На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Родная школа  
Версия для печати

Повседневная жизнь русской школы

Навигацкая школа и арифметика Магницкого. Университетская гимназия. Продолжение

Кстати, об учебниках. Арифметика Магницкого, знание которой позволяло именоваться ученым человеком штык-юнкеру Алабышеву, действительно была книгой примечательной. Ее автор Леонтий Филиппович Магницкий был не только видным математиком, но и преподавателем школы математических и навигацких наук, и внес весомый вклад в дело просвещения юношества.

Нужно заметить, в школах тех лет набирали учеников в любое время года, разных возрастов, случалось, за одной партой сидели и десятилетний ребенок, и двадцатилетний дядька. Начальные познания их тоже были различны, поэтому первое время каждый учился по индивидуальному плану. Учебников еще не печатали – учитель сам выбирал какую-нибудь  книгу в качестве учебной, или преподавал по своему усмотрению, уроков в современном понимании тоже ещё не было

Магницкий был одним из первых, кто отважился написать пособие по предмету, который преподавал – основам алгебры, геометрии и тригонометрии. В течение двух лет он опробовал учебник на занятиях в школе, а в1703 г. опубликовал. Любопытно, что учебник состоял не только из текста, к нему прилагались разнообразные макеты, таблицы, схемы и чертежи, что было в то время новым словом в методике преподавания. С помощью этих наглядных пособий будущие корабелы, артиллеристы и геодезисты осваивали премудрости всех математических действий. Среди преподавателей учебник пользовался заслуженной славой, неоднократно переиздавался, и надолго пережил своего автора.

Сам метод преподавания Магницкого был прост, но эффективен: изучение проходило постепенно, от простого – к сложному. Из класса в класс учеников переводили по мере освоения ими математических наук. На первой – начальной ступени – полтора –два года обучали чтению, грамматике, Закону Божьему; на второй – цифирной – арифметике, геометрии и тригонометрии, на третьей – высшей – математической географии, астрономии, черчению, геодезии, навигации и судостроению.

 В школе было два отделения: навигацкое – им руководил астроном, профессор из Шотландии А.Д. Фарварсон, морские науки преподавали англичане С. Гвин и Р.Грейс; и математическое, которое возглавлял сам Л.Ф. Магницкий.

Содержание навигацкой школы было полностью заботой государства, ученики бесплатно обеспечивались пособиями: аспидными досками, грифелями, карандашами и линейками, да еще им выдавались, как и всем служащим, «кормовые деньги». В зависимости от успеваемости они получали от 36 до 54 рублей в год; сумма эта была немалая – рабочий-литейщик в то время получал 16- 25 рублей, а пороховых дел мастер – 40-50 рублей[i].

После завершения обучения молодые «навигаторы» отправлялись на стажировку в Англию и Голландию. Популярность школы была настолько велика, что ее выпускники сразу по окончании учения разбирались по местам службы, а вместо них набирали новых. Принимали в школу юношей от 12 до 20 лет из всех сословий, кроме крепостных. К1711 г. число учеников в навигацкой школе превышало уже 400 человек. Самыми известными ее выпускниками были российские первооткрыватели: М. Гвоздев – капитан корабля «Св. Гавриил», первым побывавший у берегов Северной Америки, С. Малыгин – полярный исследователь, составитель карты Северного Ледовитого океана от Печоры до Оби, С. Челюскин – участник Великой Северной экспедиции, открывший самую северную точку Евразии, названную впоследствии его именем, А. Чириков – участник 1-ой и 2-ой Камчатских экспедиций, исследователь северо-западного побережья Америки, открывший ряд остров Алеутской гряды.

Деятельность самого Магницкого, которого можно назвать Колумбом российского просвещения, и успехи навигацкой школы открывали новую страницу в истории России и фактически служили примером для всех последующих поколений учителей. Поистине энциклопедические познания Леонтия Филипповича, его настойчивость, педагогический и административный талант, творческий характер преподавания, – вот те черты, которые будут отличать лучших учителей русской педагогической школы.

 

Университетская гимназия

 

По учебнику Магницкого, практически выучив его наизусть, учился математике в далекой Архангельской губернии  Михайло Васильевич Ломоносов. Будущий создатель университета, как известно, окончил Славяно-греко-латинскую академию, продолжил обучение за границей и, вернувшись в1741 г. в Россию, нашел учрежденные Петром I Академию наук, университет и гимназию пришедшими в полный упадок.

«В Гимназии было такое бедственное состояние, учащиеся ходили в классы в столь нищенском виде, что стыдно было их показывать честным людям»[ii], – вспоминал впоследствии Ломоносов. За многие годы из гимназии ни один выпускник не поступил в университет, а ведь по замыслу Петра именно с этой целью гимназия и учреждалась при Академии.

Обучение в гимназии на тот момент было поставлено из рук вон плохо. Учителя, как докладывали инспекторы, опаздывали к началу занятий, уходили раньше, нередко оставляли учеников одних, случалось, вовсе не являлись в школу. Родители жаловались, что их «дети многократно, а особливо весной и осенью, бродя по колено в грязи, насилу до Гимназии дотаскаются, а за небыванием учителей принуждены возвращаться домой, не учившись»[iii]. Зато наказания для учеников нерадивые учителя применяли самые жестокие – нещадно секли розгами и били палкой. Это и понятно: сечь проще, чем обучать и воспитывать, да и неспособность учителя в его ремесле не так видна.

Учиться в гимназии было тяжело еще и потому, что по сохранившейся со времен Средневековья традиции преподавание велось на латыни, учителями были исключительно немцы, а учить латынь на немецком удавалось не каждому.

Когда после учиненного расследования руководивший гимназией Шумахер был отстранен от дел и посажен под домашний арест, положения дел в Гимназии это не изменило. Пришлось Ломоносову посвятить не один год борьбе с «шумахерщиной» и принять самое деятельное участие в преобразовании гимназии. «Университет без Гимназии, что пашня без семени», – любил он повторять.

В 1758 г. Ломоносову поручают руководство научной и учебной частью Академии наук, он разрабатывает проект регламентов – уставов – для гимназии и университета, которые он называет «узаконениями». Первым законом для гимназистов Ломоносов определяет соблюдение заповедей Божиих, а также «к наукам простирать крайнее прилежание и никакой другой склонности не внимать и не дать в уме так усилиться, чтобы рачение к учению урон или малое ослабление потерпело» [iv]. Однако большая часть параграфов регламента посвящена не обучению, как того можно было бы ожидать, а воспитанию. В наши дни забота об учебниках, программах, технологиях обучения и технических приспособлениях как-то заслонила собой воспитание человека, серьезно относящегося к своим обязанностям, умеющего и любящего трудиться. А вот Ломоносов считал воспитание трудолюбия главной задачей школы и не уставал повторять: «Леность всего вреднее учащимся».

Во взаимоотношениях с учителями гимназистам предписывалось «оказывать себя весьма вежливо и уклонно, не упрямиться и ни в чем с ними не спорить, а особливо не досаждать грубыми словами». С товарищами избегать ссор, брани и драк, не мешать «криком, играньем, стуком, шумом» другим заниматься, быть учтивым, вежливым со всеми, «остерегаться самохвальства, хвастовства», а более всего – лжи и мстительности. Товарищам следует помогать, – наставлял гимназистов М.В.Ломоносов, – однако не во время экзамена, чтобы учителя могли «знать в успехах каждого разность». Гимназисты должны соблюдать чистоту, аккуратность, сторониться «неприличного сообщества», где предаются безделью и праздности.

Трудно найти в этих наставлениях, написанных более 300-от лет назад, хоть один параграф, который бы утратил свою полезность.

Ломоносов и его последователи считали самым необходимым в преобразовании гимназии обучение на родном языке. «Нет такой мысли, кою бы по-российски изъяснить было невозможно», – утверждал профессор красноречия и философии, ученик Ломоносова Н. Н. Поповский. В гимназии увеличили количество уроков русского языка; латынь, арифметику, геометрию и географию стали преподавать на русском, на латыни теперь вели занятия только по философии. Учителями гимназистов назначали самых способных студентов Университета, что не только избавляло гимназию от случайных учителей, но и создавало необходимую преемственность в преподавании.

Во-вторых, преподаватели заботились о том, чтобы гимназисты и будущие студенты Университета знали: учатся они не только для собственной пользы, но и для славы Отечества, от них зависит «России прославление… во всем свете», как говорил Н.Н. Поповский. Создание правильной мотивации в обучении – залог будущего успеха.

И успех был не за горами.  В 1760 –1765 гг., в годы реформ Ломоносова, из гимназии в университет поступило 25 студентов. Наиболее отличившихся отправляли, как когда-то и самого Ломоносова, в университеты Европы слушать лекции лучших профессоров.

Показательна биография одного из выпускников гимназии при Академии наук – Ивана Лепехина. В 1750 г. он был принят десятилетним мальчиком в гимназию на казенный счет. Занимался по программе Ломоносова русскому языку, изучал математику, немецкий и латынь. Все учителя отмечали у мальчика особую «охоту к учению», поэтому, окончив гимназию в 1760 г., он поступил для продолжения учения в университет. Через два с половиной года студента Лепехина послали в Страсбург, а еще через пять он получил степень доктора медицины. В Петербурге, когда он вернулся из-за границы, его избрали адъюнктом, в 1771 г. академиком, и в течение последующих 17 лет он руководил гимназией при Академии, которую сам когда-то окончил [v].

В 1755 г., когда явилось на свет детище Ломоносова – Московский университет – многие дворяне, кто не имел средств нанимать домашних учителей, поспешили отдать своих сыновей в гимназию при университете. В числе первых был принят и будущий драматург Д.И. Фонвизин. По его признанию обучение в гимназии в первые годы после ее создания было «весьма беспорядочно». Ученики ленились учиться, а учителя не сильно радели о своем деле: «Арифметический наш учитель пил смертную чашу; латинского языка учитель был пример злонравия, пьянства и всех подлых пороков; но голову имел преострую и как латинский, так и российских язык знал очень хорошо»[vi].

Особенно забавно описал будущий драматург свой экзамен по географии: «Товарищ мой спрошен был: куда течет Волга? В Черное море, отвечал он; спросили о том же другого моего товарища; в Белое, отвечал тот; сей же самый вопрос сделан был мне; не знаю, сказал я с таким видом простодушия, что экзаменаторы единогласно мне медаль присудили». Медаль Фонвизину, видимо, присудили не за успехи в изучении географии, а за честность. Анекдотичная история с географией нашла свое продолжение в знаменитой пьесе будущего драматурга, ведь именно о географии Митрофанушка отзывался как о «науке не дворянской» и потому совершенно бесполезной: «Да извозчики-то на что ж?».

В 1758 г. одновременно с гимназией при Московском университете открывается гимназия в Казани, куда поступает Г.Р. Державин. Учили гимназистов по московской программе: латинскому, французскому, немецкому, арифметике, геометрии, музыке, рисованию, танцам и фехтованию. Особое внимание, по воспоминаниям Державина, обращали на воспитание светских манер, или как выражался поэт, «некоторую розвязь в обращении». Появляются в гимназии и новые приемы обучения: прививается умение произносить речи с кафедры, правда, не собственного, но учительского сочинения; приветствуется участие в театральных постановках и даже в археологических изысканиях. Так, Державин отыскивал древности и зарисовывал остатки древнего города Волжской Булгарии. Но в Казани, как и в Москве, хороших учителей не хватало.

Тот, кто не был удовлетворен своим образование – а такие встречались, и их было немало, продолжали всю жизнь заниматься самообразованием, настойчиво восполняя недостаток знаний чтением. Однако заметим,  школа никогда не ставила перед собой цели механического накопления информации в головах своих учеников; невозможно составить школьную программу по предмету, имея в виду лишь определенный объем информации. Задачей образования всегда являлось «образование ума» и, как бы сказали в веке XVIII, «воспитание нравов».

Обучить учеников мыслить логически, обратить их внимание на связь явлений и предметов между собой в окружающих мире, научить их постигать новое и самостоятельно приобретать знания, – справлялась ли светская школа середины XVIII в. с этими задачами? По отзывам ее выпускников – не всегда блестяще, но основание, фундамент их будущего образования она все же закладывала. Д.И.Фонвизин свои годы обучения в университетской гимназии вспоминал с благодарностью: «Ибо в нем (университете – Н.П.), обучаясь по-латыни, положил основание некоторым моим знаниям. В нем научился я довольно немецкому языку, а паче всего получил я вкус к словесным наукам»[vii].

Болезни роста новых учебных заведений уходили в прошлое, как с годами забываются детские болезни, но остается стойкий иммунитет после выздоровления. Так и образование крепло, поднималось на ноги, а вместе с ним  изменялся в лучшую сторону и культурный уровень дворянского сословия, выходцы из которого в основном и обучались в новых школах. Становление в России науки, театра, литературы, изобразительного искусства, появление этикета, нормам которого обучали в школах и гимназиях, – все это меняло к лучшему нравы детей Простаковых и Скотининых.

(Продолжение следует)

 



[i] Горощенова О.А. Школа математических и навигацких наук в Москве (1701-1752) и ее продолжатели // Вопросы истории. 2005. № 10. Сс. 151 – 154.

[ii] Ломоносов М.В. Полн.собр.соч. М-Л., 1957. Т.10. С.335.

[iii] Кулябко Е.С. М.В.Ломоносов и учебная деятельность Петербургской академии наук. – М-Л., 1962. С.82.

[iv] Ломоносов М.В. Об узаконениях для гимназистов. – Опыты православной педагогики. Сост. А.Стрижев и С. Фомин. «Литературная учеба», кн. 5- 6. 1993. Сс. 9-10.

[v] Кулябко. Е.С. Указ соч. Сс. 126-127, 168-170.

[vi] Фонвизин Д.И. Чистосердечное признание в делах моих и помышлениях. – Наследник встал рано и за уроки сел … Как учили и учились в XVIII в. М., Ломоносовъ, 2010. С. 78.

[vii] Фонвизин Д.И. Чистосердечное признание в делах моих и помышлениях. – Наследник встал рано и за уроки сел … Как учили и учились в XVIII в. М., Ломоносовъ, 2010. С. 77.

Наталья Петрова


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"