Война продолжала греметь железным доспехами. Там, где заходит солнце, перекликались орудия и порожденное ими эхо металось у подножья Берёзового утеса.
– Самое время пить валерьянку, – ворчит кормчий, заливая под пробку бензобак лодочного мотора. – Матерь Божья, спаси и сохрани нас грешных.
Впрочем, валерьянка не понадобилась. Её заменила вода родника, который по капризу природы утвердился на маковке утеса. Она показалась такой же искренней, как прижившиеся в расщелинах берёзки и свернувшиеся под дождем цветы малых кувшинок.
И вообще, здесь всё дышало первозданной свежестью, где не должно быть злобе танковых гусениц и зряшной суете.