Железнодорожный вокзал медленно остывал на перекрестке семи ветров. Ещё дымился остановленный прямым попаданием танк, казались горячими вырванные снарядами куски железнодорожных шпал, дотлевало в придорожной харчевне разномастное тряпьё, но на город уже пало погребальное покрывало сумерек.
Ощущение стужи усиливал хруст измельченного стекла на перроне и свободно разгуливающие по залу ожидания сквозняки. Они игрались пакетами из-под сухпайков, автоматными гильзами и вновь выплескивались наружу через скомканные жалюзи, чтобы сыграть на струнах обмерзших проводов прощальную мелодию.