На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подвижники благочестия  
Версия для печати

Мне нравилось в храме всё, это был мой мир

Очерк о митрополите Исидоре (Кириченко)

В 2020 году кубанцы простились с митрополитом Екатеринодарским и Кубанским Исидором, более тридцати лет возглавлявшим Екатеринодарскую и Кубанскую епархию. Эпидемия коронавируса, казавшаяся поначалу фейком, лишила жизни также брата и сестру владыки. Это была плата за нежелание прекратить службы, закры­вать храмы во время карантина, длящегося уже многие месяцы. Зная владыку более тридцати лет, я понимала: он, истинный свя­щеннослужитель, сын Божий, иначе поступить не мог.

Кубанскую епархию митрополит Исидор возглавил в 1987 году. Это было время, когда многие храмы только ждали возрождения, иные из них пребывали в ужасающем состоянии. Свято-Троицкий собор всё ещё оставался овощным складом, под который богохуль­ники передали его десятилетия назад. «Перепрофилирована» была и Свято-Ильинская церковь. В центре Краснодара, краевой столице, творилось это святотатство. А уж по всему краю...

В «Комсомольце Кубани», где я тогда работала, вышли мои ста­тьи в защиту этих храмов. Молодёжная газета добивалась их воз­вращения общинам верующих.

И однажды раздался звонок. Митрополит Исидор поблагода­рил меня за эти публикации и пригласил на встречу. Он был крайне удивлён, что комсомольская газета защищает права верующих.

На следующий же день я побывала в епархии. И по сию пору помню нашу беседу. Я увидела истинного христианина, искреннего и добросердечного человека. Все эти десятилетия наше общение не прерывалось. Владыка ценил книги нашего издательства, не­которые издания благословлял и даже поддерживал их финансо­во. Моих просьб для этого не требовалось. И каждая наша беседа укрепляла веру в святость, чистоту, благородство и доброту этого человека.

За годы службы на Кубани он завоевал высокий авторитет у ку­банцев.

Результатом его энергичной, неустанной деятельности, способности во что бы то ни стало не нахрапом, а деликатно, но настойчиво добиваться означенных результатов стало возрождение и строительство новых храмов на Кубани, возвращение общинам церквей, переданных по воле чинуш новым собственникам.

С юных лет Николай Кириченко воспитывался в православии. Родители – простые люди, железнодорожники. Они водили его за руку в храм, приучали к посту, молитвам. Время было для верующих тяжёлое. Тех, кто ходил в храм, могли уволить с работы.

– Я не афишировал своей веры, но крестик всегда носил. После окончания школы я прислуживал в храме дяде, старому священ­нику, протоиерею Илье. Научился читать по-церковнославянски, понял службу. В 1959 году поступил в Ленинградскую духовную семинарию. Нас было всего восемнадцать семинаристов – власти чинили препятствия к поступлению. В 1961 году большинство се­минарий России, Украины, Белоруссии закрыли. Успешно окончил академию. Конечно, я чувствовал призвание – служение Богу, – вспоминал владыка Исидор. – В селе, где жили мои родители, церкви не было. Я ходил на службу в село Ополье, за шесть кило­метров, в Кресто-Воздвиженскую церковь. Родители меня отгова­ривали: «Сынок, одумайся, такое время, а ты в семинарию хочешь поступать». Был конец 50-х годов. Хрущёвская оттепель... При нём, как вы знаете, началась новая волна борьбы с верой. Закрыва­лись храмы, семинарии. Тогда как раз закрыли Киевскую, Луцкую, Ставропольскую семинарии и другие духовные учебные заведе­ния. Оставили на всю огромную страну только три. Вот родители и опасались, как сложится моя жизнь, если я поступлю в семинарию. Мама не отговаривала, а отец делал это очень осторожно. Он не запрещал, он размышлял, предлагая мне серьёзно взвесить своё решение. Он сомневался, хватит ли у меня решимости служить вере в годы гонений. Но уже в то время появилась церковная литература, люди тайком, потихоньку собирали скромные библиотечки запрещённых православных книг. Появились такие и у меня – заветные, зачитанные. Что я объяснял родным? Мне нравилось в храме всё, это был мой мир. Душа здесь радовалась, ликовала, мне было легко.

«Моя мама была очень мудрым человеком. Родилась она в 1917 году окончила четыре класса. По тем временам это было приличное образование. Она знала всех священников, всё исправно записывала, запоминала. У меня никогда не было келейника, потому что рядом была мама. Она упрекала меня иногда: “Ты весь в себе”. Но на самом деле я делился с ней своими искушениями, скорбями. Бывает, расслабишься, когда в доме гости, она непременно напомнит: “Ты же архиерей...” Мама была моим ангелом-хранителем до самой смерти. Мне очень её не хватает. Сейчас моей помощницей стала сестра Мария. На ней все хлопоты по дому. Она, правда, старше меня на десять лет, но справляется».

(Их воспоминаний владыки Исидора)

 

Родители поняли меня, и я подал прошение в Ленинградскую семинарию. Затем окончил академию.

На четвёртом курсе митрополит Никодим постриг Николая Кириченко в монашество. Весь третий курс он колебался: смогу ли? И всё же решил, что больше пользы принесёт в монашестве.

Церковь тогда очень нуждалась в священниках. Николай пришёл к архиерею Ленинградскому и Новгородскому Никодиму и сказал, что принял решение. Тот ответил: «Готовься и молись». И через неделю назначил рукоположение. Николай растерялся: у него и одеяния ещё не было, разве успеет подготовиться?
А архиерей Никодим ответил: «Молись, чтобы Господь просветил одеяние твоей души».

И 5 января 1967 года Николай Кириченко был пострижен в мо­нашество с именем Исидор. Через месяц рукоположен в иеродиако­ны, а 7 апреля, уже иеромонах, был назначен настоятелем родного Кресто-Воздвиженского храма в селе Ополье.

Сюда он приезжал в детстве на велосипеде, здесь его называли Колей. Первое время привыкнуть к тому, что батюшкой стал чело­век, которого все помнят ещё ребёнком, прихожанам было трудно. Но длилось это недолго.

Мы вместе молились, исповедовались, каялись. Три года я про­служил в родном храме, – вспоминал владыка Исидор.

Через четыре с половиной года митрополит Никодим пригла­сил его в Ленинградскую духовную академию. Служение здесь ему очень нравилось. В те времена был страшный голод на образован­ных священников, их не хватало. Но подвижничество было таким искренним, что духовники из других городов приезжали в академию. К воспитанникам отношение было очень трепетное.

Исидора выдвинули в епископы. В храме Иоанна Богослова прошла хиротония, и молодого священнослужителя возвели в сан архимандрита. Хозяйство ему досталось огромное – Архангельск, Холмогоры, Мурманск, Коми АССР. Это был самый большой при­ход в стране. После его назначения по «Голосу Америки» прошла информация: «Одним из самых молодых епископов стал архиерей Исидор, ему досталась самая большая епархия».

«Голос Америки» рассказал обо мне такие подробности, ис­пользовал такие факты, о которых я и сам уже забыл. Хорошо ра­ботала их разведка. Епархия действительно была огромной. Пред­ставьте, из Архангельска в Мурманск поезд шёл тридцать пять часов. А в Сыктывкар можно было добраться только на самолёте. Работы было очень много, – рассказывал мне владыка в одной из бесед.

На Кубань митрополит Исидор приехал 3 июня 1987 года. На­правил его сюда покойный Патриарх Московский и всея Руси Пи­мен. Приехал он с Белого моря на берега моря Чёрного, «с милого севера в сторону южную». Владыку поразил величественный кафе­дральный собор, в котором сразу отслужили молебен. На Кубани его встретили любезно, но в то же время смотрели так, словно при­глядывались, испытывали – какой он есть, чем дышит.

Люди здесь добрые, любвеобильные, но горячие. Если что не понравится, они своего требуют. На третий день после приезда прибыла делегация из станицы Северской: «Владыка, нам не нра­вится батюшка. Пожалуйста, замените. Даём вам месяц срока». И я понял: здесь другой народ живёт. Но постепенно стал людей пости­гать, – вспоминал владыка.

Начало службы на Кубани было нелёгким. Исидор сменил владыку Владимира, возвращения которого добивалась группа верующих, устраивая пикеты в Москве.

Он переживал, понимая, что, требуя вернуть владыку Владимира, они, по существу, добиваются его отставки. Но виду не показывал. Одна прихожанка, Марфа, с плакатом «Верните нам отца Владимира» долгое время каждое утро приходила к патриархии, устраивалась на ящике и протестовала. Алексий II назвал её Марфа Посадница. Потом она, правда, каялась. Владыка не держал обиды.

В это же время отставной генерал КГБ Олег Калугин обрушился на него с критикой. Но очень помогла тогда поддержка кубанского духовенства.

– Я чувствовал их искреннее к себе отношение, много ездил по краю, посещал приходы, знакомился со священниками. И в та­кие минуты вспоминал один забавный случай. Произошёл он не со мной. Приехал в храм архиерей. Старушка во дворе церкви вздохну­ла: «Одна беда за другой: то корова сдохла, то архиерей приехал».

Во время этих поездок владыка старался познакомиться с мест­ными руководителями. Многие из них вызывали искреннее уваже­ние. Так мудро рассуждали, так хорошо знали жизнь, людей. Они помогали церкви в строительстве храмов, возвращали здания. Да так искренне это делали, что поверить было невозможно в то, что ещё совсем недавно здесь была контора, там – клуб. Значит, пони­мали, что вера сплачивает, объединяет людей.

Он понял, что людям просто недостаёт внимания. На Кубани тогда находилось семьдесят шесть приходов, была единая Красно­дарская и Кубанская епархия. К 1994 году появилось уже двести пять приходов.

Отношение к вере изменилось накануне тысячелетия крещения Руси. Чиновникам теперь было неудобно демонстрировать прене­брежение, вульгарный атеизм уже был не в моде. Словом, чувство­валось послабление. Николай Игнатович Кондратенко возглавлял тогда крайисполком. Он помогал и словом, и делом епархии. Прось­ба вернуть верующим два храма – Ильинский и Троицкий – правда, не нашла сначала поддержки: «Это сложно, там организация нахо­дится».

И всё же в конце концов это случилось.

Только за десять лет службы митрополита Исидора было от­крыто, отреставрировано больше ста храмов. Церкви стали возвра­щать верующим. И это было результатом напряжённой, последова­тельной работы епархии.

То, что увидела вначале община в этих храмах, на подворьях– не описать. Приведу лишь один пример.

Начиналось возвращение к жизни Свято-Троицкой церкви с вы­воза мусора, объём которого был равен пятистам «камазам». На­помню: конец 80-х – начало 90-х годов было тяжелейшим в экономи­ческом отношении. И как непросто было владыке Исидору решать тьму проблем, знает только он. Но его авторитет к этому времени был высочайшим, а потому его поддерживали, помогали искренне.

– Когда в девяностые объявили свободу, перечеркнув прошлый исторический опыт, призвав к рынку и новым идеалам под лукавым лозунгом перестройки, молодёжь бросилась в различные религи­озные учения. Способствовала этому и лицемерная декларация «Долой идеологию!». Но общество вне идеологической программы существовать не может. В это время хлынули в Россию, на Кубань различные секты. На Красной, в центре города, появилась церковь Вифании. Её проповедники были ярыми противниками православия и вели активную работу среди прихожан, призывая не посещать хра­мы, – рассказывал мне в одной из бесед владыка Исидор. – Пред­ставьте себе, если бы наши священники вели себя так за рубежом, у них дома. Да их бы выставили из страны в двадцать четыре часа! А у нас им всё было позволено.

Потребовались титанические усилия, мудрость, чтобы противо­стоять этому нашествию сектантов.

При храмах стали открываться воскресные школы, в которых дети и их родители постигали азы православия. Их не заставляли приходить в храм, иногда даже отправляли с вечерних служб, чтобы они возвращались домой засветло. Ребятишки потянулись к Богу, и приходы заметно помолодели. Заметно росло и число молодых образованных батюшек.

Одним из первых храмов, построенных при поддержке местно­го руководства, стал храм Рождества Христова в Краснодаре. Юби­лейный микрорайон застраивался жилыми домами, и по генплану строительство храма здесь не предполагалось. Но когда появилось желание построить церковь в этом густозаселённом микрорайоне, мэр города В.А. Самойленко поддержал это предложение, и в ян­варе прошёл конкурс на лучший проект. Победителями стали Юрий и Пётр Субботины. Закладка первого камня состоялась 10 мая 1992 года. Строительство велось на пожертвования горожан. Здесь позже была открыта первая на Кубани православная школа при хра­ме. Позже при ней будет создан детский сад «Рождественский».

Добрые деяния владыки Исидора дарили радость, утешение, крепили веру кубанцев. И прощание с ним стало мощным, убеди­тельным свидетельством искренней любви и благодарности сыну Божию за благие дела на нашей земле, за доброту, за свет, который излучала его душа, деяния, крепившие веру православную.

 

* Земляки: сборник. – Краснодар: Книга. – (Гордость Кубани). Т 4. – 2021. – 200 с.: ил.

Татьяна Василевская, главный редактор издательства «Книга»


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"