Того, кто крадёт крючок с пояса, казнят,
а тот, кто крадёт царство, становится правителем.
Чжуан-Цзы
В России приватизация была проведена через администрирование. А можно было всё не за ваучеры раздать, а продать: пусть в начале приватизации цены были бы не столь велики, но они хоть какие-то были бы. То есть надо было бы заплатить денежку, чтобы купить то или иное предприятие. И никто бы ведь в одиночку эти предприятия не покупал, это опять же был бы коллектив из тех людей, которые какие-то деньги заплатили за фабрику, завод или иное предприятие.
Так сделала Тэтчер: она всё распродала за реальные деньги. Понизила стоимость всех активов до 60 % и сказала рабочим: «Покупайте свои заводы». Они купили и стали акционерами этих предприятий – капиталистами, одним словом.
Так же сделал и Пётр Аркадьевич Столыпин – и не только он, но и царь-освободитель Александр II: когда в 1861 году в результате крестьянской реформы крепостное право в России было отменено, крестьянам дали деньги, на которые можно было купить только один вид товара – землю, причём на огромный срок.
Купив землю, превратившись в её собственников, крестьяне стали эту землю возделывать, беречь.
А что сделали мы? Раздали народу непонятные ваучеры. Потом их за абсолютный бесценок бессовестно скупили руководители предприятий, сплошь и рядом став их владельцами. Кому повезло быть последним руководителем предприятия до 1991 года, тот и стал хозяином. Разве это правильно?
Да ещё и залоговые аукционы придумали. То есть огромные промышленные и имущественные комплексы продали за эфемерные деньги, фактически даром раздали своим людям. В результате этих залоговых аукционов никаких денег за проданные предприятия государство практически не получило. Государственную собственность раздали под обязательство «купивших», что они заплатят, а залогом выступало то самое, полученное без внесения денег, предприятие. Потом эти новоявленные собственники оправдываются, как в том анекдоте – я «не шмогла». А предприятие-то уже у них.
Мы так торопились после 1991 года всё изменить, как будто кто-то сзади нас догонял и подстёгивал. А сейчас многие предприятия, особенно в оборонно-промышленном комплексе, собираем в огромные государственные корпорации – Ростех, РусГидро, ОСК, ОАК… И снова строим государственную экономику. На мой взгляд, этого не надо делать, потому что и без того доля государства в экономике слишком высока. Эта доля не должна быть доминирующей. Если говорить о промышленности, то она никак не должна превышать 15-20 %. А у нас она в несколько раз больше.
Приватизация по Чубайсу нанесла нашей стране колоссальный урон. Мы сначала опустились на дно, а теперь потихоньку выкарабкиваемся.
Нам следовало посмотреть, как проходили экономические реформы в Китае, перенять их опыт. И не только там. Страны Восточной Европы тоже пошли по китайскому пути, не стали разбазаривать государственное имущество, а выгодно его продали.
Чубайс в своё оправдание неоднократно говорил, что землю и заводы за бесценок тогда раздавали, потому что стояла задача не допустить возврата к советскому строю. Но Чубайс сам не понимал, что он делает. А если бы понимал, то поступил бы по-другому, потому что сам по себе он человек умный. Но сверхциничный. И прямо заявлял, что если не видит личного интереса в каком-то проекте, то проект этот никогда не будет реализован.
Когда в 1990-х годах шла приватизация и стали раздавать сельскохозяйственные угодья, то ни отцу моему, ни маме, ни мне, несмотря на то, что я долгое время проработал в сельском хозяйстве, ни одного квадратного метра земли не досталось. Потому что на момент раздачи земли надо было работать в колхозе, в сельском хозяйстве. Но родители были уже пенсионерами, а я трудился на другой работе.
А, к примеру, освободившийся из мест заключения, высланный из Москвы за пресловутый 101 километр человек, которого на работу не брали никем, кроме как пастухом, землю получал, даже если он всего один день отработал на селе! Даже если его родители были пролетариями и никакого отношения не имели к сельскому хозяйству или, может, вообще были неблагополучными, как и он сам. Однако, если на момент раздачи земли такой человек оказался в деревне, работал там, ему выделяли надел наравне со всеми, кто там жил и работал. Вот такая была приватизация!
А как прошла приватизация в некоторых братских соцстранах? Там вспомнили, кто раньше был землевладельцем, посмотрели в архивах документы и законным наследникам прежних владельцев вернули землю. У нас же отдали, кому попало, случайным людям. Это было сделано с умыслом. Потому что ничто так мало не ценится, как доставшееся даром. В итоге все эти земли были консолидированы организаторами приватизации – на что у тех и был расчёт.
Откуда в нашей стране появились нынешние крупные землевладельцы? Вдохновитель приватизации Чубайс говорил, что стоимость ваучера равна стоимости автомашины «Волга». А на деле он оценивался в бутылку водки. Утром приходи к любому мужику в деревне, ставь ему бутылку, и дело сделано – получай фантик-ваучер. Даже не надо было оформлять эту сделку у нотариуса, доверенность нацарапал – и всё. Странно, конечно: чтобы сарай купить у того же мужика, надо было идти официально оформлять бумаги у нотариуса. А чтобы купить главное богатство, землю, не надо было никуда ходить – ни в Росреестр, ни в БТИ.
Нашу приватизацию организовывали те, кто потом сразу же воспользовался её плодами. У этих людей были далеко идущие планы, они рассуждали так: мы сейчас раздадим землю людям, которым она не нужна, а потом за бесценок её заберём и обогатимся.
То, что у нас в стране земля являлась государственной собственностью, было великим благом. Государство могло строить дороги, города, новые микрорайоны на своей земле, ни у кого не спрашивая разрешения. Сейчас, если строится дорога, то, зачастую, стоимость выкупа земли превышает стоимость самой дороги. Государство собственную землю теперь вынуждено выкупать у новоявленных собственников.
В те годы иностранные консультанты советовали нам: если земля будет кому-то нужна, отдавайте её в аренду. Немец Штефан Дюрр, основатель известной фирмы «ЭкоНива», которая является одним из крупнейших производителей молока в мире, помнится, наставлял: «Не отдавайте землю в частные руки! Вам надо будет строить дороги, жилые дома, развивать предприятия – и вы будете проданную государственную землю выкупать у новых владельцев за бюджетные деньги!» Так и получилось.
Кстати, в Германии практически нет желающих покупать землю в собственность потому, что это не выгодно. Если ты берёшь землю в аренду, то арендная плата включается в себестоимость продукции, и таким образом у тебя снижается прибыль, и ты меньше платишь налогов.
Если же ты захотел землю получить в собственность, то должен найти деньги на её приобретение. То есть ты отвлекаешь деньги из прибыли на покупку этой земли, и затраты эти не включаются в себестоимость. Более того, ты ещё платишь налог на землю, и эти затраты тоже не включаются в себестоимость, и платишь потом ещё в полной мере налог на прибыль. В общем, это глупость, которую мы у себя практикуем, непонятно зачем.
В Германии разорившиеся хозяйства отдают землю в аренду более успешным фермерам. Немцы пытаются строить более крупные механизированные фермы, чтобы укрупнять своё производство.
К моему великому сожалению, человек, который в то время возглавлял рабочую группу Госсовета по разработке проекта закона об обороте земель сельхозназначения, не внял разумным рекомендациям. Почему? Я это понял только позже… А теперь мы пожинаем плоды такого решения.
В действительности сельхозпроизводителю иметь землю в собственности даже невыгодно, ведь за неё надо платить налог. Покупать её в собственность тоже невыгодно, потому что, опять-таки, это надо делать за счёт тех средств, которые ты извлекаешь из прибыли, вместо того, чтобы пускать деньги на развитие. Проще взять землю в аренду, а арендную плату можно, в отличие от налога на землю, включать в себестоимость продукции – и таким образом снижается налогооблагаемая база. То есть сельхозтоваропроизводителю выгодно иметь землю в аренде, а не в собственности.
К сожалению, обратной дороги сейчас нет. Единственный, кто успел дать задний ход решению о продаже земли, – это тогдашний белгородский губернатор Евгений Степанович Савченко. Он смог найти средства у крупных предприятий Белгородской области и выкупил розданную землю обратно в областную собственность. То есть белгородцы сначала, как и все, землю раздали, а потом выкупили основную часть земель. Таким образом, и для развития сельского хозяйства получили мощнейший рычаг, и для жилищного строительства.
Савченко приглашал инвесторов и тут же, как хозяин земли, говорил: «Пожалуйста, бери, начинай работать». В Белгородской области в том числе потому хорошо развито малоэтажное строительство, что всё строилось на государственной земле. Но такой пример – единственный в стране.
Дело в том, что Савченко был губернатором с самого начала экономических реформ, с 1993 года. При нём раздавали земли, и он быстро сообразил, какая это беда, и стал их выкупать обратно. Он не мог противостоять раздаче, но понял её ошибочность. Так зачем вообще надо было раздавать, чтобы потом выкупать?
Многие страны, в которых земля находится в государственной собственности, в том числе Израиль, Мексика, Китай и другие, отнюдь не страдают от этого.
Нужно, чтобы человек был заинтересован в благополучии дела, к которому сопричастен. В Германии, например, на предприятиях, где численность работающих превышает две тысячи человек, 50 % членов наблюдательного совета должны быть представителями трудового коллектива. Даже если у собственника 100 % акций этого предприятия. И они все вместе решают, какой будет экономическая политика этого предприятия. Профсоюз также имеет право решающего голоса.
Нам никто, казалось бы, и не запрещал устанавливать такой порядок, но одно дело – продекларировать, а другое – реально внедрить. Наши олигархи не считают необходимым советоваться с трудящимися. Рабочие «пашут» на них, но при этом никаких прав не имеют, никакого влияния на хозяйственную политику предприятия и стратегию его развития не оказывают.
Как поступают у нас многие новоявленные собственники? Берут объект, нещадно его эксплуатируют, ни рубля не вкладывая в модернизацию, выжимая все соки, а потом банкротят. Если бы трудовой коллектив имел возможность влиять на экономическую политику предприятия, то собственник не смог бы так цинично себя вести. Он был бы вынужден заниматься модернизацией, потому что трудовой коллектив, через своё участие в заседании совета директоров, мог на этом настаивать.
Если спросить рабочих Калужского турбинного завода: кому принадлежит завод, на котором они работают, то многие ответят: «Нам!» — Почему они так думают? Да потому что они на этом предприятии всю жизнь проработали. И когда объясняешь им, что это уже не их предприятие, они это не воспринимают.
Осознавать это начинают только сейчас. Потому что никто с ними не советуется – кого директором поставить, кого начальником цеха. Раньше они активно участвовали в решении этих вопросов, а теперь – нет. Им привезли, допустим, бывшего директора молочного завода и поставили руководить турбинным заводом. А тот в турбинах разбирается так же, как в молоке: и там не понимал, и здесь не понимает.
Когда в Калуге строился завод «Фольксваген», главным препятствием, которое мы преодолевали с большим трудом, было сопротивление профсоюзов Германии: они не хотели, чтобы в России строился автомобильный завод. Это означало бы сокращение рабочих мест в Германии. Немецкие профсоюзы заботились о сохранении своих рабочих мест.
Китайцы хитро поступают: на предприятиях новой экономики у них нет партийных организаций. Как у нас профсоюзные организации – могут на предприятии создаваться, а могут не создаваться, так у них – партийные организации могут создаваться или нет. На старых предприятиях партийные организации есть, а на предприятиях новой экономики, особенно с иностранным капиталом, нет.
Однако при этом есть обком партии, первый секретарь обкома, его все уважают, и он следит за тем, чтобы трудящихся на любом предприятии не обижали, не притесняли. Действует обратная связь. Партийный руководитель доступен для общения, ему можно рассказать о том, что рабочих устраивает, а что нет.
* Артамонов Анатолий Дмитриевич. Сила мечты /. – Москва: Просвещение-Союз, 2025.
Прочитайте эту книгу, и вы поймёте, как крестьянский сын из калужского села Красное превратился в могучего хозяйственника, радетеля и покровителя родной земли, носителя её восхитительной мистической тайны.
Эта книга – воспоминания и размышления человека, прошедшего путь от деревенского мальчишки до государственного деятеля федерального уровня. Автор, поистине сделавший себя сам, рассказывая о своей жизни, делится тем, что помогло ему достичь поставленных целей, показывает, что способствовало становлению характера и позволило добиваться успехов, насколько важны врождённые качества, воспитание, образование, окружение. Читатель узнает, как преодолевались трудности, выпадающие на долю тех, кому довелось жить в «эпоху перемен», как важны личная инициатива, умение выработать собственное мнение и отстаивать его.
Книга будет интересна широкому кругу читателей.