Вот такой он и есть – вологодский писатель Анатолий Ехалов. Большой, кряжистый, мало разговорчивый, пока его не спрашивают. А еще зоркий, сквозь крестьянский. От его глаз ничего не скроется – ни плохое, ни хорошее. Человека стороннего сразу же разглядит, на что тот способен.
Рожденный вологодским, Ехалов никогда не изменял своей стороне, которую познал вдоль и поперек и которая остается почти что сказочной загадкой для нас, живущих далеко от Вологды, своим говором, своими традициями, своими песнями и людьми — людьми, схожими на сказочных героев, на частушечных балагуров, но твердыми на душу и сердце: мимо хорошего не пройдут, плохого ни себе, ни другим не позволят. А уж трудолюбивые, а уж смекалистые, а уж подковыристые какие – не сыскать таких ни где в России-то.
Такой и Анатолий Ехалов – Анатолий Константинович Ехалов. Писатель, наделенный необыкновенным разумом родину свою любить и людей, среди которых живет. Живет и никак не может привыкнуть к разумению народному.
Да что я говорю! Вот давайте-ка почитаем самого писателя. Что для примера взять? А вот хотя бы его «Зеркальную деревню».
«У одного моего товарища были в деревенском хозяйстве три курицы. И вот стал он догадываться, что в этой цепи: яйцо и курица, не хватает третьего звена: петуха.
Без петуха уж который год не было у куриц потомства…
А сделав это открытие, он собрал котомку и отправился ко мне… Покупать петуха на птичьей фабрике.
Товарищ в подарок привез мне рыбный пирог из ржаной муки… С хариусом. Корка пропечена, промаслилась, из-под корки дух рыбный да луковый исходит, с ума сводит. А как открыли… Там три этакие рыбины лежат во всю длину пирога, толстенные, икряные…
– Да где ты таких хариусов натягал? Каждый по килограмму, не меньше…
– На реке. Где еще…
– В вершу попали?
– Руками взял.
– Слушай, такой рыбы в вашей реке давно уж нет. Открой секрет…
– Вот и я думал, что нет. А как-то по осени, ушла вода, пошел я окуней надергать, да смотрю, на омуте воды нет, камни обнажились.
А воды меж ними – чуть-чуть. Стал я с камня на камень прыгать, а на одном подскользнулся и и упал на коленки. Вижу, камень тот как-то неуверенно лежит… Качнул я его – шевелится, качнул второй раз, а он и отвалился.
И вижу, под камнем том – дыра, а в дыре той вода темная, зыбучая, так и клокочет. И только хотел было я удивится, как тут из нутра этой дыры, из самой глубины ее вылетает огромный хариус и трепещется на мели меж камней. За ним второй, третий…
– Вот, думаю, удача! Свезло.
Побежал домой жарить добычу. Жарю и думаю, а что же это там за дыра была? Похоже, под нашей рекой еще одна река есть.
Стал я к тому камню наведываться. Откачу его, и начнет мне прямо в руки прыгать рыба. То хариусы, то щуки, то головли, бывает лещ, какой вывернется. Река та битком рыбой набита.
Как-то притащил жердь метров на шесть, стал ее пихать в дыру, а дна нет. Потом выхватило у меня из рук ее течение и унесло под землю. Точно, под нашей рекой еще одна река есть. Запасная.
И такое меня тут любопытство забрало, что решил я эту загадку сам разгадать. А что, думаю, если мир наш зеркальный. И всему сущему здесь есть зеркальное повторение там?
Разгреб я пошире эту дыру, так чтобы самому было пролезть, разделся до трусов, набрал побольше воздуха в легкие и… нырнул.
Как будто в кипяток попал, потом в ключевую воду, потом в парное молоко… И вот выныриваю на поверхность, солнце сияет, небеса голубеют, птицы радостные летают, вода плещется ласково… А из нее хариусы прыгают свечками, стрекоз ловят…
Подплыл я к берегу, лег на песок и блаженствую…
Надо мной деревня стоит на высоком берегу. Вроде бы знакомая деревня, да не наша. Уж больно в ней хорошо все. Поля колосятся, коровники целые стоят, коровы у реки на заливных лугах пасутся, крыши – под железом, домики – крашены, обочины у дороги выкошены, заборов нет, дети по улице носятся, что стаи воробьиные, веселятся.
Пошел я по улицам прогуляться. В трусах-то.
Никто мне замечания не делает.
Мужики с удочками с реки идут – трезвые, бабы встречают их с поцелуйчиками…
На огородах – полный порядок. Помидоры красные, перцы желтые, огурцы – зеленые…
Собаки – деликатные, лают в пол голоса, продавщицы в магазине и в палатках – вежливые, аж противно.
– Что же, это у вас в зазеркалье всегда так? – Спрашиваю.
– Да что вы! Это у нас праздник вежливости сегодня. Месячник доброго слова был объявлен. Завтра заканчивается. Ты, это, на всякий случай, в трусах-то не задаливай тут. А то попадешь завтра на наших мужиков – наваляют под первое число.
– А вот оно что…
– А почему у вас такой бардак на производстве? И коровы пасутся в лугах, и скотные дворы целы, и мастерские. И сушилки даже… Да и поля засеяны…
И маслозавод, вижу, работает. И пекарня. И даже роддом свой… Клуб…
– Да, знаем, – отмахиваются. – Упущение наше. Не успели развалить. А ты сам кто такой?
– Я то? Проверяющий с той стороны от партии и правительства уполномочен, – соврал я.
Тут подскочили ко мне крепкие мужики, раскачали меня за руки-ноги и в реку бросили.
Снова я, как будто в парное молоко попал, потом в кипяток, потом в ключевую воду, и выкинуло меня пробкой на своей родимой стороне возле развалин скотного двора.
– Вот, думаю, – я про эту зеркальную деревню никому не стану рассказывать. Ты – первый. А то набегут люди, начнут камни ворочать, сверлить, бурить, копать… Комиссии понаедут, проверяющие. Скоро и той деревне конец придет. Приватизируют и по миру пустят.
Пусть себе стоит. В случае чего будет куда эмигрировать.
Тут привезли с птицефабрики петуха.
– А камень где этот? Я бы тоже не прочь в зазеркалье попроситься…
– Не скажу. Сам приезжай. Найдешь меня по крику петуха… Вон он какой голосистый. Чисто Киркоров».
Коротенький рассказ, а умности в нем море безбрежное. Я сам пятьдесят лет прожил в деревне, и до сих пор не могу отделаться от чувства, что продолжаю жить среди необыкновенных русских людей. Их никто и никогда не учил, а уж тем более, не призывал любить свою родину — они землей жили и с любовью к Богу в землю уходили. Как ехаловские мужики и бабы.
Потому-то на фестиваль «Бородинская осень» Анатолий Константинович привезет свои фильмы «Хлебная болванка», «За северным ветром», «Хождение встреч солнцу», «Артельские закулисья» и, конечно же, «Горячее сердце Ивана Милютина». На последний фильм особенно стоит обратить внимание — он о человеке, который просто жил на вологодской земле и не знал, что жизнью своей украшает ее. Как украшали Родину свою Вологодскую Василий Белов, Ольга Фокина, Николай Рубцов, Сергей Викулов, и их дело продолжает Анатолий Ехалов.
Посмотрите и послушайте, как Ехалов рассказывает о своем земляке – о земле своей русской.