восстания моряков (март) и крестьянского восстания в Тамбовской губернии (май-июнь). С 1925 член Реввоенсовета, с 1931 зам. наркома по военным и морским делам (затем – обороны). Маршал Советского Союза (1935), с 1934  кандидат в члены ЦК ВКП(б). 9 мая 1937 Постановлением Политбюро ЦК назначен командующим Приволжским военным округом,  освобождён от должности зам. наркома, а 22.V.  арестован. 10.VI.1937 специальное судебное присутствие Верховного суда СССР из 8 членов (из них пятеро вскоре будут также репрессированы) приговорило  Тухачевского М.Н. – и семерых других крупных военных – к расстрелу, о чём 11.VI.1937 сообщит газета «Правда».

Давным-давно, летом 1893, узнав о кончине  60-летнего А.Н.Энгельгардта, своего нового знакомого (стр. 21),  бывшего землевольца, сосланного в своё имение и уже 22 года успешного помещика, В.И. с горечью воскликнул Дневнику об  очередной жертве царизма: «Какой мартиролог наше время!» (17 августа). Негодовал он на своё время – как мы могли видеть – несчётно раз, и до этого возгласа, и после, негодовал постоянно; до Октября – кроме Дневника, прилюдно в кругу Петрункевича и во всеуслышание в печати – его протесты против смертной казни! – негодовал всегда между своими делами и с перебором нередко; после Октября резко понизил тон и ограничился Дневником, прилюдно лишь с Братством, больше намёками-иносказаниями, тем более с людьми сторонними, как с Фрумкиным недавно. Во всеуслышание – избегал даже интонаций негативных. Притом – случись что – Академик готов был отстаивать каждое своё слово Дневника (сознавая притом безнадёжность такой самозащиты). А прекратить негодования между своими делами  Дневнику  – «гигиена мысли» не позволяла: записал, стало быть не безучастен; однако с усугублением репрессий, их наслоением «гигиена мысли» уже не справлялась…

«2.VI.1937. (Узкое). Вчера приехал. Хочется мне набросать этапы своего религиозного миропредставления.

В разговоре с П.А.Земятченским – вспомнил, что я дал при переписи ответ: «верующий вне христианской церкви». Задумывался над ответом и раньше. И Наташу тоже спрашивали, но каждый из нас по сложившейся привычке не обсуждал и не спрашивал  о формулировке. Здесь сказалась привычка, сложившаяся с детства, когда мой отец (особенно) и мать не оказывали никакого влияния на мою духовную мысль в этой области.

Отец только, когда заметил из разговоров со мной несколько больший интерес к церковности (но не церковной службе), своими разговорами направлял мою мысль. От него я  узнал – мальчиком – до переезда в Петербург (1876) о существовании исторической критики «Евангелия». Он особенно любил «Евангелие от Иоанна», но едва ли признавал его подлинность…» – далее вспоминаются детские душевные состояния, нам уже известные.-

«Мать была неверующая (?) – во всяком случае в церковь не ходила, постов не исполняла…В гимназии, мне кажется, нянюшка Александра Петровна – очень богомольная – меня водила (в церковь)…

Мне кажется, я был на воскресной заутрене в первый раз в Париже в 1880-х годах! с М.А.Островской,  Грабарём, (нрзб), кажется – в молодой компании.» – Островская, в замужестве Шателен, Мария Александровна (1867-1913), дочь драматурга А.Н.Островского. Окончила Высшие женские курсы Герье в Москве, училась в Сорбонне, получила степень бакалавра. Занималась живописью в Италии и Франции. Вскоре по возвращении в Россию скоропостижно скончалась.

Грабарь Владимир Эммануилович, правовед, старший брат Игоря Э., художника, искусствоведа (см. стр. 350).

– «Мать стала верующей и исполняла обряды – когда осталась одна после выхода замуж моих сестёр – и жила одна. Но со мной она об этом не говорила.

Детские впечатления у меня, однако, были сильные и гимназия внесла мне в этом отношении новое. В числе моих товарищей были сыновья священника церкви около конторы банка в Харькове – старший был (одних лет) со мной, другой – моложе. Я подозреваю, что эмигрант – священник – которого очень хвалили – автор статьи об Оптиной пустыни – был младший (Сережа?) Четвериков.» – Четвериков Сергей Иванович (1867-1947), кандидат богословия, преподавал в Полтавском кадетском корпусе до 1919, эмигрировал, жил во Франции и Чехословакии, духовный вождь Русского студенческого христианского движения (РСХД). (Книга: Прот. С. Четвериков. Оптина пустынь. Париж: YMCA-Press, 1926, 185 с.).  

– «Смерть брата Коли (1874)… А затем рассказ отца о том, что наша ветвь проклята в лице моего деда Василия Ивановича – врача, ушедшего (с благословения матери) пешком из глуби Черниговщины в Москву против воли своего отца священника (стр. 5). Дети его умирали молодыми или детьми, а отец – последний – ему дали имя в честь деда – а раньше выжили Хрисанф и Харитон (умерли юнкером один, студентом другой), (названные) в честь святых на  день рождения. Дед был масон, и масонство не осталось без влияния, как я позже понял, и на отце. Масоном был и близкий друг деда и бабушки – доктор Бунге в Киеве (отец учёного-эконом[иста] и государственного деятеля – мин[истра] фин[ансов] и позже чл[ена] Гос. Сов[ета]).» –  Бунге Христиан Георгиевич (1776-1857), доктор медицины с 1798, преподавал в Киевской духовной академии. Член масонской Ложи Соединённых славян.

Бунге Николай Христианович (1823-1895) в 1887-95 председатель Комитета министров.

«3.VI.1937

Моя психическая жизнь ребёнком и молодым – да и в старости – была своеобразная. Я был лунатиком – боялся пространства – темноты. Эти страхи были связаны со слуховыми и зрительными (м.б. из-за сильной близорукости, которая выяснилась при поступлении в гимназию осенью 1874 года). Мне кажется, что уже в этих первых классах я носил очки. Раньше не обратили внимания. Ночные кошмары и лунатизм (как будто maximum действительно периодическим – м.б. с луной). Лунный свет на меня действовал странным образом. Я ходил и будил своим отчаянным криком. Я помню до сих пор – действительно, помню – но не только по рассказам (близких) и некоторые сны-бодрствования, теоретически, мне кажется, интересные, и хотя несколько раз я это рассказывал, мне помнится – и в письмах – но все же хочу связно записать и сейчас, т.к. прошлое в разные времена окрашивается и вспоминается различно.

«Лунатизм» у нас наследственный. В слабой – очень слабой – степени передался и моим детям. Отец и дед – по-видимому – в большей степени.

Сны, кошмары, от которых я просыпался, были разного характера:1) кошмарные сны, терзавшие меня тем, что происходило с близкими и дорогими… (фраза не дописана; ею запись, последняя в июне, обрывается. См. стр. 7, 315). Дальнейшего развития этой темы в Дневнике не будет.

 

Письмо В.И.  от 17 июня, где он пишет о намерении на Конгрессе «Ввести в геологию число (время)», Б.Л. получит почти через месяц, накануне Конгресса, где присутствовать ему так хотелось! Или хотя бы подписаться на печатные материалы Конгресса!.. От него писем В.И. тоже не получал – причины этой заминки и потери выяснятся в конце июля…

Воспользуемся этим окном для прощания с Александрой Васильевной Баулер-Вебер-Гольштейн, её  письмо, четвёртое за 1937 год – и последнее – Г.В.Вернадскому, Георгию-Гуле, написано ею 10 июня. Удивительным образом её последние заботы аукаются  нашим заботам  сегодняшним…

Как обычно у неё – вначале адрес: «14, rue de Montmorency Boulogne-sur-Seine.

Дорогой друг Георгий и неизменно милый Гуля,

Твоё письмо от 29-го имело для меня большое значение: ты меня устыдил. Я начала свои воспоминания о Др. и забросила. Всегда у меня есть чувство – “a quoi bon?” в соединении с вечным чувством, что то, что пишу, скверно написано, никому не нужно и т.д. Когда же написал, что просишь прислать эти воспоминания тебе, я решила, что написать их надо, что они кому-то, значит, нужны, и вот разобрала эту кучу рукописей, нашла женевскую речь, начало воспоминаний и приготовилась серьёзно работать.

Посылаю женевскую речь. Она была сказана в тот день, когда хохлы прибили торжественно доску к дому, где жил Драгоманов, где написано: “Mikhailo Dragomanow – patriot ukrainien”, этим и объясняется окончание моей “речи”. Не знаю, поймёшь ли ты мои каракули, ведь это был спешный перевод по-русски написанной речи, когда хохлы просили (правильно) говорить по-французски. Это шпаргалка, по которой я говорила.        Мои воспоминания будут только более подробным развитием этого конспекта, кое-что, вероятно, прибавлю.

Пока крепко обнимаю и тебя, и Нину.

Твоя А.Гольштейн.»

Начало темы воспоминаний о Драгоманове М.П. – в  пасхальном письме А.В. к Георгию, втором за 1937 год (стр. 446); повод «женевской речи» – в её письме  от 27 мая  (третьем), приводим частично. – «Год или два тому назад украинцы в Женеве устроили собрание в честь Драгоманова и вызвали туда меня. Пришлось говорить по-французски. В первый раз в жизни говорила публично – я не умею – пришлось написать и читать тайком. Если эту рукопись найду, то пришлю тебе. Хохлы мною остались довольны.

С письмами Драгоманова делай, что хочешь: они твои теперь. Я знаю, что ты не способен комментировать их как-нибудь обидно, что ли, для моего умершего друга.

Радуюсь, что живёте хорошо, теперь это явление редкое…»

Надо помнить – событие это женевское совершалось на фоне Украины П.П.Постышева и его «троцкистов». До чего своевременны были бы теперь такие Воспоминания Александры Васильевны с её российским украинством и в духе её сердечных писем рассудительных! Ведь отрыв Украины суть продолжение попыток убить Россию, попыток тщетных доныне и погибельных для орудий убийства…

Самочувствие Александры Васильевны, отношение к близким и жизни её последних лет – в сердечном исповедальном письме осени 1932 года в Прагу к Нине, сестре Георгия – взор у А.В. прямой, спокойный, сердце чистое. (Её «кровная ненависть, непримиримая» к убийцам  России оправдана, если внятно видеть – именно из Европы – Россию 20-х годов.) Письмо нами приведено полностью, страницы 359-361.

С другом Владимиром именно в  украинском вопросе Александра Васильевна обрела бы полное взаимное понимание и сочувствие. Это могло бы взбодрить обоих. Академик пребывал в нездоровье и некоторой потерянности…

Письмом от 30 июня он известил Б.Личкова о неполучении рукописи его книги «Движение материков и климаты прошлого Земли», о 5-м издании которой успешно хлопотал в Издательстве АН.  Сообщил об улучшении своего здоровья и намерении после Конгресса вместе с Н.Е. поехать к внучке…

(Продолжение следует)

Борис Белоголовый 

 Ссылки на части 1,2,3.

https://archive.voskres.ru/literature/library/belogoloviy.htm

https://archive.voskres.ru/literature/library/belogoloviy1.htm

https://archive.voskres.ru/literature/library/belogoloviy2.htm

 Ссылки на часть 4.

https://voskres.ru/literaturnaya-stranica/biblioteka-literaturnaya-stranica/po-doroge-k-noosfere-2/

Русское Воскресение

Последние новости

Похожее

Приятели

Как-то раз, в начале июля, собирала я подосинники возле забора, выходящего на соседнюю дачу. Камушек упал ко мне сверху в корзинку, ударил в крепки подосинник. Откуда? Кто это может быть?

Наш Пушкин

Первая мировая война, окончание которой мы отмечали в ноябре 2018 года, просматривая передачи Евровидения, а кому повезло, видя все своими глазами…

Взрыв на реке Вилие

Рассказ человека, который не погиб во время Великой Отечественной войны, тогда как часть его, увы, так и остается "без вести пропавшей" по сей день, вместе с теми, кто тоже "без вести"... Иван Тимофеевич Кузнецов всю свою жизнь старался вернуть память павшим и себе...

Мгновенья прекрасной и яростной жизни

...Потом был поставленный студенткой Лиозновой институтский спектакль«Кармен», где Инна Макарова танцевала придуманный Лиозновой испанский танец. Герасимов как раз ставил «Молодую гвардию». Позвал Александра Фадеева. Тот увидел и сказал: «Это же Любка Шевцова!»...