Дорогие друзья. В бот приходит десятки заявок в день. Читая их, невозможно оставаться в стороне, – столько там боли и не умершей надежды. Если человек один на один с горем, оно его раздавит, не даст жить. Но если найдутся люди, хоть кто-то, если кто-то подставит плечо, ладошку, просто скажет доброе слово, беда делиться на всех и нести её становится легче. Из бота:
«Здравствуйте. Маму жены вывели из Поддубного наши военные. Слава Богу, жива-здорова. 30 км шла пешком, переплывала речку… В общем, уже в Донецке.
Спасибо, что откликнулись..»
И дальше слова благодарности. А мы лишь передали просьбу на эвакуацию военным. И они особо ничего не сделали, только приняли маму, когда она уже сама вышла. Но люди благодарят. Так и работаем: где-то получается самим, где-то обращаемся к военным, к разведке, к комендатуре, администрации, подставляем свою ладошку. Люди обращаются к нам с такими словами надежды, словно мы последняя инстанция после равнодушия всяких отписок и закрытых дверей в кабинеты. Делятся со своей болью, делятся радостью, если что-то получилось, делятся тем, что может помочь другим выжить. Из бота:
«В Дзержинске, от бисовской шахты, идёт дорога на микрорайон. С левой стороны был жёлтый магазин небольшой, и дальше по дороге сразу переулок Кременчугский. Там был второй дом от края с зелёной крышей. Во дворе сразу было два дома. И вот в том, втором доме, был подвал, толщина потолка почти метр. Вход был и с дома им улицы. Рядом через забор, с боку и с огорода была вода в соседних сараях. Люди спрятали эти колодцы от посторонних глаз. Знаю, что в городе тяжело с водой, может это поможет ребятам хоть как-то. Вдруг сумеете найти.»
***
В Дзержинске есть мирные, которые иногда выходят на связь через Старлинги военных. Мы тоже передали в Дзержинск Старлинги. Может, кому-то дадут позвонить. О местах нахождений мирных, даже о районах, писать в канале не будем. Просто фамилии, кто жив. И кого вывели. ПВРам завозим и будем завозить все необходимое, помогать лично. Не стесняйтесь, пишите. Очень много людей, неравнодушных к вашей беде. Все сообщения в бот читаются, заносятся в списки по приоритетности. Очень много просьб по телам.
Дорогие наши, все понимаем, но всему свое время. Чтобы эвакуировать тело, нужна машина, а она сгорит ещё в десяти километрах от города. Сами в Дзержинск должны ещё зайти в начале сентября. Но все по обстановке.
Щербиновка – пока терпите. Туда никак. Микрорайон – есть маленькая возможность через военных. Центр – очень тяжело. Дружба – тоже. Всего у нас в поиске по городу 215 человек. Несколько человек нашли, связали с родственниками.
По Покровскому направлению. Сделали, что могли. Очень тяжёлые бои. Эта война надолго, если не менять принципы контрактовки. На бессрочный контракт идут единицы. На годовой пошли бы сотни. И некоторые командиры старались бы ценить людей, чтобы те продлевали контракт, а так – они бояре… «А че там, – Родина ещё пришлёт». Нехватка людей для больших дел. Но это другая тема.
Очень мало смогли сделать по Часов Яру. И вообще, больше не смогли, чем смогли. Но – «спасешь хоть одного, спасешь целый мир», – так говорили древние. Этим утешаемся. Следующая поездка – 7 сентября. Очень жаркая будет осень, предельно жаркая.
В Донецке тяжёлое положение с водой. В Куйбышевском районе на улицах поставили огромные бочки на 5 000 литров. Народ набирает воду. Приходят люди на следующий день, а краников у бочек нет. Кто-то за ночь снял. Район без воды. Поставили новые краны и привязали их цепью – повесили таблички – «Люди, оставайтесь людьми». И ведь понятно, что не продавцы бутилированной воды их сняли, а свои же местные ждуны. И думаешь, – люди приезжают сюда, чтобы умереть за твоих земляков, соседей, родных, за тебя самого. И сидел бы ты сейчас где-нибудь под Покровском, забившись в подвал, а мы бы думали, как, рискуя собой; рискуя, что дети наши останутся сиротам, тебя вытащить – совершено незнакомого нам человека. А ты радуешься, что донецкие бабушки, судьба которыми и так наигралась, как с куклами, плачут теперь без воды. Есть нечто большее, чем ненависть и политика.
Часов Яр на рассвете… Вот ещё фамилии выживших, (во всяком случае до недавнего времени). Район указывать не будет.
Соломонов Иван Владимирович 1963 г.р..
Жарова Елена Владимировна 1970 г .р.(это брат и сестра).
Туринов Виталий.
По крупицам…. По тому направлению есть подвижки в сторону Майского. Оттуда все летит и проникает. Если так дальше пойдёт, в городе можно будет по полной искать всех людей: мервых и живых.
По Дзержинску – заявок на военных, пропавших без вести на данный момент – 125.
***
Как посорились Иван Иванович с Иваном Никифорочем.
(Не Гоголь).
Наши болезни…
Это могло случиться на любом участке огромной ЛБС. Вот оно и случилось в прифронтовом городе N. Прифронтовой город – много военных, много важных объектов. И вот там стояла группировка войск, – та, которая даёт основной результат на фронтах. В городе дисциплина, порядок, все серьёзно, много блокпостов, журналистам запрет. А потом группировку сняли и отправили вперёд – штурмовать дальше. А их место заняло другое подразделение из региона России.
Но первая группировка оставила в городе блокпосты. Для порядка. И вот, едет как-то генерал подразделения, которое зашло. Грозный представитель высшего командования. А его на блокпосту останавливают. Наверное, у высшего командования представление, что в голове каждого бойца есть такой маячок, он за пять километров должен понимать, что едет начальство. Возмутила генерала эта остановка. Вылез, орёт. Как это так – его, генерала, остановили какие-то запыленные, загорелые бойцы. Начинается разнос этих солдат, их командиров, их мам. В следующий раз картина повторяется – генерала останавливают, он не останавливается, и бойцы начинают стрелять. Вверх. Что было дальше – несложно представить: «Как посмели, сгною… растопчу…» – Тогда командование той группировки, что оставила посты, говорит: «А какой тогда смысл блокпостов?» – и снимает их всех. Типа: «Ваша зона ответственности, вы и ставьте, пусть ваши бойцы перед вами хоть ковровую дорожку разматывают». – В результате город остается вообще без блокпостов. И любой может приехать, снять что-нибудь на телефон, и переслать страсть, как любопытным ГУРовцам. Сейчас, надеемся, обстановка наладилась.
Смысл. Есть настоящие генералы, и есть баре, у которых сознание не изменилось с танковых биатлонов. Подумалось: вот если бы Жукова или Рокосовского – гордыни у них, полагаю, тоже хватало, и орать они могли почище нынешних – на посту, не взирая на кортеж, остановили? Поблагодарили бы бойцов за бдительность. А если бы не остановили… Снесли бы все их командование. Потому что понимали, что победить можно только так. Это же война, тяжелейшая, кровавая, а не игрушки в солдатики, и не стрелки с растопыренными пальцами.