На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Родная школа  
Версия для печати

Незаменимое

Эссе

Сашке идет второй год. Правда, еще совсем мало второго, каких-нибудь два месяца, но это уже вполне взрослый, самостоятельный человек. Его, например, не надо водить за ручку, больше того: ему даже не нравится, когда пятилетняя сестренка Галка берет его за руку; Сашке нравится топать самостоятельно, ни от кого независимо. А это не беда, что ноги его ступают еще не совсем твердо и сзади поглядеть – идет парень и шатается-болтается, как хмельной. Просто непривычны пока еще неровные травяные дорожки, по которым ему теперь приходится бегать; до того как приехать с матерью в деревню, он, кроме комнатного паркета, ничего не знал.

А еще и то сказать: то в ту, то в другую сторону качает, заносит парня потому, что уж очень много всякого интересного, доселе невиданного обступает его отовсюду, как только он слезет с материнских колен и побежит по зеленой траве. Вот тут такой же ясно-голубой, как и глаза у Сани, цветок тянет к нему свою круглую ладошку, а на той травинке серенькая птичка качается и глядит на Сашку своим черным глазом-бусинкой. На один цветок села нарядная бабочка, на другой – деловитая пчела. Цветок, на который уселась пчела, ярко-розов ый, а вокруг него серые такие шишечки. Сашка дотрагивается до одной шишки.

– Саша, это репей, уколешься, – кричит ему со двора мать.

Но он теперь ужа и сам знает, что это за цветок, и бежит дальше. И белая кудрявая головенка его среди травы и цветов – тоже как большой цветок-одуванчик.

Много интересного Сашка узнал и увидел в деревне, и многое увидел впервые, в самый первый раз в своей пока еще не очень долгой жизни. Уж чего – в городе ему даже небо и землю толком видеть не приходилось: небо за большими серыми домами, а вместо земли такой же серый неживой асфальт. Здесь небо больше и чистое, а на земле – все зеленое – и деревья, и трава, по которой он теперь бегает. Споткнешься, упадешь на такую траву и то не больно: встал и дальше побежал.

Нравится Сашке бывать за двором, в огороде. Тут тоже много любопытного. Вот мать нагнулась над грядкой, потянула за зеленый хвостик и – в руке у нее розовая вкусная морковка. А вот она разворошила шумные шершавые листья на другой грядке, запустила руку в зеленую глубину и протягивает Сашке сочный пупырчатый огурец. Впрочем, если немного поднатужится Сашка и сам сможет сорвать приглянувшийся ему огурчик... А вон на той дальней грядке сорвал он как-то зеленую стрелку лука, попробовал и теперь даже когда просто посмотрит он на грядку и то горько кривит рот.

Сразу же за огородом – сад. Каких только тут т ягод не растет! Самая вкусная, конечно, малина: ее и жевать не надо, положил в рот, придавил языком и глотай душистый сок. Неплоха и смородина, правда немножко кисла, но зато после нее хорошо бывает съесть кисточку другую черемухи или вишни... Вот только и до вишни и тем более, до черемухи Сашка сам дотянуться не может, приходится мать или Галю просить. А как я уже говорил, Сашке это не по сердцу, ему хочется во всем быть самостоятельным. Он, вон, когда за столом сидит с нами, обедает и то свою самостоятельность всячески выказывает. Попробуй кто-нибудь с ложки покормить – нет, дай, я сам. Дадут молока попить – Сашка обязательно стакан в свои руки взять норовит.

Гармошку ему такую маленькую купили. Не баян, конечно, и уж тем более не аккордеон, но какие-то звуки все же издает. И вот если Галка или кто-нибудь играть ему начнут – Сашка немедленно же тянет руки к гармошке: хочу играть сам!

Спать его днем начнут укладывать – не любит Сашка когда ему голову к подушке гнут: обязательно выпрямится, а потом сам ляжет. Одним словом, вполне самостоятельный, независимый мужчина.

И только в одном у Сашки с этой самой независимостью ничего не получается.

Как-то пришлось матери отлучиться по делам на часок-другой. В ее отсутствие занимались мы с Сашкой поперемененно: то Галка, то я, то моя сестра. Сашка, парень не капризный, не плакса, он охотно идет даже к совсем чужому человеку, а уж с нами-то он играл и подавно с большим удовольствием. Но играть-то играл, а прошло этак с полчаса или час, и Сашка вспомнил про мать.

– Мама! – то-есть, говоря на нашем взрослом языке: где мама?

Мы его конечно отвлекли, ладушки начали петь-играть и парень забылся, но только прошло еще какое-то время и опять:

– Мама!

На наше счастье тут громко захлопал крыльями и заорал что есть мочи соседский петух, Сашка залюбовался петухом и забыл про мать.

Но вот опять прошло какое-то время, и Сашка опять за свое: где мама? И чем дольше не было матери, тем чаще и настойчивее вспоминал Сашка про нее. Ну, чего, казалось бы, парню надо! И мы его все любим, и он нас – тоже, и развлекаем мы его всячески, и кормить кормили всем, чего он только ни просил, а вот поди ж ты. Ну, ладно, Галка не в счет: мала. Допустим, что и я в няньки не очень-то гожусь. Но уж сестра-то моя – нянька самого высокого класса: на своем веку она вырастила не одного такого Сашку и знает, как с ними обходиться, не хуже, а может, получше своей младшей сестры – Сашкиной матери. Всё это так. И все же Сашке почему-то нужна была именно мать, а не кто другой.

Может, вы думаете, Сашку еще не отняли от груди и потому-то ему мать и была так обязательно необходима? Ничего подобного, И в этом он уже, небось, месяца четыре, если не пять, был тоже вполне независимым человеком.

Так в чем же дело? Почему он все не мог и двух часов прожить без матери, чтобы семь раз не вспомнить про нее? Почему мы все трое даже на время не могли заменить Сашке мать?

Сашка-то, наверное, знает почему. Но у него пока довольно ограниченный запас слов. Он знает, как попросить есть ила пить, как назвать маму или Галю, но и то есть он просит не иначе как: ням-ням, а пить – блям-блям, и Галя у него выговаривается как Ляля. Так что Сашке пока еще трудно самому объяснить, почему для него, в сущности, уже вполне взрослого, самостоятельного человека такой необходимой и такой незаменимой остается мать. Видно, придется подождать, когда Сашка вырастет, тогда у него и спросим.

Семен Шуртаков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"