Много лет Россия, возникшая на развалинах Советского Союза, лихорадочно искала пути в «мировое сообщество» при помощи «общечеловеческих ценностей», рынка и «суверенной личности». Судя по тому, что под «мировым сообществом» понимается «большая семерка» и пресловутый «золотой миллиард»; ясно понимая, что «общечеловеческие ценности» пустая абстракция, вполне приемлемая для лексики какого-нибудь С.А. Ковалева, но недопустимая для государственной стратегии; наблюдая за тем, что вытворяет «суверенная личность» над обществом, хозяйством и простыми нормами нравственности, можно уверенно прогнозировать, что поиски всех тех благ, о которых свободные от морали средства массовой информации и политические демагоги талдычат столько времени, закончатся погружением России в историческое небытие как естественную цель всего радикально-либерального реформирования государства.
Не менее характерно и то обстоятельство, что по мере все большего осознания тупиковости капиталистической реставрации инвективы в адрес Советского Союза возрастают по экспоненте. И ладно, если бы праведный гнев борцов за свободный рынок обрушивался на официальный атеизм или идеологическую немощь партийного руководства. Об этих фундаментальных пороках советской государственности и ее философско-политической доктрины предпочитают говорить походя, что тоже объяснимо, поскольку в противном случае все т.н. «шестидесятники» окажутся птенцами хрущевской оттепели, которая в сути своей была второй волной сатанинского богоборчества, охватившего страну в 20-е-30-е годы. А вспоминать идеологическую стагнацию коммунистического режима не желают потому, что нынешняя идеология российской псевдогосударственности в теоретическом отношении на порядок ниже любого «исторического решения» любого съезда КПСС.
В сути же своей, указанные приключения сумеречного сознания последнего десятилетия объясняются тем, что победители августовского революции (контрреволюции) 1991 года, ринувшиеся в «мировое сообщество», отказали не только СССР, но и Российской империи в праве на генерирование культурно-исторического контекста национальной жизни, определив нашу многовековую трагическую и героическую историю как «тысячелетнюю парадигму несвободы». Чем продолжают тешиться и до сего дня, явно рассчитывая безнаказанно продолжать собственные внеморальные социально-экономические эксперименты над страной и народом.
Между тем, Российская империя и Советский Союз были формой и способом многонационального бытия народов и в этом смысле преподали великий урок всему человечеству. В отличие от западной буржуазной цивилизации, упраздняющей национальную целостность во имя торжества атомизированного общества (по точному выражению Герберта Маркузе – толпы одиноких), Советский Союз сохранил этносы как субъекты исторического действия, следовательно, сохранил и развил традиции и культуру народов, народностей и этнических групп как источник общегосударственной культуры. За годы советской власти были переведены на русский язык (т.е. стали общесоветским и общечеловеческим достоянием) эпос и фольклор абсолютного большинства этносов Советского Союза и это делало их реальными участниками всечеловеческого творчества. Видя сейчас деградацию переводческих центров и культуры перевода, невольно приходишь к выводу, что этносы неуклонно выталкиваются в этно-культурные резервации и, вероятно, недалеко время, когда акын и шаман снова будут главными носителями культуры юрт, чумов и саклей. Кстати, за годы советской власти на русский и другие языки народов Советского Союза были переведены лучшие произведения мировой культуры, что естественно обогатило все наши народы. А если у кого-то появится желание поговорить о жестком идеологическом контроле, то можно посмотреть на тот мутный поток литературной дешевки, который хлынул в Россию еще с перестроечных времен, и вопрос об идеологической диктатуре в области переводов можно считать исчерпанным.
Громадным завоеванием Советского Союза были всеобщая грамотность и демократизм среднего и высшего образования. Право на получение образования, декларированное в Конституции, выполнялось неукоснительно, а конкурсная система позволяла принимать в вузы действительно знающих, образованных и стремящихся к творческой работе молодых людей. Выпускники советских вузов гарантированно поступали на работу или, при наличии творческих способностей, продолжали образование в аспирантуре. О качестве самого образования нужно судить не по нынешним агиткам о примитивизме выпускников школ и вузов, а по величайшим достижениям советского военно-промышленного комплекса и фундаментальным разработкам академической науки, которые по многим направлениям не могут превзойти научные центры «стран передовой демократии». И даже спустя десять лет после развала великой державы творческий и научный потенциал советской высшей школы оказался столь мощным, что Запад целенаправленно ведет работу по переманиванию наших выпускников вузов в свои научные и промышленные центры. И еще долго будет этим заниматься, не будучи способен реформировать собственную систему образования.
Само собой разумеется, что в условиях высокого образовательного уровня общества и свободного овладения достижениями национальной и мировой культур, значительное развитие получила и художественное творчество. Здесь можно перечислять десятки имен, составляющих гордость нашей культуры и всего человечества. И среди них первым по таланту и глубине постижения народной жизни был и остается Михаил Александрович Шолохов, создавший «Тихий Дон», без которого нельзя понять ни русский национальный характер, ни национально-государственную трагедию гражданской войны. Эпос ХХ века, каким является роман М.А. Шолохова, стал величайшим достоянием мировой культуры и свидетельством человеческого гения. Любителям же посудачить о партийной ангажированности М.А. Шолохова, напомню, что «Тихий Дон» по-народному глубоко антиреволюционен и столь же по-народному отказывает «контрреволюции» в праве представлять всю национальную целостность. В самом глубоком политическом смысле «Тихий Дон» – эпос о народе без государства, взыскующем государство, и вот о чем, прежде всего, стоило бы думать политическому руководству послеельцинской России.
Уж кто был действительно партийным пропагандистом, так это американский полуподданный Е. Евтушенко, воспевший Братскую ГЭС и казанского сироту Володю Ульянова. И А. Вознесенский, с придыханием писавший о Ленине в Лонжюмо и на дензнаках, тоже был из славной плеяды партийных писателей. И Д. Гранин со своим пустозвонством в романе «Иду на грозу», и А. Рыбаков со своим Крошем, и вся диссидентура, успешно поработавшая на КПСС в серии «Пламенные революционеры»,– они и многие другие создавали как раз ту псевдокультуру соцреализма, которая была страшно далека от народа, но вполне логично послужила фундаментом для рыночной идеологии и рыночной культуры.
Подлинно национальная культура реализовывалась в произведениях Г. Свиридова. В. Распутина, В. Белова. Н. Рубцова, Ю. Кузнецова, М. Карима, Н. Лугинова, Р. Гамзатова, И. Машбаша и всех, кто писал по велению сердца и в меру таланта о народе и для народа. Дожившие до наших смутных дней, эти и другие художники продолжают быть выразителями национального самосознания, тем самым подтверждая, что совесть выше капитала, а народная душа куда мудрее глобализма и монетаризма, помноженных на национальный нигилизм. И именно потому, что народ живет не по указке властителей, а по внутренним нравственным законам, именно потому, что Господь создал Древнюю Русь, Российскую империю, Советский Союз и даже нынешнюю Российскую Федерацию для чего-то большего, чем демократия и плюрализм, я убежден, что Россия опамятуется, а власть поймет, что она сильна лишь при опоре на Традицию и национальную волю, русская культура, культура всех народов нашей Родины еще скажут свое слово для самих себя и для всечеловеческого единения.
Апрель, 2001 г.