Сентябрь сделал первые штрихи на полотне осени. Угадывается киноварная роспись листьев скумпии, высветленные холодами омуты и грустящие по ушедшему лету ивы.
Самым удачным ювелирным произведением я считаю берег вольной реки. Здесь каждая деталь подогнана с таким изяществом, что перстень Борджиа покажется грубой подделкой.
Сам же берег немыслим без плакучей ивы, которая так же печальна, как шалфей поникший. Они – словно сестры милосердия у изголовья умирающего бабьего лета.
Впрочем, скорбеть им недолго. Минует семь беспросветных месяцев и ювелиры Матушки-природы вновь примутся за работу. Они создадут такие шедевры, что ива вновь всплакнет. На этот раз от восторга и умиления.
Но есть на осеннем полотне и чужеродные детали: подстреленный из орудия пирамидальный тополь, сгоревшие заживо плоды шиповника и ржавые брустверы окопов, при виде которых обитатели речных плес ощущают острый, как жало сквозняка, страх.