“Великий муж русской грамматики” Барсов Антон Алексеевич (1730 – 1791)
“Память его почтенна не по одной обширной учености, которою
ознаменованы все сочинения его, но и по возвышенной душе,
исполненной честности и добродетели, которые таились под
суровою наружностью, свойственной твердым характерам. Он
столько любил науки, занимаясь ими всю жизнь свою, что не
хотел никогда расстаться с ними; не хотел променять их на
блистательные почести”.
К.Ф. Калайдович.
Антон Алексеевич Барсов родился в Москве в 1730г. Отец его, Алексей Кириллович, родом из Ярославля, учился у Софрония Лихуда. Он был известным ученым-языковедом Петровского времени и переводчиком с греческого языка. Служил А.К. Барсов директором Синодальной типографии, справщиком библейских текстов, а также учителем греческого и латинского языков в Славяно-греко-латинской академии. Антон Алексеевич рано потерял своего отца, схваченного по навету и умершего в заключении.
Антон Алексеевич Барсов получил образование сначала в Славяно-греко-латинской академии, а затем с 1748 г. в гимназии при Академии наук в Санкт-Петербурге. В этот год Елизавета Петровна повелела набрать из церковных училищ наиболее способных в латинском языке и других науках учеников. В Москву с этой целью был отправлен В.К. Тредьяковский. Он выбрал несколько учеников, среди которых был и Барсов. Впоследствии Барсов вполне оправдал выбор Тредьяковского. В Академическом университете учителями А.А. Барсова были Рихман, Тредьяковский, Ломоносов. Своими знаниями и прилежностью он вызывал похвалы у многих преподавателей. Академик Фишер, преподававший словесные науки, так отозвался о своем ученике: “Барсов очень остроумен, и легко нечто может приметить, понять и выдумать может. Он как в словесных науках, так и в философии с равною добротою упражнялся, и думаю, что он в каждой другой науке, а именно к которой он охоту имеет, со временем превзойти может”. Когда студентам было предложено выбрать курс наук для продолжения обучения и совершенствования в какой-либо области знаний, Барсов выбрал философию и астрономию. В 1753г. он окончил гимназию со степенью магистра и некоторое время обязан был преподавать там математику и заниматься переводами научных сочинений, которых в то время на русском языке было очень немного.
Когда в 1755г. открылся Московский университет, куратор его И.и.Шувалов по выбору президента Академии наук графа Разумовского пригласил А.А.Барсова занять кафедру математики, философии и свободных наук для обучения студентов латинскому языку и математике. Однако в 1761г. Барсов по поданному им прошению перешел на кафедру красноречия, то есть русской словесности, в должности профессора и занимал ее в течение 30 лет. При торжественном избрании своем на эту кафедру он говорил речь на русском языке «О пользе красноречия в Российской империи» (тогда более принятым было произнесение речей перед университетской аудиторией на латыни). Произнесение публичных речей от имени преподавателей университета было его обязанностью, как профессора красноречия, а также как искусного оратора, прекрасно владеющего русским языком. Сохранилось довольно значительное число речей Барсова, произнесенных им по различным поводам. Они были признаны образцовыми и переиздавались даже в 1819 г.
В преподавание русской литературы Барсов вводил исторический принцип. Разбирая конкретное литературное произведение, он давал своим слушателям сведения о жизни писателя и об эпохе, в которую он жил. Барсов был знатоком современной ему русской литературы, считая наивысшим ее проявлением сочинения Ломоносова, поэтому, читая литературу классическую он не забывал российскую литературу и русский язык, сравнивая литературные приемы классических и русских поэтов. Иногда Барсов вводил в преподавание и российскую грамматику, “чтоб слушатели его упражнялись в переводах и сочинениях на латинском и российском языках”.
В университете Барсов был одним из самых любимых и уважаемых студентами профессоров, несмотря на его неизменно грозный вид. Вот две выдержки из воспоминаний о барсове его студентов: «Старик был немного низкого роста, кубической толщины, имел огромное лицо и парик, профиль овальный, большой нос, от полного лица обвислые щеки, толстые выпуклые глаза, язык с присыком, говорил красно, писал сухо. С природною ему важностью соединял шутки и насмешку; богатый имел запас пословиц, бывал попеременно угрюм и весел; двойным оружием грозен был для всех. Не щадил едких упреков студентам в отлучках, в ошибках или рассеянии: “Добро пожаловать! Что, сударь, на вас голова или чайник?” Ошибся ли кто в анализе, в выговоре… или в сочинении на слове пропустит букву, или запятую в письме, передразнит, переиначит и шумит: “По вашему это малость! Нет, Сударь! из малого составляется большое… Какой из вас будет студент?”». Другой его ученик, писатель М.Н. Муравьев, вспоминал: «Нрава он был непорицательной честности и важность его не мешала добросердечию и приятности обхождения. Он был уважаем в публике московской и имел приятелей в отличном классе людей». Н.М. Карамзин, большой почитатель Барсова, писал, что именно он научил его задумываться над словом. В своей небольшой статье о Барсове Карамзин показал человека, увлеченного одной всепоглощающей стратью к грамматике. Из-за этой страсти он лишился одного глаза и однажды, составляя для начальства документ и задумавшись над одной грамматической трудностью, был вынужден некоторое время голодать, сидя взаперти. При этом он считал, что грамматик должен учитывать явления живого разговорного языка и “должен быть добродушным и жалостливым, особливо к стихотворцам”.
Кроме того Барсов долгое время был цензором университетских изданий, издателем и редактором Московских ведомостей, инспектором гимназий при Университете, а также в 1763г. по проекту И.ИБецкого сочинил Устав московского воспитательного дома. По мысли авторов проекта из несчастных брошенных младенцев в результате разработанной ими системы воспитания и образования должны были образоваться люди, полезные обществу либо своим ремеслом, либо умственной деятельностью.
В 1767г. Барсову было поручено написать для Комиссии по новому Уложению многие пункты по статье о дворянстве. Этот его труд не остался незамеченным. ЕкатеринаII, собираясь писать свои «Записки», касательно российской истории, обратилась к И.и.Шувалову, и тот, в свою очередь, поручил Барсову сделать выписки из различных летописей, начиная с записей под 1224г.
По поручению Комиссии народных училищ А.А.Барсов написал «Российскую грамматику». Это поручение совпало с избранием его в Российскую академию, однако работе по словарю, в которой он также принял участие, Барсов предпочел написание учебника, которое его поглотило совершенно, он весь погружался в грамматику. Н.М. Карамзин писал, что, он “живет единственно для склонений и спряжений, божится родами и видит во сне наречия”. Работа заняла период с 1785 по 1788 гг. В представленном комиссии обширном опусе автор предлагал очень оригинальные усовершенствования, по тому времени просто революционные. Например, предполагалось исключить буквы Ъ и И, заменив их соответственно на Ь и I (такую же реформу предлагал и В.К. Тредьяковский). Предлагал он также исключить θ как не имеющую отличий от Ф, а также упразднить Ъ после согласных в конце слова. В грамматике предложено ввести знак iо для обозначения ударной гласной в словах мед, лед (лишь позднее Н.М. Карамзиным была предложена для таких случаев буква ё). В работе над грамматикой Барсов учитывал взгляды современных ему европейских филологов и, конечно же, опирался на труды Ломоносова и Тредьяковского, но не дословно им следовал. Ф. Буслаев писал, что Барсов “оказывается в своей грамматике достойным последователем Ломоносова”. Грамматика не была напечатана, так как, предложенная в ней реорганизация системы орфографии испугала комиссию. Как пишет Евг.Болховитинов, «мнение и привычки публики остались непреодолимы». Комиссия поручила сделать из грамматики Барсова сокращения, а новую грамматику поручила написать другому автору.
В соответствии со своими правилами Барсов написал в 1768г. “Азбуку церковную и гражданскую с краткими примечаниями” и статью «Свод бытий российских», напечатанную в Московском журнале в 1792г. Н.М.Карамзиным. Последняя представляет своего рода хронологический указатель событий русской истории, составленный им по летописям и по истории Татищева. Это был своего рода начальный этап задуманного труда, состоящего в расписывании всех возможных источников, содержащих сведения по истории России. В результате Барсов предполагал получить обширный полный материал для историков.
Барсов изобрел также способ сокращенного письма на русском языке. Об это он написал и представил написанную на латинском языке диссертацию «De Brachygraphia». В ней он предлагал многие слова, особенно имена собственные и часто повторяющиеся, писать кратко, а некоторые – одной-двумя буквами. В периодических сочинениях Академии наук, «Академических известиях», издававшихся с 1779 по 1781гг. некоторые статьи печатались по правилам А.А.Барсова.
В 1770г. было издано «Собрание 4.291 древних русских пословиц». Этот труд Барсова был одной из самых ранних попыток собирания русских пословиц.
А.А. Барсов пользовался уважением в литературных кругах. Его глубочайшие познания в русском языке и словесности сделали его членом многих научно-литературных обществ, среди которых, учрежденное в 1771 г. И.И.Мелиссино при Московском университете Вольное Российское собрание (1771-1783). Барсов был его бессменным секретарем, а также издателем и редактором Опыта трудов Вольного российского собрания. В вышедших шести частях Барсов поместил тексты своих речей, а также изданные им памятники истории русского языка. Когда собрание было упразднено с организацией российской Академии, он становится ее двадцатым членом, вслед за Г.Р. Державиным. В 1789 г. в Москве Барсов вошел в Общество любителей учености, целью которого было – распространение знаний, просвещения. Был также Барсов иностранным членом Иенского латинского общества, образованного поклонниками латинского языка. Чтобы стать его членом необходимо было совершенно изъясняться и писать на латинском языке.
С Российской академией, как иногородний ее член, Барсов общался по почте, предпочитая все же передавать свои послания в академическое собрание с оказией, через людей, часто бывающих в Петербурге. Неоднократно замечания Барсова доставлял в академию И.И.Мелиссино.
Участие Барсова, человека, как он сам о себе говорил, “рожденного для грамматики”, в создании академического словаря было поистине бесценно. Он сообщил свои критические замечания в общей сложности на 7 листов словаря. В апреле 1784г. Барсов сообщил свои замечания и дополнения на букву А. Для грамматического отдела, в котором он состоял, Барсов прислал свои рассуждения о правописании Е и Ё, которые были прочитаны на одном из заседаний И.И. Лепехиным.
Одновременно с избранием Барсова в члены Российской академии ему было поручено составление руководства по русской грамматике, может быть этим, помимо жизни в другом городе, можно объяснить не очень большое его участие в составлении словаря.
Умер Барсов 21 декабря 1791г. в Москве и похоронен в Спасо-Андрониевом монастыре. После его смерти обширный архив его был куплен А.И. Мусиным-Пушкиным и сгорел, видимо, полностью в 1812 г.
Об Антоне Алексеевиче Барсове:
- Евгений (Болховитинов).Словарь русских светских писателей, соотечественников и иностранцев… М., 1845.
- Биографический словарь профессоров и преподавателей имп. Московского университета. М., 1855, т.I.
- СухомлиновМ.И.История российской Академии т. 4, СПб., 1874.
- Энциклопедический лексикон. 1836. Т. V, с 16-17.
- Карамзин Н.М.Великий муж русской грамматики / Сочинения. 1848. Т.8. С. 207-224.
Автор “Душеньки” Богданович Ипполит Федорович (1743 – 1803)
“Творец “Душеньки” будет известен потомству как
стихотворец приятный, нежный, часто остроумный и
замысловатый”
Н. Карамзин
Имя И.Ф.Богдановича известно в истории русской культуры прежде всего как автора поэмы «Душенька».
Он родился 23 декабря 1743г. на Украине, в местечке Переволочна в бедной дворянской семье. Первоначальное образование Богданович получил у своих родителей, когда же ему исполнилось 10 лет, его отвезли в Москву и определили на службу в юстиц-коллегию юнкером. Президент ее Г. Желябужский, увидя в мальчике стремление к наукам, дозволил ему одновременно с выполнением служебных обязанностей учиться в математической школе при Сенатской конторе. “Математика не могла быть наукою человека, рожденного для Поэзии; числа и линеи не питают воображения. Богданович, утомленный арифметикою и геометриею, отдыхал за творениями Ломоносова, которого лира гремела и пленяла тогда россиян” (Н.М. Карамзин)
Очень сильное впечатление на юного поэта оказал театр. Однажды он даже решился обратиться к директору Московского театра, которым, к счастью для Богдановича, был М.М.Херасков, с просьбой о зачислении его в актеры. Херасков отсоветовал ему это, указав на «неприличность актерского звания для благородного человека». Он поселил молодого человека у себя дома и записал его в Университет. Этот период жизни был чрезвычайно полезен для совершенствования И. Богдановича в поэтическом искусстве. Он учился в Университете и одновременно писал стихи, которые были прочитываемы Херасковым. Последний помогал юному поэту своими наставлениями и советами. Кроме Хераскова в тот период у него появился еще один покровитель – князь М.И. Дашков. Богданович вызывал сочувствие у людей не только своим талантом, но искренностью, добрым нравом и редким простосердечием. Как пишет Н.М. Карамзин: “Осьмнадцати лет он казался еще младенцем в свете; говорил, что думал; делал, что хотел; любил слушать умные разговоры и засыпал от скучных”. Добрый нрав Богдановича сказался в полной мере в одном происшествии. Однажды случился пожар в знакомом ему доме, и он, несмотря на глубокую ночь и плохую погоду, в одном камзоле явился предложить услуги семье, оказавшейся в бедственном положении.
С 1760г. при Университете начал издаваться журнал «Полезное увеселение», в котором Богданович печатал свои стихотворения. В 1761г. он был назначен надзирателем над классами в университетской гимназии, а в 1763г. редактировал издававшийся Е.Р.Дашковой журнал «Невинное упражнение». (Однако Н.М. Карамзин пишет, что издателем журнала был именно Богданович, а Дашкова лишь участвовала в нем своими сочинениями). В нем он также помещал свои небольшие стихотворения. Благодаря приобретенной известности сочинителя, Богданович был избран после восшествия на престол Екатерины II в члены Комиссии торжественных приуготовлений и сочинял надписи для Триумфальных ворот. В 1763 г. по протекции Е.Р.Дашковой Богданович вступил в штат графа П.И.Панина, государственного деятеля и дипломата, переводчиком.
В этот период наиболее широко раскрылось и литературное дарование Богдановича. Он печатает свои литературные произведения, а также переводы. Одним из наиболее удачных явился перевод поэмы Вольтера «На разрушение Лиссабона». В 1765 году он становится переводчиком в Иностранной коллегии, издает поэму «Сугубое блаженство» в трех частях, где в первой показывается картина золотого века, во второй говорится об успехах в гражданской жизни и науках, а в третьей – о спасительном действии законов и царской власти. Поэма эта, однако, успеха не имела.
В 1766 году И. Богданович был определен в должность секретаря посольства к Саксонскому двору, куда он отправился вместе с послом, князем А.М. Белосельским. Впоследствии Богданович вспоминал свою жизнь в Дрездене как чрезвычайно приятную. Блестящие собрания в доме кн. Белосельского, живописные окрестности Дрездена, живопись, с которой он познакомился в картинной галерее – все это оказало огромное влияние на Богдановича. Может быть здесь начал зреть в нем замысел “Душеньки”.
В 1768году Ипполит Федорович возвратился назад с тем, чтобы целиком посвятить себя литературной деятельности. В этот период он издает много своих оригинальных сочинений, переводов, а в 1778г. появляется вершина творчества Богдановича – поэма «Душенька». Он с удовольствием вспоминал впоследствии время работы над поэмой. В основе ее лежит греческий миф о любви Амура и Психеи, который был дополнен Апулеем и затем прозаически переложен на французский язык Лафонтеном. Н. Карамзин, анализируя поэму Богдановича, ставит ее выше прозы Лафонтена, говоря, что “Душенька” есть легкая игра воображения, основанная на одних правилах нежного вкуса”.
Поэма изменила и жизнь ее автора. Он стал известен в обществе, сама Екатерина II читала поэму с удовольствием и сама об этом сказала Богдановичу. Придворные старались оказать ему знаки внимания.
После “Душеньки” Богданович писал еще, но другие его произведения не были столь значительны. С 1775 по 1789 гг. он сочинил “Историческое изображение России” – “опыт легкий, несовершенный, но приятный” (Карамзин). Вышла у него также пара пьес для театра, сочинять которые его поощряла Екатерина. Печатает он и мелкие сочинения, среди которых стихотворение “Мне минуло пятнадцать лет”, ставшее народной песней.
В члены Российской Академии И.Ф.Богданович был избран в 1783г. по представлению О.П.Козодавлева. Он был одним из самых деятельных членов академии и усердно посещал ее собрания с 1789 по 1792гг. Для академического словаря он сделал выборки слов, начинающихся на букву Ф, а также участвовал в обсуждениях первых трех частей словаря. Материалом для выборок, пополнивших словник словаря Богдановичу послужили произведения А.П.Сумарокова. Он также выписывал из них примеры. Екатерина поручила И.Ф.Богдановичу собрать русские пословицы, которые были изданы в трех частях в 1785г. Однако сборник этот имеет тот недостаток, что собиратель решил многие из пословиц зарифмовать и превратить в стихи. Тем не менее из этого сборника были взяты слова для пополнения словника словаря и цитаты для иллюстрации значений. Когда же была издана первая часть словаря, то Богданович представил свои дополнения на букву А. К нему также обратились составители первого тома с просьбой дать свои дополнения из произведений Сумарокова хотя бы на буквы Б и В. Он отвечал, что “с радостию желает способствовать трудам академии и, сколько время допустит, доставлять свои примечания на лучшие места всех, не токмо стихотворческих, но и прозаических творений”. При обсуждении составленных предварительных словарных статей И.Ф.Богданович высказывал свои суждения по поводу значения того или иного слова. Примером может служить обсуждавшееся слово воскресение. Рассуждая о изначальном значении корня слова, он писал: “При исследовании корня какого-либо слова, подверженного сумнениям, нужно войти в историю человеческого разума. Корни самых ученых и избранных слов происходят и должны происходить от простых речений, знаменовавших вначале какую-либо простую вещь или какое-либо простое действие”. Много работал Богданович и в издательском отделе.
Стихотворная деятельность, работа в Российской академии сочетались с государственной службой: с 1786 г. Богданович служил в Государственном Санкт-Петербургском Архиве, а в 1788г. стал его председателем. В 1795г. он вышел в отставку и через год уехал в Малороссию под город Сумы, чтобы вести жизнь в кругу родных ему людей. Первые месяцы жизнь его была безмятежна, но здесь в возрасте 50 с небольшим лет он пережил сильную сердечную привязанность, о подробностях которой ничего не известно. Однако, можно предположить, что чувство его осталось без взаимности, так как в 1798г. Богданович переехал в Курск. В конце 1802г. он тяжело заболел и вскоре умер. Это случилось 7 января 1803г.
Об Ипполите Федоровиче Богдановиче:
- Евгений (Болховитинов).Словарь русских светских писателей, соотечественников и иностранцев. М., 1845.
- СухомлиновМ.И.История российской Академии т. 7, СПб., 1874.
- КрасовскийА.И.Опыт истории императорской Российской академии. СПб., 1849.
- Карамзин Н.М.О Богдановиче и его сочинениях./ Сочинения 1848. Т. 8. С. 378-410.
Историк волею случая Болтин Иван Никитич (1735 – 1792)
“Трудно припомнить русского исторического писателя, который
бы яснее сознавал, что старина живет в современном, и живее
чувствовал в старине корни современного.”
В.О. Ключевский.
В первую очередь имя И.Н. Болтина для исследователей XVIII в. связано с трудами по истории России, однако начало его жизненного пути было достаточно далеким от историографии. “О человеке, так много сделавшем для русской науки, с таким одушевлением и талантом писавшем о вещах, близких уму и чувству мыслящих людей России, русское общество забыло едва ли не в ту же минуту, как гроб покойного опущен был в могилу. Через несколько лет после его кончины потребовались большие усилия, чтобы добыть хотя самые краткие о нем сведения” – так писал М.И. Сухомлинов об этом замечательном ученом.
И.Н.Болтин родился около начала 1735 года (сведения о дате его рождения разноречивы) в родовом имении в с.Жданове Алатырского уезда. Фамилия Болтиных восходит к старинному дворянскому роду и ведет свою историю от мурзы Кутлубага, выходца из Большой орды, который переселился в Россию в XV в., крестился и получил имя Георгий, у него был сын по прозвищу Болта. Предки его отличались на военной и дипломатической службе, отец Болтина был стольником и владел весьма обширными помещичьими угодьями с сотнями крепостных в Нижегородском, Алатырском, Арзамасском и Муромском уездах. Начальное образование И.Н.Болтин получил дома, оно состояло из русской грамоты, чтения, письма, арифметики и французского языка, что было обычным для дворянского недоросля того времени. После учебы дома он закончил свое образование в Сухопутном шляхетском корпусе.
В 1751г. он поступил на военную службу в конную гвардию, в которой служил тогда цвет русской дворянской молодежи. Правительство стремилось принять в гвардию дворян родовитых и состоятельных, немаловажное значение для поступления имела и внешность. В конной гвардии Болтин служил 18 лет и дослужился до чина премьер-майора. К этому периоду относится сближение Болтина с Г.А.Потемкиным – его сослуживцем. Из гвардии в 1769г. он был определен директором таможни близ Киева, в провинциальный городок Васильков на русско-польской границе, где прослужил около 4 лет. Здесь Болтин получает возможность дополнить свое образование чтением книг и изучением географии и отчасти истории. Написанные им на Украине две книги по описанию Киевского и Черниговского наместничества, которые сгорели вместе с собранием А.И. Мусина-Пушкина, свидетельствовали об интересе Болтина к древним памятникам архитектуры. Дальнейшей служебной карьере Болтина помогли его дружеские отношения с Г.А. Потемкиным, который ценил ум и дарования Болтина в области государственной и литературной. В свою очередь Болтин сочувствовал Потемкину как государственному деятелю.
Болтин не отличался крепким здоровьем. Он часто брал отпуски для лечения на сарептских, т.е. царицынских лечебных водах. Результатом этих поездок явилась работа “ Хорография сарептских источников” – своего рода путеводитель по тамошним местам.
Знаменательна поездка Болтина в Крым по вызову Г.А. Потемкина для помощи в обустройстве этого нового для России края. В 1781г. он возвратился на военную службу и стал прокурором при Военной коллегии, президентом которой в то время был Г.А. Потемкин. В 1786г. ему был пожалован чин генерал-майора и он избран членом военной коллегии. Здесь он трудился до самой смерти, заведуя ее казной. На всех служебных должностях Болтина отличала деятельность и добросовестность.
Успехи карьеры совпали с трудами в качестве члена Российской академии. В Петербурге он существенно расширил и круг своих знакомств. В его доме бывали В.К.Тредьяковский, М.В.Ломоносов, А.П.Сумароков. Живя в Петербурге Болтин значительно пополнил недостатки своего домашнего образования главным образом чтением и изучением языков. Замечательно то, как Болтин читал книги. Для него это была настоящая работа. Он с детства привык читать с карандашом в руке, отмечая наиболее важные места и делая выписки.
Русскую жизнь в провинциях в том числе и крестьянский быт Болтин знал не понаслышке. Будучи крупным землевладельцем, он много ездил по своим поместьям, находившимся в разных российских губерниях. И если для некоторых подобные путешествия были бы тяжкой обязанностью, для Болтина это была еще одна великолепная возможность приобрести знания. В его бумагах позднее нашли описание народных обрядов, костюмов, быта; он записывал также и диалектные слова и выражения. Среди современников Болтин вполне заслуженно пользовался славой знатока русской истории, хотя вся эта его работа по накоплению исторических и других сведений велась по сути дела не ради какой-то определенной цели, а просто ради собственного любопытства. М.И. Сухомлинов пишет: “Что касается до произведений русской литературы, древней, старинной и современной, то знакомство с ними простиралось у Болтина до самых обширных пределов, которые возможны были при тогдашнем состоянии нашей образованности”. Начитан был Болтин и в современной ему европейской литературе, считая наивысшим ее проявлением творения Вольтера, Монтескье, Руссо.
Труды многих ученых и писателей XVIII в. свидетельствуют о возникновении интереса к отечественной истории. Не чужда этого была и Екатерина II. Она пользовалась во время работы над своими историческими записками советами Болтина для объяснения темных мест в летописях. Ему же на суд она передала свои драматические произведения на сюжеты русской истории. Пьеса Екатерины из времен княжения Рюрика была напечатана в сопровождении комментариев Болтина, которые по объему были равны, если не превышали, сочинение.
В 1784 г. в Париже была издана “История естественная, нравственная, гражданская и политическая древней и новейшей России” Леклерка. Кем был автор этого исторического сочинения? Во Франции Леклерк был по профессии медиком, он часто приезжал в Россию, подолгу здесь жил, служа то медиком, то профессором в академии художеств, то инспектором больницы в Москве. Не имея, как видим, достаточного образования Леклерк взялся, тем не менее, за написание книги о России. На многих книга Леклерка произвела тяжелое впечатление. Князь Щербатов, противник Болтина, писал, что “раскрывши книгу Леклерка, тотчас увидел нелепую смесь несправедливых охулений России и лжи”. Потемкин же считал эту книгу жестоким оскорблением нашего народного достоинства.
Болтин читал книгу Леклерка, делая для себя критические пометки чуть ли не на каждую ее строчку. “Примечания делал я для собственного моего удовольствия, привыкнув от юности, читая всякую книгу, замечать и выписывать достойные примечания места”. Знакомые, среди которых был и А.С.Мусин-Пушкин посоветовали ему закончить свои замечания и издать их. Из них составилось два тома, для которых по сути дела сочинение Леклерка, которого он называет “дерзким клеветником и сущим вралем”, было лишь внешним толчком, поводом для труда Болтина, в котором он показывает свое понимание исторических фактов, стремясь в первую очередь к правдивости и в конечном счете к истине. Болтин показывает негативное отношение Леклерка, как и многих иностранцев, в отношении России и незнание ее истории, а также русского языка. Интересны, выявленные Болтиным неверные переводы русских устойчивых выражений и пословиц, сделанные Леклерком: красная девица он передает как femme trиs rouge (в дословном переводе – очень красная женщина), воин воюет, а жена дома горюет – tandis que militaire combat, sa femme brыle la maison (= пока воин воюет, его жена сжигает дом) и т.п. В своих исследованиях Болтин заходил в те доисторические времена, которые в настоящее время подвластны среди филологических наук лишь этимологии. Но и тогда, почти 200 лет назад, его внимание к слову и широта научных познаний позволяли делать выводы о родстве слов русских и слов, приведенных из других языков. Он при толковании значений слов, взятых им из памятников письменности, опирался, где это можно было сделать на иноязычные лексемы: вирникъ он находил родственным фин. vero ‘подать, побор’; скот – швед. scatt ‘подать, казна’; вотоляна свитка – фин. wuota ‘невыделанная кожа’. Болтин также первым обратил внимание на отличительное свойство русского языка, которое позднее было названо полногласием. Труд Болтина был напечатан в 1788 г. повелением Екатерины II под заглавием “Примечания на историю древней и новейшей России г.Леклерка”. Он был высоко оценен современниками и историками более поздней эпохи. С.М. Соловьев писал, что это “первый труд по русской истории, в котором проведена одна основная мысль, в которой есть один общий взгляд на целый ход истории”.
Еще три книги по российской истории были Болтиным написаны в споре с М.М.Щербатовым (также автором труда по русской истории). Болтин вместе с И.П. Елагиным и А.И.Мусиным-Пушкиным первым издали пространную редакцию “Русской правды”, обширные и обстоятельные комментарии с привлечением материала из различных источников к тексту которой написаны Болтиным. Им же сделан и перевод памятника. Историк Н.В. Калачов считал, что это издание может считаться образцовым. Мусину-Пушкину Болтин помогал делать перевод Поучения Владимира Мономаха.
И.Н. Болтин был человеком очень слабого здоровья. Он часто болел и умер от чахотки. Похоронен он на кладбище Александроневской лавры, но уже в середине XIX века памятник на его могиле был разрушен. Однако, сохранилась эпитафия неизвестного автора, напечатанная в журнале:
“Здесь погребен Болтин: любя российско слово,
Он силу дал ему и превосходство ново;
Со древности покров сняла его рука,
Ища сокровищей на пользу языка;
Он нашу летопись, ревнуя многи лета,
Из мрака исторгал для пользы и для света.”
После смерти Болтина его бумаги, составлявшие до 100 связок выписок, а также небольшого собрания рукописей, были куплены Екатериною II и подарены А.И. Мусину-Пушкину. Они погибли в его доме во время пожара 1812 г.
И.Н.Болтин стал членом Российской Академии в 1783г. Тогда еще он не успел напечатать своих основных трудов по истории, но уже был известен в обществе как знаток отечественнных древностей. Участвуя в трудах по словарю, он состоял в отделе, разрабатывавшем правила для составления словаря. Главное за что он выступал, было то, что словарь должен быть алфавитным. Я.К. Грот писал по этому поводу: Время доказало верность этого суждения. Дашкова и большинство членов академии, вопреки Болтину, предпочли корнесловный порядок; но после обратились же к алфавитному”. Болтин выступал за включение в словарь имен собственных, хотя бы самых употребительных. Относительно слов иноязычных, он считал, что необходимо внести термины ремесел, наук и художеств, а также, что составители должны ориентироваться не только на московское наречие, но и брать все областные слова. Академия не согласилась с этими предложениями. Глаголы же, по предложению Болтина, представлены в словаре в настоящем времени.
Особенно полезны были советы Болтина в отделе, рассматривавшем предварительные труды составителей, главным образом первых трех частей. Он брал на себя объяснение некоторых сложных для понимания слов, особенно тех, что были взяты из памятников письменности: козак, молица (‘мякоть дерева, червями источенная’). Учитывая, что словарь был словопроизводным, объяснение происхождения слова и значения его корня для составителей было чрезвычайно важным делом (примером может служить рассуждение о корне —крес– в словах воскресать – воскресать). Кроме того Болтин составлял третью часть словаря и дополнил его словник словами, выписанными им из различных древних книг.
Болтин принимал участие и в других работах Российской академии. Вместе с И.И. Лепехиным и С.Я. Румовским он рассматривал правила русского правописания, написанные В. Григорьевым.
Комитет Российской академии по присуждению медалей высоко оценил труды И.Н.Болтина, наградив его в 1786г. золотой медалью. В речи своей при награждении Болтина Лепехин говорил, что Болтин “подавал примечаниями своими многие полезные советы, к совершенству словаря служащие; соучаствовал в комитете, рассматривающем труды сочинителей, и сообщил академии выписанные слова из многих книг церковных, яко плод долговременных трудов своих; вспомоществовал и вспомоществует в исправности издания словаря”.
После смерти Болтина Российская академия решила украсить его портретом, специально для этого написанным, зал академических собраний. В этом зале собраний были помещены еще некоторые портреты академиков, среди которых были портреты И.И. Лепехина, Я.Б. Княжнина и некоторых других.
Об Иване Никитиче Болтине:
- Евгений (Болховитинов). Словарь русских светских писателей, соотечественников и иностранцев… М., 1845.
- Красовский А.И.Опыт истории Императорской Российской академии. СПб., 1849.
- ИконниковВ.С.Исторические труды Болтина. СПб., 1902.
- Шанский Д.Н.Из истории русской исторической мысли. И.Н. Болтин. М., 1983.
- Ключевский В.О.Сочинения в девяти томах. Т. VII.
Вице-президент Российской академии мт. Гавриил (Петров) (1730 – 1801)
“Выведите любовь вашу из тесных ваших границ и распространите ко всем; приимите чувство и возымейте сострадание бедности других; почтите благополучие всякого в обществе благополучием своим, и признайте, что несчастие и последнего в обществе должно почитать несчастием всего общества; устремите силы ваши на такие изобретения, чтоб вкоренить во всех человеколюбие и благонравие … так добродетель и вера останутся в покое, так процветет благополучие России”.
Из речи Гавриила на открытии Комиссии по составлению нового Уложения. 30 илюля 1767 г.
Митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский – в миру – Григорий Петрович Шапошников, родился в Москве 18 мая 1730г. в семье синодального справщика. С 1741 г. он учился в Славяно-греко-латинской академии. По окончании ее в 1753г. он расчитывал вести жизнь тихую и уединенную, не вступая, однако, в монашеский чин. В 1754 г. он был определен справщиком, или старшим корректором, в Московскую синодальную типографию. Эта работа, по его собственному мнению, очень способствовала изучению свойств русского языка. В 1758г. он стал преподавателем риторики в Сергиево-Лаврской семинарии. И в том же году после троекратного принуждения он был пострижен в монашество в Троицком подворье в Санкт-Петербурге. После пострижения он стал ректором Троицкой семинарии, учителем богословия и наместником Лавры. На этом поприще он также как и везде трудился очень много и добросовестно, руководя приемом воспитанников, обучением, подбором преподавателей; лично присутствовал на экзаменах. В Лавре он вел жизнь строгую и однообразную в соответствии со своим званием и сердечным расположением. С 1761г. Гавриил был ректором Московской духовной академии и членом Синодальной конторы, у которой в подчинении было 24 епархии. Дмитрий Сеченов, митрополит которым Екатерина хвалилась перед Вольтером, во время своего пребывания в Москве, сказал Гавриилу: “Вы хорошо учите, Синод знает это, и хочет сделать вас архиереем”. Гавриил отказывался от этого чина, говоря, что частые перемены в преподавательском составе принесут вред академии. Однако в 1763 г. он стал епископом Псковским и письмом императрицы был вызван в Петербург, где ему пришлось прожить некоторое время, на которое пришелся крестный ход. Екатеринашла рядом с Гавриилом и долго с ним беседовала. Она смогла по достоинству оценить его глубокие знания и человеческие качества. В разговоре с И.И.Мелиссино (прокурором св.Синода) она отозвалась о Гаврииле, что это “муж острый и резонабельный”. С этого времени она не раз призывала Гавриила для обсуждения многих государственных вопросов, считая его человеком большого ума и просвещенности. Екатерина посетила Гавриила в Твери и даже остановилась в его доме перед своим путешествием по Волге в Казань. Во время путешествия Екатерина с придворными, сопровождавшими ее, сделала перевод “Велисария” Мармонтеля (произведения смелого по высказываемым в нем мыслям против фанатизма и нетерпимости). Его она посвятила Гавриилу. В посвящении, написанном камергером А.П. Шуваловым по повелению Екатерины, говорилось: “Добродетели ваши всем известны, а особливо кротость, смирение, умеренность, просвещенное набожество, которые в вас обитают и которыми бы долженствовало украшаться душе каждого христианина, а паче пастыря вашего чина … Вы мыслями, как и добродетелию с Велисарием сходны”. От Екатерины Гавриилу были в разное время пожалованы бриллиантовые панагия, шапка и саккос из порфиры.
В 1768г. мт.Гавриил был избран в Комиссию по составлению нового Уложения от духовенства и в том же году был избран в дирекционную комиссию, которая составляла другие комиссии, следила за ходом работ, рассматривала представления, доклады и проекты частных комиссий (при этом необходимо было не упускать из виду, что в них не должно быть противоречий и уклонений от наказа Екатерины). Этот наказ, писанный собственноручно Екатериной Гавриилу было поручено рассмотреть первоначально совместно с мт. Иннокентием и Платоном. Кроме прочего там было сказано, что членам Комиссии “надлежит избегать выражений витиеватых, гордых или пышных, и не прибавлять в составлении закона ни одного слова лишнего, чтоб легко можно было понять вещь законом установляемую. Неопределенными речьми законов писать не должно”. В Комиссии Гавриил очень много трудился не только над вопросами, касающимися жизни церкви, но также над вопросами образования (он был сторонником сближения церковного и светского образования), судопроизводства и др. Как представитель духовенства он заботился о его правах, считая, что духовенство должно получить гражданскую самостоятельность. По его предложению священнослужители, судимые в уголовных преступлениях, были освобождены от телесного наказания. Это постановление позднее было отменено Павлом I. Старательнее многих посещая заседания комиссии, Гавриил иногда в одиночестве рассматривал предложения, поступавшие в Комиссию. Зная его превосходный и четкий слог, к нему часто обращались, когда требовалось точно и ясно изложить какое-либо законодательное положение, где невозможно было допустить двусмысленности. В 1770 г. Гавриил становится архиепископом Санкт-Петербургской епархии.
Известность Гавриила в обществе была основана на его речах и проповедях, которые в большинстве своем остались не изданными. Слог его проповедей отличался бóльшей изысканностью от всеми признанных за образцовые проповедей мт. Платона (Левшина). Представители светской литературы ценили талант Гавриила и дорожили его обществом. А.П.Сумароков, весьма скупой на похвалу, так отзывается о его литературных трудах: “Гавриил, архиепископ петербургский, есть больше сочинитель разумнейших философских диссертаций, нежели публичных слов … Красота плавного и важного его склада приносит ему пред всем просвещенным светом достойную любезного имени его похвалу. Гавриил подобен реке, без шума наполняющей берега свои, и порядочным течением не выходящей никогда из границ своих”. В своих проповедях Гавриил, по выражению Сумарокова, “пленяет разум”. По поручению Екатерины, которая решила издать сборник образцовых поучений, в 1772г. Гавриил совместно с мт. Платоном составил из разных произведений отцов церкви “Сборник поучений на все воскресные и праздничные дни” (изданы в Петербурге в 1775г.). Сборник состоит из 104 поучений, из которых 37 составлены Платоном, а 8 – Гавриилом. Он также поместил в сборник духовные произведения авторов из различных стран, среди которых есть греческие, французские и немецкие. Из духовных авторов, традиционно почитаемых на Руси Гавриил избрал поучительные слова Иоанна Златоуста.
Помимо проповедей его перу принадлежат сочинения: “О служении и чиноположении православной церкви” (1792г.), “Толкования на соборные послания апостолов” (1794). Занимался Гавриил также переводами с классических языков, а также с французского и немецкого. Кроме того он был также членом академии художеств.
После смерти Екатерины, Гавриил был в опале, хотя и первым из духовенства удостоился получить от ПавлаI ордена Андрея Первозванного и Александра Невского в ноябре 1796г. Существует две версии, объясняющие немилостивое отношение Павла к мт.Гавриилу: одна говорит, что Гавриил решительно отказался принять мальтийский орден, другая – что он был свидетелем на завещании Екатерины, в котором она устраняла Павла от престола. Увольнение от службы за некоторое время до того предсказывал ему и мт.Платон, заметив: “Вас… разумеют за скромного, и так если вы выпустите когда-либо лишнее слово, тотчас поймают его на беду”. Возможно, так и случилось, так как в 1800г. Гавриил был уволен от всех должностей и жил в Новгороде. Первое время он вынужден был жить в очень плохих условиях, утешаясь тем, что на помосте, устроенном рядом с его кельей он мог кормить прямо с руки голубей. Они настолько к нему привыкли, что садились даже ему на камилавку. Позднее он перешел в келью около Софийского собора, и, будучи уже очень немощен, он мог слушать службу, лежа у себя на кровати. Перед кончиною Гавриил завещал раздать все оставшиеся у него деньги бедным в городе через приходских священников. Свою же обширную библиотеку он сам разделил между Тобольском, Великим Устюгом и библиотеками Петербургской академии и Новгородской семинарии. Умер Гавриил 26 января 1801 г. в Новгороде и погребен в приделе Иоанна, епископа Новгородского Софийского собора.
Гавриил стал членом Российской Академии при самом ее основании, будучи по сути дела ее вице-президентом и в отсутствии Е.Р.Дашковой занимая ее место. Лишь 6 членов Академии были избраны не по предложению Дашковой и Гавриила. Из академиков он особенно сблизился с кн. Потемкиным, Елагиным, Болтиным, Суворова он почитал, хотя и не любил. Историк Российской академии М.И. Сухомлинов пишет: “Ни одно из предприятий академии не было приводимо в исполнение, ни один из крупных вопросов, возникавших в ее среде, не был окончательно решаем без содействия и участия Гавриила”. Он рассматривал труды академиков и других лиц, представлял собранные им материалы, участвовал в собраниях, сообщая свои замечания и соображения, а также принимал участие в главном труде – составлении словаря. Гавриил входил в отдел по выработке правил составления словаря, он же и руководил этим отделом. Он ревностно посещал все заседания, касавшиеся обсуждения словаря, во многих спорных вопросах при толковании слов обращались именно к нему. Гавриил обратил внимание на необходимость придерживаться единообразия в подаче глаголов; для толкования слов, обозначающих душевные переживания, он советовал обращаться к философским трудам, а не давать толкования через подобное, так как слова страх, ужас, трепет и т.п. не являются синонимами; объяснил, вызвавшие затруднение слова: лития, помазание. Гавриил предложил дать в самостоятельной статье слово воробей, которое первоначально было помещено в статье под глаголом бью, бию. Для словаря Гавриил сделал выборку слов на буквы И, I и К из книг лучших писателей того времени, а также из слов и бесед Иоанна Златоуста. Гавриил считал правомерным включение в словарь слов областных и представил слова малороссийские. Рассматривал Гавриил и материалы, составленные студентами Дмитрием и Петром Соколовыми – впоследствии также ставшими членами Российской академии. В записках академии от 1784 г. написано о Гаврииле, что “советам и усердию одолжена академия успехами в сочинении словаря; он руководствовал в начале трудящихся в объяснении слов; склонил некоторых в российском слове искусных и в академии участия не имеющих, мужей к приведению в словопроизводный порядок слов на буквы и, i, к, и принимал труд рассматривать оные. Советы его в собраниях академии при рассматривании словаря много способствовали к совершенству оного. Немалое также приращение получила аналогическая слов роспись. Он же участвовал в составлении правил, служащих к сочинению словаря. В сомнительных случаях сообщал свои мнения; к решению сомнительных знаменований слов присылал свои полезные объяснения”. Позднее Гавриил также ревностно включился в работы по составлению азбучного словаря. Заботясь о том, чтобы у авторов словаря была необходимая для этой работы литература, он подарил академии Лексикон в переводе Максима Грека, лексикон Памвы Берынды, словарь Федора Поликарпова. Труды Гавриила были отмечены золотой медалью 25 ноября 1786г.
О мт.Гаврииле:
- Евгений (Болховитинов).Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина. СПб., 1827.
- СухомлиновМ.И.История российской Академии т.I, СПб., 1874.
- Красовский А.И.Опыт истории Императорской Российской академии. СПб., 1849.
- Мартос А.Гавриил, митрополит новгородский / Сын отечества. 1830, № CXXXV, с. 26-42.
- Сумароков А.П.О духовном красноречии. Псс. СПб. 1787. VI. С. 282-283.
- Макарий. Сказания о жизни и трудах преосвященного Гавриила. СПб. 1857.