На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Родная школа  
Версия для печати

Только разорвав своё сердце,

поймешь боль другого

В этом году в выпускной класс пришел новый ученик – Павел. Высокий, красивый молодой человек с приятной, располагающей улыбкой. Быстро сумел сдружиться с ребятами и , конечно, вызвал интерес у девочек. Рядовое событие – появление нового ученика в классе привнесло в повседневную жизнь далеко не рядовые поступки и переживания. Он стал первым «беженцем» из Донбасса в нашей старшей школе.

Все знали и «гордо скрывали» – директор приняла его с огромной массой всяческих «нарушений», определяемых статусом иностранца. Среди учителей и у учеников безоговорочно утвердилось: «Какой он иностранец, если бабушка и дедушка жили в Сибири, а родной дядя в Мурманске!» Сам факт постановки подобного вопроса воспринимался как нарушение школьного братства и проявление черствости души.

Так в одиннадцатом классе появился старшеклассник, который внес новую черту в многообразие отношений учеников и учителей. Чего стоило одно его «Хкто» вместо «Кто»! Или ещё более смешное-приятное «И шо же вы думаете?», непроизвольное обращение «Хлопцы и дИвчата», не сразу воспринимаемое на слух: «После уроков я сразу до хаты…». А декламирование стихов на уроках литературы – это особая история. История звучания чувств не на языке носителя и история сопереживания слушателей более чтецу, чем героям произведения одновременно. Один Бог знает, что сегодня из этого важнее для ребят.

Проблем в отношениях с одноклассниками у Павла не возникало вообще.

Коллектив в классе и школе сложился со здоровыми моральными ценностями, ребята были отзывчивыми. Обремененные вечным перемешиванием школьно-домашних проблем учителя, не «перекладывали» свои повседневные беды на отношение к работе, старались не показывать в настроениях, не «выплескивали» их на учеников.

Павел своей работоспособностью, старанием осуществить мечту (поступить в медицинский) не давал повода усомниться в его честности, в отсутствии расчета на «родительские финансы» и «халявное» отношение к жизни. Выпускники – это уже Личности и они прекрасно понимают, что помощь друзей в освоении учебного материала, индивидуальная работа с преподавателями и многие-многие другие формы обучения не дают желаемого результата, если сам лично не проявляешь волевых качеств. Павел в школе Работал.

Работать приходилось очень много. Различия в учебных программах России и Украины просто разительны. При всех своих способностях он не владел материалом по многим дисциплинам, просто не был эрудирован во многих областях знаний. День за днем ему приходилось преодолевать эту пропасть с российскими сверстниками. Чего стоят только одни тесты при подготовке к ЕГЭ!

Учебный процесс занимал основное жизненное пространство у учеников. Гражданская война на Украине была для них «далеко». До поры у ребят ничто не требовало осмысления собственной позиции в непростом мире.

 

В этот день Павел пришел на занятия явно вне себя. Внутреннее напряжение и растерянность в глазах не могли ускользнуть от товарищей и учителей.

– Паша, что у тебя, случилось. Почему так расстроен? – банальный вопрос преподавателя.

– Дома не все спокойно, трудно там хлопцам.

Павел до сих пор считал «домом» свой родной Донецк, жил воспоминаниями, переживал за друзей и знакомых.

– Получил по фейсбуку письмо, ну не очень хорошее.

– Что-то случилось с родными, с близкими?

– Нет, из родных там никого не осталось. Друзья пишут.

– Павел, мне не совсем удобно спрашивать тебя о содержании письма. Если хочешь, сам расскажи, может, станет легче.

Он достал из рюкзака IPad и через некоторое время начал читать: “Ну, тут приветы, пропускаю. Ладно?

В классе никого не осталось, нас уже меньше половины. Уроки тоже объявляют только на следующий день или дают задание. Отпускают заниматься самостоятельно домой на целую неделю. Уже несколько раз. Учителей не хватает.

Что я пишу-то тебе. У нас случилось ЧП.

Влад записался волонтером в пункте около больницы раздавать старикам гумпомощь. Разносил её по домам. Несколько дней назад взял и в списки записал свою бабушку, которая недавно умерла, а гуманитарку толканул около вокзала за сигареты и немного денег. Потом нас угощал сигаретами. Вместе курили.

Влад предложил Оксане записать ещё кого-нибудь, но она не захотела. Он кого-то ещё нашел и стал толкать пайки у вокзала. Несколько дней назад патруль повязал его с консервами и вызвал отца. А отец у него в ополчении водителем работает.

Отец, конечно, рассвирепел, схватил Влада и потащил его извиняться перед бабкой по адресу получателя. Приезжают, а там похороны бабушки. Она матерью нашей погибшей химички оказалась. Умерла от того, что её никто не навещал.

Влад сбежал сразу же.

Его отец пришел к нам в класс и все сам рассказал. Потом встал на колени и просил прощения у нас за сына. Девчонки плакали. Оксана вообще охренела – он же с ней делился. На следующий день к Владу Толик домой зашел. Влада не было, а его отец за одну ночь седым стал. А лицо, как у старика.

Девчонки потом на Оксану набросились. Она рыдает, говорит , что есть хотела.

Влад через пацанов передал, что пойдет к «Призраку» в Луганск. Призрак жутко строгий и малолеток гоняет. Но там рядом, вроде, пацанский партизанский отряд есть. Сказал, что пока Георгиевский крест и «За Боевые Заслуги» не получит, домой не вернется. Представляешь, учителя об этом ещё не знают! Нас бы прибили, наверное, за Влада, мы же все знали!

Я уже второй месяц помогаю в госпитале. Меня из приемного в терапевтическое перевели. В приемном мне сил не хватало раненых поднимать, и крови очень много. В терапевтическом полегче. Только замучилась ругаться с курильщиками. Они ночью курят и бычки прячут. А вонь от сигарет остается, и главврач сестер наказывает. Правда, доп паек не отбирает, но грозится так сделать за дисциплину. А мне ещё продукты насильно сами раненые впихивают. Не беру. Ни разу! Раненые старшую сестру уговаривают, чтобы в мою палату попасть. Я самая счастливая: у меня за всё время никто не умер. Как талисман.

Малышня дома совсем «оборзела», просят у мамы конфеты. Им на Новый год подарки раздали, так они теперь все праздники наперед выучили. Мама пока дома сидит, но считается , что работает. Официально ещё не уволили и пособие пайковое дают.

В наши институты никто поступать не хочет. Только если родители заставят. Мальчишки собираются в военные училища в Россию, даже в десантное. Говорят, что Россия будет принимать нас как беженцев, бесплатно. Может, удастся поступить. Они сейчас ополченцам помогают, зарабатывают рекомендации. Иначе на экзаменах засыпятся. А ты как учишься? У меня блат появился: хирург, который добровольцем из Брянска приехал, обещал мне рекомендацию в мед. Как и ты, хочу в медицинский. Но экзамены я не сдам, мы же не готовимся. Не знаю, что делать?

Я не хотела тебе говорить. Вашей квартиры больше нет. Снаряд попал во второй этаж, и от пожара все квартиры сверху выгорели. Ваша тоже сгорела полностью. Молодец твоя мама, успела вывезти детей. Чувствовала. Как братик?

Ладно.

Завершаю письмо. Через десять минут выключат свет.

Ходила на «наше место». Мне грустно.

Паша, наверное, очень скоро мама нас увезет под Черновцы. Там вся родня, обещали принять. Я просилась в Ростов или Белгород (говорят, там лучше всего), но мама против. Говорит, что в России никого нет, вся родня в Черновцах. Как я тебя увижу? …»

– Ну, там ещё всякие личные слова.. вот так!

В классе стояла тишина. Если вспомнить гумилевское «шестое чувство», это был тот случай, когда мы все стали едины в своей бессознательной тревоге и за донецких ребят, и за самого Павла. Души были открыты к участию, сопереживанию.

– Павлик, нам всем плохо от известий из Донецка. Надо держаться…

– Я держусь, Наталья Николаевна. Мне только очень больно.

– Павлик, а кто этот Влад?

– Он мой друг. Не знаю, почему так? Мы с детского садика вместе. Он не может предать, сделать глупость – это другое. Но предать – никогда. Мы ещё на майские вместе с ним в Славянск на фронт поехали. Нас в штабе выслушали и отправили рыть окопы. До сих пор помню, как руки и ноги отваливались от боли на следующий день. А Старший подходит и говорит, что надо ещё пулеметное гнездо оборудовать. Мы с Владом встали и пошли копать позицию. Через час Старший пришел. Принес покушать. Посмотрел на нас и сказал, что мы настоящие мужики, испытание выдержали. Пообещал после восемнадцати нас в бой взять. Сказал, чтобы мы учились «человеками» быть. Пожал нам руки и отвел к штабу. Потом на «Урале» нас отвезли домой. У Влада мозоли отвалились и кровь шла.

Влад, он вообще, самый добрый. Он ни одно животное не обидел. У него дома и собака жила, самая добрая и игривая во дворе. Влад больше всего на свете любит своего отца. Как они теперь будут?

Наталья Николаевна, можно я стихи прочитаю.

– Конечно, Павлик, читай.

– Вряд ли вам знаком автор, это Селев:

«Если вам предлагают солгать

И друзей своих опорочить,

То придется в душе выбирать

И страдать… »

Фраза оборвалась, Павлик замолчал, он еле сдерживал слёзы…

В классе повисла тишина. Я уверена, в этот момент никто не обратил внимание на украинское произношение «солХГать» вместо привычного твердого «Г». Никто этого и не слышал. Ребята «слышали» свои чувства и не стеснялись их проявления, не прятались за усмешки и реплики. Они Сопереживали Павлу.

***

Мы много говорим о процессе воспитания в школе. Часто, не задумываясь, произносим слова о патриотизме и дружбе, чувстве долга и справедливости. Проводим массу мероприятий с детьми с целью формирования высоких нравственных качеств.

Однако, есть в жизни и ещё одна страничка правды. Никакие методические рекомендации не научат учителя воспитывать в учениках сопереживание, высокие чувства. Их можно воспитать только тогда, когда сама разрываешь свое сердце в ответ на боль другого. Когда искренность позволяет тебе чувствовать состояние ребят, их мотивы поведения, прогнозировать поступки.

Нужно проводить «открытые уроки» и другие внеурочные мероприятия по поиску современных оптимальных методик нравственного воспитания учеников, вырабатывать некие шаблоны. Гораздо важнее, проводить предметную, научно выверенную работу по подготовке учителей в области детской и юношеской психологии. Учить учителя чувствовать душу ребенка.

Конечно, я изменила имена детей и смикшировала события.

Конечно, об этом можно было промолчать.

Конечно. Но не воспринимать боль простых людей Донбасса – это путь в бессердечие.

Наталья Николаевна Егорова, учитель русского языка и литературы СП № 1017 школы № 1467 г. Москвы


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"