СКОРБНЫЕ ЧЕРТЫ ДИКОГО ПОЛЯ
Грузской Еланчик — самая смиренная речушка на просторах Дикого поля, через которое прокатилась война. Она даже не способна унести в Азовское море отражение ясноликих осокорей и похожих на ковыльные лохмы облаков.
Единственное, на что у речушки хватает сил, так это привести в движение опадающие листья. Они плывут стайками, словно облачка по небу, стараясь не испачкать отражение светлых осокорей.
И вот, в осеннем безмолвии послышался рокот лошадиных копыт. Он возник за ближайшим холмом, на склоне которого нахохлившими грачами восседают терновники. Левее и чуть поодаль по щиколотку в умерщвленном первыми холодами типчаке застыли половецкие бабы. Они уже много веков несут на плечах вериги времени.
Бессменные хранительницы курганов наделены удивительным свойством. Их похожие на грубо сработанные маски лики кажутся воплощением равнодушия. Однако стоит степи погрузиться в туманные сумерки, как сквозь кожуру проступают скорбные черты вдов, которые продолжают оплакивать всех, кто полег на этой земле.
ОСЕННЯЯ ЯГОДКА
На лесной опушке, багрянец которой отражает тихая вода малой речушки Сюурлей, облитый фиолетовым куст терна и молодая женщина. Она вписывается в панораму осени так же естественно, как и легкое облачко над её головой. Дива меня не замечает, а я при помощи телевика могу рассмотреть даже колечко в мочке левого уха. Вообще-то, подглядывать некрасиво, но очень уж славно смотрится дамочка. Она настолько увлеченно лакомится терном, что я за сотню шагов ощущая вкус лесной ягоды.
Так и человек. Как ни ярок он в пору юности, но лишь осенняя пора способна придать чертам лица изысканную завершенность.