На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Родная школа  
Версия для печати

Тут не болтовня, а дело и истинное чувство…

Памяти педагога Сергея Рачинского

Старинное село Татево, расположенное на границе Тверской и Смоленской губерний, благодаря трудам хозяев Боратынских-Рачинских, в XIX веке являлось одним из культурно-просветительских центров западной части Российской Империи. Оно же стало центром идей и местом подвижничества ученого и педагога-просветителя Сергея Александровича Рачинского (1833–1902), 180-летие со дня рождения которого мы отмечаем в этом году. Отмечаем – сказано, пожалуй, избыточно, поскольку мало кто сегодня в России, к сожалению, помнит это имя, тогда как вспомнить его следует, ведь собеседниками и даже духовными учениками Рачинского были Чайковский, Толстой, Розанов и другие видные умы России.

В 1853 году С.А. Рачинский окончил естественный факультет Московского университета. После сдачи магистерского экзамена работал в архиве Министерства иностранных дел личным секретарем православного духовного писателя и историка Церкви, паломника и путешественника, общественного деятеля, архивиста и искусствоведа Александра Николаевича Муравьева (1806–1874), автора «Писем о богослужении» и «Русской Фиваиды на Севере», паломнического очерка о Валааме и других очерков (его не следует путать с основателем декабристского движения А. Н. Муравьевым (1792–1863)).

Профессор Московской духовной академии П. С. Казанский так писал о сподвижнике Рачинского Муравьеве: «Он заставил высшее общество читать книги духовного содержания, писанные по-русски. Он познакомил это общество с учением Православной Церкви, объяснил дух ее Богослужения, что совершенно было неведомо значительному большинству». Это общение оказало большое влияние на Рачинского.

Осенью 1856 года, выйдя в отставку, Сергей Александрович на 2 года уехал за границу, готовился к кафедре. Занимаясь любимой ботаникой, работал у Германа Шахта в Берлине и у профессора Маттиаса Якоба Шлейдена в Йене.

В Европе Рачинский приобрел известность и как литератор. Его перевод на немецкий язык «Семейной хроники» С. Т. Аксакова, опубликованный в 1858 году в Лейпциге, вызвал восхищенные отклики немецких писателей.

Отметим такую деталь: в эти же годы Рачинский написал гимн Франциску Ассизскому, а Ференц Лист – музыку на слова гимна. Возможно, пример Франциска, выходца из купеческой семьи, отказавшегося от достатка и посвятившего себя проповеди евангельской бедности, впоследствии и вдохновил русского православного Сергея Рачинского на педагогическое подвижничество в провинциальной глубинке, проявившееся в устроении на свои средства школ для крестьянских детей и преподавании в собственной Татевской школе.

Но до этого молодого ученого ждала профессорская карьера. В 1859 году Рачинский первым возглавил кафедру физиологии растений в Московском университете, а в 1866 году, защитив докторскую диссертацию «О некоторых химических превращениях растительных тканей», стал ординарным профессором Московского университета и членом научного общества, к которому принадлежали Н. Я. Лясковский, С. А. Усов, А. Г. Столетов.

В 1866 году Рачинский ушел в отставку в знак протеста против нарушения министром просвещения Д. А. Толстым университетской автономии. А в 1872 году навсегда вернулся в родовое имение Татево и до конца дней своих не оставлял забот и попечений об устройстве школ для крестьянских детей.

* * *

Рачинского, ученого мирового уровня и любимца светских обществ Берлина и Веймара, крестьяне Бельского уезда называли «отец родной», ибо своей любовью и заботой о «малых сих» он исполнял основные заповеди Отца Небесного. Семьей Рачинских было открыто по уезду около 30 школ для крестьян, многие из них с интернатами. В лечебницы, устроенные Рачинскими, крестьяне желали попасть потому, что там их не только лечил фельдшер, но и осуществлял духовное водительство священник.

Свое великолепное образование, потрясающие знания во многих областях науки и искусства Рачинский перенес в сельскую школу. Он сам преподавал арифметику и грамматику, музыку и рисование, читал с детьми местных деревень мировую классическую литературу. Его мысль о том, что «если народ погрязнет в невежестве, то позор и проклятие нашему мертвому образованию» в те, предреволюционные, десятилетия прозвучала поистине пророчески, однако, как мы теперь понимаем, мало кого вразумила.

Рачинский был убежден, что между помещиком и крестьянином должно существовать единение в Боге.

Жизнь татевской школы была связана с соблюдением постов и православных праздников. За одним братским столом на трапезу собирались учителя, помощники Сергея Александровича, и ученики. Школьной братией пелись молитвы. В день святых просветителей славян равноапостольных Кирилла и Мефодия совершался крестный ход из церкви в школу, детям вручались подарки и книги. Учебный год в сельских школах начинался 1 (14) октября, после уборки урожая. Грамоту в школе Рачинского начинали изучать с церковнославянского языка. Освоив его, дети свободно учились писать и читать на русском. Владение речью предков развивало творческие способности, формировало детей нравственно и эстетически. Первыми словами, которые они писали в школе Рачинского, была молитва мытаря: «Боже, милостив буди мне грешному!».

Недавно московский священник Владимир Соколов рассказывал, что в дореволюционной России в школах начинали письмо с фразы «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых…». Не правда ли, есть немалый духовный зазор между этими словами и сегодняшним обучением письму и чтению, начинающемся с ново-букварной фразы «Мама мыла раму»?

Преподаванию Закона Божия в сельских школах Рачинского отводилось самое важное место. Стержнем всего учебного дела педагог считал Литургию. И это было для детей естественным и уже осмысленным строем жизни. Изучение Закона Божия в классе подкреплялось практическим участием школьников в совершении богослужения в качестве певцов и чтецов. Дети легко обучались церковному пению, к чему их христианские души были готовы. «Тому, кто окунулся в этот мир строгого влияния, глубокого озарения всех движений человеческого духа, тому доступны все выси музыкального искусства, тому понятны и Бах, и Палестрина, и самые светлые вдохновения Моцарта, и самые мистические дерзновения Бетховена и Глинки», – писал Рачинский о богослужении и церковном пении. Крестьяне, побывавшие в Петербурге, уверяли, что и там такого чудного церковного хора, как в Татеве, не слышали. Не является ли свидетельством жизнестойкости подходов Рачинского возникновение в наши дни церковных хоров, созданных по примеру татевской школы и церкви?

Вдумчивые слова Рачинского сегодня помогают понять глубину падения нашего «светского» постсоветского образования и общественного бытования в эпоху попрания духовных скреп, нравственной и эстетической вседозволенности и практически всеобщего и повсеместного релятивизма, когда отрицается Абсолют, когда все можно обосновать и опровергнуть, когда почти все лишается духовной опоры. Рачинский писал: «Та высота, та безусловность идеала, которая делает русский народ народом христианским по преимуществу, которая в натурах спокойных и сильных выражается безграничною простотою и скромностью в совершении всякого подвига, доступного силам человеческим; которая в натурах страстных и узких ведет к ненасытному исканию, часто к чудовищным заблуждениям; которая в натурах широких и слабых влечет за собой преувеличенное сознание своего бессилия и, в связи с ним, отступление перед самыми исполнимыми нравственными задачами, необъяснимые глубокие падения; которая во всяком русском человеке обусловливает возможность внезапных победоносных поворотов от грязи и зла к добру и правде, – вся эта нравственная суть русского человека уже заложена в русском ребенке. Велика и страшна задача русской школы в виду этих могучих и опасных задатков, в виду этих сил и слабостей, которые она призвана поддержать и направить. Школе, отрешенной от Церкви, эта задача не по силам. Лишь в качестве органа этой Церкви, в самом широком смысле этого слова может она приступить к ее разрешению. Ей нужно содействие всех наличных сил этой Церкви, и духовных, и светских…».

Рачинским впервые в воспитательных целях была применена практика пеших паломнических походов. Учителя и школьники татевской школы в летнюю пору ходили в Нилову пустынь – примерно 150 верст – проселочными дорогами. Помимо того, что для детей это путешествие было исполнением мечты – попасть к «угоднику», как называли преподобного Нила Столобенского местные крестьяне, дети еще и знакомились с родной природой, делали пейзажные зарисовки. В частности, для будущего художника Н. П. Богданова-Бельского один такой поход и пребывание в монастыре дали импульс к первым пробам в иконописи. Впоследствии он распишет татевскую Троицкую церковь и несколько других храмов.

* * *

Расширяя сферу своей деятельности по просвещению населения, Рачинский 5 июля 1882 года создает Общество трезвости. Все желающие отказаться от пагубной привычки заказывали в день памяти преподобного Сергия Радонежского молебен святому и просили его помощи, чтобы преодолеть недуг. Человек давал обещание Богу, и Церковь ему помогала. Сотни людей смогли исправить свою жизнь, вступив в Общество трезвости.

В селе Пречистое Духовищенского уезда обет трезвости дали 250 человек, в селе Дровино Гжатского уезда, где учительствовал любимый ученик Рачинского В. А. Лебедев, в Общество трезвости вступило 700 человек. Во многих городах и селах, на фабриках и заводах возникли подобные общества. Трезвенники, по замечанию В. Г. Георгиевского, исследователя деятельности просветителя, стали исчисляться десятками тысяч.

С начала XXI века, особенно в молодежной среде, возник интерес к личности Рачинского как воссоздателя обществ трезвости, существовавших и до него, но не получивших того масштабного развития, какое смог осуществить этот народный учитель.

Нам памятна евангельская притча о древе и его плодах; и вот как о «плодах своего древа» писал Рачинский: «Из всех учителей, воспитанных мною (около сорока), только одного не удалось мне оградить от винопития».

К слову, среди ярких учеников Рачинского был и протоиерей А. П. Васильев (1867–1918), духовник царской семьи, окончивший Санкт-Петербургскую духовную академию, выдающийся народный проповедник и законоучитель царских детей, член Главной Палаты Русского Народного Союза им. Михаила Архангела (РНСМА). Священник был расстрелян в Петрограде в августе 1918 года вместе с причтом своего храма и почитается в Православной Церкви в лике священномучеников. А сколько непрославленных, тихих подвижников отчей веры, таких, как еще один ученик Рачинского – татевский учитель А. А. Серяков, становятся сегодня для нас примерами благородства и мужества, столпами возрождающейся России!

Такие плоды могла принести только деятельная любовь педагога-подвижника. Именно с любовью к своему народу Рачинский писал: «В нормальной крестьянской жизни нет места тем преждевременным возбуждениям воображения, тем нездоровым искушениям мысли, которыми исполнен быт наших городских классов. Русский народ, вошедший в пословицу своим сквернословием, в сущности, самый стыдливый народ в мире. Грязь в глазах русского человека есть грязь. Когда в нем проснется зверь, живущий в каждом человеке, он кидается ею. Но пока он трезв, пока он остается сам собою, он чист в мыслях и словах. Гаденькая, любезничающая грязноватость, проникнувшая из Франции в нравы нашего полуобразованного общества, в нашу литературу низшего разряда – глубоко ему чужда. Каждый наш крестьянский мальчик – такой еще не испорченный русский человек».

Ученик Рачинского, впоследствии иеромонах, Тит (Никонов) писал из Троице-Сергиевой Лавры, куда учитель направил его в школу иконописи: «Мой милый благодетель! ...Теперь я рисую с многосложных эстампов... В понедельник у нас вдруг раздалось в классе: «Государя убили». Сердца у нас у всех так и оборвались. Вчера же утром мы прежде пропели молебен о здравии Александра III и приняли присягу, потом отпели панихиду. Не уберегла матушка-Россия столь великого для нее благодетеля, подобных которому, может быть, никогда не будет». Это письмо поражает глубиной мысли подростка. И еще более ясно представляется за этим мальчиком образ его учителя, воспитавшего в детях духовное понимание происходящего в обществе, ответное к нему участие. Здесь и патриотизм, и вера в справедливость, и чувство сыновней любви к Родине.

Есть ли кому сегодня посмотреть на русский народ глазами учителя Рачинского?

* * *

Круг знакомств профессора Московского университета С. А. Рачинского простирался далеко за пределы научного и педагогического мира. Его можно назвать «татевским затворником», но просветитель до последних дней жизни следил за культурными и политическими событиями в мире, о чем свидетельствует его обширная переписка на 4-х языках. Его, сельского учителя, благодарили за подвижнический труд императоры Александр III и Николай II.

Рачинский был дружен со своим земляком, основателям православной миссии в Японии, архиепископом Николаем (Касаткиным), впоследствии прославленным как святитель Николай Японский. В Татеве проводили каникулы обучавшиеся в Санкт-Петербургской духовной академии японцы, обращенные архиепископом Николаем в Православие – Арсений Ивасава и крестник Рачинского самурай Сеодзи.

Но голосов таких подвижников, как профессор Рачинский, святой праведный Иоанн Кронштадтский, матушка Мария (Скобцова) и других было уже не слышно за «музыкой революции».

За два десятилетия до революционной бури Рачинский в своих статьях и многочисленных письмах указывал на кровоточащие раны общественной жизни: отстраненность интеллигенции от народа, теплохладное отношение не столько народа, сколько интеллигенции к Православию – стержневой, государствообразующей религии, пороки и отсутствие усердия самих священников. «Легко ссылаться на Петровские реформы, – писал татевский мыслитель, – на целый ряд правительственных постановлений, облекших нашу Церковь в мертвящие формы казенного ведомства. Но все это еще не корень зла, а вопиющий его признак. Над живою Церковью никакое правительство в мире не властно; зло не в мерах правительства, а в медленном, постепенном, по большей части бессознательном отпадении от Церкви всего, что у нас есть образованного, богатого, властного. …Положение нашей Церкви опасно. Опасно оно не для самой Церкви – ее победоносная жизненность проявляется и теперь для всякого, кто имеет глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать. Оно опасно для тех, которые от нее отпали. Не тайным ли сознанием этой опасности объясняется позорное равнодушие нашей интеллигенции к делу образования нашего народа, ее торопливая жажда захватить внешнюю власть, за неимением внутренней. Спасти эту интеллигенцию от гибели, которую она себе готовит, могут только дружные усилия людей мыслящих и верующих, неустанная их работа на почве Церкви, на почве школы. Медлить невозможно».

* * *

Обер-прокурор Священного Синода К. П. Победоносцев 10 марта 1880 года писал Наследнику Цесаревичу, великому князю Александру Александровичу:

«Впечатления петербургские крайне тяжелы и безотрадны. Жить в такую пору и видеть на каждом шагу людей без прямой деятельности, без ясной мысли, и твердого решения, занятых маленькими интересами своего я, погруженных в интриги своего честолюбия, алчущих денег и наслаждения и праздно-болтающих, – просто надрывать душу…

Добрые впечатления приходят лишь изнутри России, откуда-нибудь из деревни, из глуши. Там еще цел родник, от которого дышит еще свежестью: оттуда, а не отсюда наше спасение. Там есть люди с русскою душою, делающие доброе дело с верой и надеждою…

Не угодно ли, Ваше Высочество, я покажу Вам одного такого человека. Все-таки отрадно хоть одного такого увидеть. На досуге извольте прочесть прилагаемые письма. Если Вы сочувственно примете их, то не пожалеете, что читали.

Это письма приятеля моего Сергея Рачинского, поистине доброго и честного человека. Он был профессором ботаники в Московском университете, но, когда ему надоели поднявшиеся там распри и интриги между профессорами, он оставил службу и поселился в своей деревне, в самой глуши Бельского уезда Смоленской губернии, вдали от всех железных дорог. Живет он там безвыездно вот уже около 10 лет и посвятил себя всего сельским школам, которыми и занимается с утра до ночи – в каком духе, изволите увидеть из писем. Он подлинно стал благодетелем целой местности, и Бог послал ему людей – из священников и помещиков, которые с ним работают. Отрадно читать его письма, – от них веет новым и здоровым, ободряющим духом. Тут не болтовня, а дело и истинное чувство.

В письмах отмечены карандашом страницы, на которые стоит обратить Ваше внимание».

В тот же день Наследник Цесаревич ответил Победоносцеву:

«Искренно благодарю Вас, любезный Константин Петрович, за присланные письма. Действительно, отрадно читать их. Как завидуешь людям, которые могут жить в глуши и приносить истинную пользу и быть далеко от всех мерзостей городской жизни, а в особенности петербургской. Я уверен, что на Руси немало подобных людей, но о них не слышим, и работают они в глуши тихо, без фраз и хвастовства».

В 1883 году Рачинский обращался к Обер-прокурору, чтобы тот испросил Государя Александра III о разрешении закрыть в Бельском уезде кабаки. Число питейных заведений уменьшилось. Не был ли ответом на протрезвляющую духовную деятельность татевского всероссийского просветителя тот факт, что обиженная пьянь в лихие 1920-е разметала кости из могилы Рачинского и всех его сродников?

Доживи Рачинский до октябрьской смуты 1917-го года и помрачений Гражданской войны, он, наверняка, стал бы новомучеником, как и священник из села Спас-Береза, что в 6 километрах от Татева, как и духовник монаршей семьи протоиерей А. Васильев. Рачинский не отрекся бы от своих убеждений.

Страшный факт об уничтожении могилы Рачинского словно подтверждает и вышеприведенные суждения о русском народе самого Рачинского, и становится в ряд с известным афоризмом, приписываемым Достоевскому – «русский человек без Бога – дрянь». На самом деле эта мысль высказана в письме А. И. Кошелева к А. С. Хомякову и звучит так: «Без православия наша народность – дрянь. С православием наша народность имеет мировое значение» (Н. А. Бердяев цитирует это письмо в своей статье «Алексей Степанович Хомяков»).

Просветительская деятельность Рачинского была оценена и Государем Николаем II. 14 мая 1899 года Император подал рескрипт, в котором говорилось: «Труды ваши по устройству школьнаго обучения и воспитания крестьянских детей, в нераздельной связи с церковью и приходом, послужили образованию уже нескольких поколений в духе истиннаго просвещения, отвечающего духовным потребностям народа. Школы, вами основанныя и руководимыя, состоя в числе церковноприходских, стали питомником в том же духе воспитанных деятелей, училищем труда, трезвости и добрых нравов и живым образцом для всех подобных учреждений».

Сергей Александрович Рачинский ушел из жизни 2 мая (ст.ст.) 1902 года. На его погребение съехались десятки священников и учителей, ректоры духовных семинарий, писатели, ученые. За 10 лет, последовавшие после его кончины, о жизни и деятельности Рачинского было написано и опубликовано более десятка книг, опыт его школы использовался в Англии и Японии.

В. Г. Георгиевский писал тогда: «Рачинский показал, что высшая наука совместима с глубокой религиозностью, – и церковность, ставши основой начальной народной школы, способна дать ей особую жизненную силу, так, что народ русский, получив просвещение в духе христианства, под постоянным благодатным воздействием Церкви православной, носительницы православного духа, может явиться единственным в мире народом, который способен будет сказать свое жизненное слово прочим народам Востока и Запада, ждущим нового откровения».

* * *

В октябре 2012 года в селе Татеве Оленинского района Тверской области по благословению епископа Ржевского и Торопецкого Адриана прошел Первый Межрегиональный фестиваль православных обществ трезвости им. С. А. Рачинского.

В знаменитую татевскую школу съехались представители клубов трезвости из Москвы, Петербурга, Екатеринбурга, Нижнего Новгорода, Рязани. Педагоги и священники делились опытом просветительской работы в разных регионах. Отрадно было видеть, как десятки молодых людей идут крестным ходом по пути прошедшего здесь 100 лет назад педагога-подвижника Рачинского.

В татевское общество трезвости, по примеру настоятеля здешней Троицкой церкви отца Владимира (Евстигнеева), на сегодняшний день вступило 30 человек.

Недалеко от Татева, в поселке Мирный, на родине святителя Николая Японского, воссоздан летний лагерь по образцу школы Рачинского, и отец Артемий (Рублев) возобновил традиции походов по святым местам, вот только теперь они стали велосипедными.

Отрадно, что в наши дни один из московских чиновников высокого разряда в публикации на страницах «Литературной газеты» отмечает, что и для сегодняшней педагогики примером служит деятельность «учителя века» Рачинского, что «русские педагоги-подвижники смотрели на учительство как на святую миссию, на великое служение благородным целям подъема духовности в народе».

Пора нашим учителям обратить взоры к трудам выдающегося соотечественника, педагога-просветителя, «апостола трезвости» Сергея Рачинского, создавшего внятную, обоснованную и убедительную парадигму русской школы, которая была утеряна нами в безпамятстве и мороке лихолетья.

***

В мае 2013 года в нижегородском издательстве «Родное пепелище» вышел сборник статей и писем С.А. Рачинского «Из доброго сокровища сердца своего…», составленный И.В. Ушаковой. Книга издана при поддержке Ржевской Епархии и администрации Оленинского района Тверской области. В Москве книгу можно приобрести в магазинах Сретенского и Новоспасского монастырей, в магазинах «Троицкая книга» и «Православное слово». Средства, вырученные от продажи книги, пойдут на реставрацию колокольни Троицкой церкви села Татева.

Станислав Минаков, Ирина Ушакова


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"