На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Подвижники благочестия  
Версия для печати

Святой Стефан Пермский

Страницы святой жизни

Так получилось, что некоторые известные литературные имена со временем забылись и даже как будто исчезли. Между тем, творчество их не теряло связи со своей действительностью и сохраняло ценность и познавательный интерес для любознательных читателей. К такому роду писательниц принадлежит, например, Екатерина Владимировна Новосильцева (1820 – 1885), выступавшая под псевдонимом Т. Толычева, образованном от названия подмосковного родового имения Колычево. Её отец, Владимир Григорьевич – герой войны 1812 года, полковник, и мать, Авдотья Александровна, скончались рано. И Екатерина Владимировна, будучи ещё подростком, взяла на себя тяжёлую ношу по воспитанию и развитию младшего брата и сестёр, постепенно втягиваясь в литературный труд – основной источник своего дохода. Благочестивая, с нравственным подтекстом проза, рассчитанная на детское и семейное чтение, яркие страницы героической борьбы с врагами Отечества, освободительная война на Балканах, сбросившая турецкое иго с славянских народов, трогательные и благоговейные повествования о подвижниках святости на Руси, о великом смысле молитвенного устроения православных праздников и животворящей благодати обителей, взнесённых на высоты духа. Обо всём, что вдохновляло писательницу, она поведала достоверно и увлекательно. Её повести, рассказы и очерки входили в книжки для народного чтения, их непременно включали в патриотические программы для школ. О творчестве Т. Толычевой тёплые слова слышались из уст просвещённых людей, таких как Иван Сергеевич Аксаков и его сподвижница Анна Фёдоровна, урождённая Тютчева. Предлагаем вниманию читателей некоторые произведения Екатерины Владимировны Новосильцевой, опубликованные ею под фамилией Т. Толычева в 70-е годы XIX  века.

Публикацию подготовили Маргарита Бирюкова и Александр Стрижев.

 

Св. Стефан Пермский

I.

Нынешняя Пермская губерния не всегда принадлежала России. Там жил народ дикий, не знавший Христианской веры и поклонявшийся идолам, или кумирам, которых высекал из камня и дерева. Жители Пермской земли назывались Зырянами. Лет шестьсот тому назад их покорили Русские князья и стали собирать с них дань мехами и серебром.

Поселения Зырян граничили с нынешней Вологодской губернией; Зыряне приезжали по базарным дням в город Устюг, привозили свои товары и покупали наши; мало-помалу они выучились говорить по-русски. На базарной площади в Устюге стал приглядываться к Зырянам один мальчик; понемногу он стал с ними разговаривать, расспрашивать об их стране, житье-бытье и об их вере. Говорил он так складно и умно, что пермские купцы вели с ним беседу охотно. Этого мальчика звали Стефаном, а был он сыном соборного дьячка. Стефан выучился рано грамоте и возлюбил чтение духовных книг; он не забавлялся играми с ровесниками, но слушал охотно рассказы странников и иноземцев и, наконец, выучился говорить на Зырянском языке. Ещё юношей он получил место соборного дьячка. Господь одарил его красотой и умом, но Стефана не манили земные радости; помышлял он о жизни и трудах иноческих и любил проводить время в подвигах и молитве.

Ещё в ранних годах решил он постричься в монахи и, приняв благословение родителей, ушёл из родительского дома в город Ростов Великий. Выбрал он тамошнюю обитель, а не другую, потому что славилась она благочестием своих иноков, и был в ней богатый запас церковных книг.

В Ростовском монастыре молодой Стефан удивлял старцев своим рвение и благочестием. Он не пропускал ни одной церковной службы; а когда выпадал свободный час, то принимался за книги. Он часто обращался за советом к старцам, внимательно слушал их речи, пустых же бесед избегал.

Среди трудов и молитв часто вспоминались ему беседы с Зырянами, и печалилась душа Стефана при мысли, что погибает Пермская страна во тьме язычества. Думалось ему не раз, что если православные не научат соседей Зырян вере Христовой, то дадут строгий ответ Господу. Всё тосковал он о Перми и думал: «Кто же выведет эту страну из тьмы неверия? Кто приведёт её к вере во Христа Спасителя?» И положил ему Бог на душу идти самому в Пермь, с проповедью о Христе Спасителе рода человеческого.

II.

Лишь только окрепла эта мысль в душе Стефана, стал он молить Бога открыть ему путь к спасению бедной страны. Нелегко было приступить к такому подвигу, но Стефан положил своё упование на Господа. Зыряне не знали грамоты, книг они даже и не видывали. Стефан начал с того, что составил азбуку для их языка, потом перевёл на Зырянский язык церковные книги. Много сил и времени положил он на это дело; когда все спали в обители, отдыхая ночью от дневных трудов и долгих молитв, он зажигал свою лампаду и принимался за перо. Подкрепил его Господь на благой подвиг, покончил Стефан свою работу и пошёл в Москву просить благословения митрополита на задуманное дело.

В это время в Ростовском монастыре он был уже пострижен в монахи и получил сан диакона. Митрополит послал Стефана в Коломну к благочестивому старцу, епископу Герасиму. Поклонился ему в землю Стефан и молвил:

«Благослови, Владыко, меня, раба твоего, идти в Пермь к язычникам заблудшим; хочу их учить и крестить, если Господь мне поможет, и будет надо мной твоя молитва. Или обращу их и приведу ко Христу, или положу жизнь свою за веру Христову».

Епископ Герасим долго беседовал с ним, потом рукоположил его во священника, благословил и сказал:

«Иди с миром, чадо Стефане, и с благодатию Божиею».

Он дал ему антиминсы, святое миро и всё, что требуется для освящения церквей. Стефан принял означенное благословение и пустился в дальний путь. Для безопасности он получил грамоту от Великого князя Московского.

Тогда в Русской земле не было ещё единодержавного царя, а были многие властители. Главным городом была Москва, и князь её назывался Великим князем и считался старейшим между князьями. От имени Великого князя приезжали сборщики к Зырянам за мехами или серебром. Потому и дал он Стефану грамоту. В грамоте было сказано, чтобы Пермские люди не обижали Стефана, потому что посылает его в Пермь Великий князь Московский.

III.

Мы уже сказали, что Зыряне были язычники, что они не знали истинного  Бога, а поклонялись идолам. У них было два главных идола: один назывался Войпелем, а другой Золотой Бабой. Истуканы стояли в дремучем лесу, и им поклонялись, как мы поклоняемся истинному Богу. Были у Зырян и служители этих богов – жрецы, или волхвы. В Перми водилось много зверей, оленей, соболей и куниц: Зыряне охотились на них, и каждый приносил богам самую дорогую свою добычу. Жрецы и сами знали, что истукан, высеченный из камня или дерева, не Бог, да им было выгодно обманывать народ. Кумиры были всегда обвешаны мехами, и когда их накоплялось слишком много – жрецы брали себе излишек, говоря, что так приказали боги, и постоянно обогащались народными заработками. После смерти каждого жреца на его место поступал старший из его сыновей, так что несколько семейств поработили себе совершенно всю страну. Жрецы обирали народ, а если кто отказывался в чём-либо им повиноваться, они запугивали непокорного тем, что наведут на него гнев богов, и народ жил в вечном страхе.

Зыряне были грубы и невежественны, но честны и добродушны. Они очень уважали гостеприимство, принимали охотно иноземцев, угощали их и никогда не обижали, пока не видали сами от них обиды.

IV.

Нескоро добрался Стефан до земли Пермской. Переступив её границу в самый Михайлов день, он опустился с горячей молитвой на колена и просил Бога и великого Архистратига благословить задуманное дело. Дошедши до первого селенья, которое существует и доныне и называлось тогда Пырас[1], он созвал народ на проповедь. Сошлись около него и старый и малый: всем хотелось взглянуть на пришельца и послушать его слова. И начал Стефан говорить, что погибают Зыряне в языческой тьме, что должны они принять святое крещение, что обманывают их жрецы, что истуканы их не боги, и что надо истребить истуканов.

Не полюбилась народу такая проповедь; обидно ему было, что неведомый пришелец поносит его богов. Но все помнили, что этот пришелец явился гостем, и что за него придётся дать отчёт грозному князю Московскому. Сначала слушали молча и потупившись, потом стали переглядываться, и раздались около проповедника бранные слова. Под конец толпа вышла из терпения. «Он богохульствует! Сжечь его!» – заревели вдруг десятки голосов, и, напав на проповедника, уже обложили его соломой. Стефан не сробел перед смертью; он стал громко молить Бога, чтоб не вменил Он его смерть в грех палачам и чтоб озарил их светом истины. Услышали его молитву Зыряне и остановились; они не знали, что христианский Бог велит прощать своим врагам; дивно им показалось, что человек молится за своих убийц, и смутились сердцем язычники. Долго бродили они около Стефана, и не поднималась ни у кого рука зажечь солому. Спас Господь Своего избранника: народ разошёлся по домам.

Стефан остался в этом селении. Жители к нему привыкли, и мало-помалу его проповедь стала проникать в их души. Целые семейства приняли Святое крещение, и обрадованный новый апостол поставил в Пырасе крест и часовню. Но были в числе поселян и закоренелые язычники; они позорили крестившихся и грозили им гневом своих богов. Поднялись распри в народе, а число Христиан всё-таки росло. Озлобились идолопоклонники, покинули родное село и ушли вглубь страны. Они проклинали Стефана, а Стефан уповал, что поможет ему Господь спасти их, и отправился вслед за ними.

V.

Новый апостол шёл целых двести вёрст по следам выходцев и остановился в большом селении Гам.

На своём пути он проповедовал и обратил к Богу многих. Около Гама была выстроена в лесу божница, где стояли кумиры. Туда шли со всех сторон Зыряне на поклонение и приносили богатые дары. Жрецы уверили народ, что эти кумиры в огне не горят и в воде не тонут. Стефан это знал и задумал истребить истуканов. Он подстерёг время, когда божница осталась пуста, и поджёг её. Поселяне увидали из своих хижин, что взвился в лесу огонь, и прибежали на пожар. Стефан им показал, как горят их боги; а жрецы крикнули, что этот пришелец колдун, и что он пришёл в Пермь на гибель страны. Многие,  с топорами в руках, бросились на Стефана, а он перекрестился, поднял глаза к небу и молвил: «Господи, прими дух мой с миром. Умираю за Твое святое имя. Владыко, обрати этих неверующих в христиан, чтоб и они сделались нашими братьями». Услыхали язычники его молитву и опустили топоры. Страшно было его убивать, когда он за них молился. А Стефан им сказал: «Люди Пермские, откажитесь от ваших идолов, бегите огня вечного. Я желаю вам добра, я хочу, чтоб вы познали Бога истинного. Если уверуете и окреститесь, то спасены будете: если не уверуете, то осуждены будете на вечные муки».

Он остался в Гаме и продолжал проповедовать; но жрецы поняли, что он отнимает у них власть из рук, и стали волновать против него народ. Они так напугали всё селение, что новообращённые тайком слушали Стефана, а в угоду жрецам приносили жертвы идолам. Не было дня, чтоб не грозили смертью просветителю. Он же не боялся смерти, но сердце его скорбело об ослеплении и о слабости новообращённых. Долго бился он с ними, долго пытался укрепить их в вере, и когда увидел, то слова его напрасны, то оставил Гам и ушёл на Усть Выми.

VI.

Там Стефан построил себе жильё на высокой горе, около кумирницы, куда приходили на поклонение толпы Зырян. Он часто беседовал с ними, увещевал их принять христианскую веру, спорил с их жрецами и укорял их во лжи. Народ толпился около святого,  и многие просили крещенья. Они говорили между собой: «Правду глаголет этот Москвич, жрецы пользуются нашими заработками и нашим трудом, а он ничего не просит для себя, он нас и не знал, а пришёл спасать души наши. Велик христианский Бог, если Он вселил в его сердце такую любовь ко всем людям».

Многие окрестились, а других застращали жрецы; они говорили, что Пермские боги, в которых веровали отцы и деды Зырян, не потерпят себе поругания и нашлют страшные беды на всю страну. В особенности обольщали они народ старой берёзой, которая росла около кумирницы. Зыряне думали, что какой-то бог в неё поселился, поклонялись ей и приносили в жертву много даров. Она была обвешана дорогими мехами, и когда язычники молились перед ней, то просили её, чтоб она им поведала свою волю. Тогда жрецы прятались за густые ветви и отвечали молельщикам, а молельщики полагали, что исходит голос из самого дерева. Стефан слышал много рассказов об этой берёзе и решился её истребить, чтобы показать Зырянам, как их обманывают жрецы.

Ствол был такой огромный, что нечего было и думать одному человеку его одолеть. У Стефана не было помощников, но он знал, что Бог его не оставит. Лишь только наступила ночь, он помолился и принялся бодро за топор. Долго работал праведник, не жалея сил, и слышал, как голос с неба поддерживал его: «Мужайся, Стефан, – говорил этот голос. – Я тебе помощник».

Наконец, дерево пошатнулось. Тогда Стефан спустился с горы и стал звать громко поселян: «Берите топоры и ступайте за мной», – кричал он. Все последовали за ним, и новообращенные христиане окружили дерево и стали работать над ним топорами; но те, которые оставались ещё в язычестве, смотрели со страхом на сокрушение своего божества; а Стефан объяснял им, что если бы в берёзу поселился действительно бог, то его не мог бы одолеть никакой топор, что истинный Бог может истребить человека, но человек не истребляет Бога.

Вдруг берёза затрещала и рухнула шумно на землю. Тогда Стефан сказал народу: «Давайте огня, разложим костёр и сожжём дотла это дерево». Когда пламя истребило берёзу до последних обломков, грянул гром, засвистала буря и хлынул дождь. Язычники были поражены ужасом, и многие изъявили желание окреститься, а Стефан дал обет Богу заложить на этом самом месте первый христианский храм в Перми.

VII.

Храм был заложен и выстроен во имя Благовещения Пресв. Богородицы. Жители города Устюга, где родился Стефан, знали о благочестивом подвиге своего земляка и прислали много вкладов в его церковь. День освящения храма был великим днём в жизни Пермского апостола. Пречистая Дева благословила его труды, и он молился среди народа, который привёл ко Христу!

При церкви он учредил училище, куда Зыряне присылали охотно своих сыновей. Там дети учились с малых лет проповеди Евангельской, и Дух Божий всё более распространялся в стране. А жрецы были сильно озлоблены против Стефана. Он их обличил во лжи. Он отнял у них власть и богатство. Между ними был старик, которого звали Памой. Он уже давно служил богам страны, и в народе рассказывали, что эти боги одарили его тёмной силой, что Паме известно всякое колдовство, и что он может накликать горе на человека, а пожалуй, и бедствия на весь край. Он жил среди дремучих лесов, и Зыряне ходили к нему на поклонение и приносили богатые дары. До него скоро дошла молва о Стефане, и поднялся на него старый жрец. «Не позволю, – говорит, – чтоб какой-нибудь пришелец позорил наших богов и развращал народ».

Зыряне давно привыкли бояться колдуна, и лишь только разошёлся слух, что он идёт в Усть-Вымь, сробели многие из новообращенных христиан, но Стефан их поддерживал своими поучениями. Когда узнали, то приближается старик, Стефан пошёл к нему навстречу вместе с толпой народа.

«Кто дал тебе власть ругаться над нашими верованиями? – спросил Пама. – Знай, что я призову на тебя гнев наших богов». Стефан отвечал: «Где твои боги? Они посечены топором или огнём пожжены. Один есть Бог истинный – Бог христианский».

Начался между ними спор. Стефан говорил, что жрец обманывает людей простых, а Пама уличал Стефана в неправде. Наконец, он сказал:

 «Пускай сам народ судит, кто из нас прав, кто лжец. Велим завтра же разложить костёр и пойдём в огонь. Кто из него выйдет невредим, тот и будет прав перед людьми Пермскими».

«Да будет так, – отозвался Стефан. – Я всё своё упование возлагаю на Бога».

На другой день собралось народа видимо-невидимо к назначенному месту. Стефан помолился и сказал:

«Люди Пермские, я готов принять лютую смерть за нашу святую веру. Если повелением Божиим я должен погибнуть, молитесь за меня  и не забывайте учение Христово».

По его приказанию разложили костёр, и лишь только он разгорелся, святой муж схватил за руку колдуна и бросился с ним к пламени. Но Пама упирался ногами в землю и искал, за что бы ухватиться.

«Идём», – крикнул Стефан и рванулся с ним вперёд. Побледнел, как полотно, колдун и вырвался из его рук, а в толпе поднялся гул.

«Что ж не идёшь в огонь, Пама?» – крикнуло несколько голосов. Совсем растерялся колдун, пристыженный и посрамлённый при всём народе.

«Люди Пермские, – заговорил он, – наши боги научили меня многим колдовствам и чарам, но не дали мне власти над огнём. Этот иноплеменник совратил вас с пути истины, я хотел вас спасти от него, хотел его запугать. Я думал, он не пойдёт в огонь».

«Вы видите сами его неправду, люди Пермские», – молвил Стефан.

«Убьём его!» – загремел народ.

«Нет, – отозвался Стефан, – Христос велел миловать».

И он отпустил Паму, строго запретив ему проповедовать впредь идолопоклонство.

VIII.

Ясно увидел теперь народ, как его обманывали жрецы, и со всей Пермской земли поселяне стали приходить толпами к Усть-Выми. При их появлении Стефан входил на высокую гору, где был уже выстроен Благовещенский храм, и проповедовал христианскую веру. Скоро оказалось, что церковь не могла вместить новообращённых, и святой муж, в надежде, что найдутся служители алтарей, соорудил ещё две церкви, одну во имя Архистратига Михаила, другую во имя чудотворца Николая. Зыряне трудились усердно над постройкой,  а утварь и всё нужное для богослужения Стефан получал из Устюга; наконец, несколько человек из духовенства приехали оттуда, чтоб помочь ему в его святом деле, но до тех пор он уже окрестил собственными руками до семисот человек.

Прошло уже шесть лет с тех пор, как Стефан пришёл в Пермь. Так увеличилось этим временем число верующих и столько соорудилось храмов, что оказалось необходимым поставить в Перми архиерея для решения церковных дел. Приходилось обратиться с прошением к Великому князю и митрополиту; Стефан собрался в Москву. Преподобный Сергий Радонежский жил тогда в новопоставленной своей обители. Стефан горячо его любил и думал было к нему заехать, так как дорога его лежала в семи верстах от Троицы. Но он торопился и решил повидаться с Сергием уже на возвратном пути. Доехавши до того места, откуда видно обитель, между Хотьковым и Сергиевой обителью, он велел остановить лошадей, сотворил молитву и поклонился издали Троицкому монастырю. В это время Сергий сидел за трапезой со своей братией и, прозрев духом приближение Стефана, встал и, поклонившись в ту сторону, где остановился Стефан, промолвил: «Учитель шествует». В память этого события воздвигнута между Лаврой и Хотьковым каменная часовня, где богомольцы останавливаются до сих пор для молитвы и отдыха.

В Москве Великий князь и митрополит приняли с почётом Стефана, дали ему богатые вклады для Пермских храмов и созвали в Кремле собор из духовенства. Владыка, объяснив собору, какое дело вызвало Стефана из дальней Перми, предложил назначить самого Стефана архиереем в страну, обращенную им в христианство. Все отозвались в один голос, что такая честь ему подобает, и митрополит рукоположил Стефана во епископа.

Возвратным путём новый святитель ехал чрез свой родимый город Устюг, с которым простился ещё в молодых годах. Там его ожидали с иконами, хоругвями и с колокольным звоном, и все жители вышли к нему навстречу. Он прошёл прямо в собор, благословляя  направо и налево, и одному Богу известно, что шевельнулось в его сердце, когда он вступил во храм, где лепетал ещё ребёнком молитвы. Долго не мог он вырваться из родимого города, он плакал над могилами своих родителей, посетил бедняков и больных, утешал их милостыней или святым словом. Его сограждане приносили ему вклады для его церквей, все звали его к себе, всякий хотел, чтобы святитель благословил его кров, и когда он собрался опять в путь, несколько человек из духовенства вызвались ему в помощники и поехали с ним в Усть-Вымь.

Там ожидали Стефана, как дети ожидают отца. Его встретили с криками радости, целовали его руки и одежду. Но отдыхать ему было некогда. Новый архиерей объехал свою епархию, проповедовал, закладывал церкви и основал училища. В это время не было грамотных, а сборщикам податей оно было с руки: всякий обманет безграмотного, сборщики и обманывали народ и брали с него, что хотели. Но Великий князь дал Стефану большую власть во всём крае, и с тех пор никто не смел притеснять бедных Зырян: знали, что у них есть защитник. Народ стал пользоваться своими заработками, и торговля пошла успешно.

Стефан основал во Двинской области несколько монастырей, откуда монахи распространяли учение Христа. Благовещенская церковь, первая, которую он соорудил в Пермской стране, была наименована соборною. Около неё Стефан построил обитель и странноприимный дом. Там доживали свой век в посте и молитве престарелые Зыряне, которые родились в язычестве и провели молодые годы в служении кумирам.

Изменилась совершенно дикая, языческая Пермь и благословляла из края в край имя Стефана, а он продолжал трудиться неусыпно. Все имели к нему доступ, обращались к нему за советами и выбирали его часто судьёй в распрях, которые он всегда завершал примирением. А между тем он находил время для келейных занятий, читал, писал иконы и вырезывал их из дерева. До сих пор ещё сохранился в одном из Пермских селений большой образ Нерукотворного Спаса, написанный св. Стефаном.

IX.

Между тем, как Святитель совершал свой благословенный подвиг, Пама, возвратившись в свои дремучие леса, не мог простить Стефану, который посрамил его перед всем народом, и думал день и ночь о том, как бы отомстить за себя. За рекой Уралом жили люди Зырянского племени, которых называют Вогуличами. Они остались в идолопоклонстве, и Пама поднял их на братьев, принявших святое крещение.

Вогуличи нападали несколько раз на христианских Зырян, грабили их дома и уводили их скот. Стефан обращался за защитой в Устюг,  потом к власти Великого князя Московского, и усмирил грабителей. Но Пама действовал со своей стороны и так озлобил Вогуличей против святителя, что они поднялись опять огромной силой, опустошили пределы края и приблизились с мечом и огнём к Усть-Выми. Жители пришли в ужас и обратились  к Стефану. Он успел укрепить две высокие горы, где стояли собор и Архангельская обитель, вооружил мужчин и приказал, чтобы женщины, старики и дети перебирались в крепость со своим имуществом. Сам же святитель, обошед крестным ходом город и оба холма, отдавал необходимые приказания, а в свободные минуты являлся среди плачущей своей паствы и пытался поддержать во всех бодрость и упование на Бога. Но приходили со всех сторон страшные вести о силе и жестокости Вогуличей. Стефан понял, что они одолеют его малочисленную рать, и решился идти на них один. Он облекся в святительские ризы и вызвал желавших следовать за ним. Когда вызвалось несколько человек, он сел с ними в ладью и поплыл вверх по Вычегде, навстречу неприятелям.

Между тем, Вогуличи приближались берегом реки. Они знали, что Стефан не боялся ни огня, ни меча, что он разорил их божницы, изрубил идолов, которым покланялись их отцы и деды, и посрамил седого Пама, известного своей мудростью и слывшего любимцем Пермских богов. Вогуличи полагали, что Стефан владеет какой-то неведомой силой, и боялись его. Они сробели, когда разнёсся слух, что он поднялся на них сам, однако рассчитывали на своё оружие и продолжали идти вперёд. Но вдруг они увидали ладью, шедшую к ним навстречу, и остановились. В ладье стоял их грозный враг. Он не держал меча в руках, и не бронёю была покрыта грудь его, но светлыми ризами. Крест, блестевший на его митре, и строгое лицо святителя поразили ужасом язычников. Им показалось, что он мечет в них огненные стрелы, и что около него пылает пламя. Смутились бодрые воины, спутались их ряды, они обратились в бегство и покинули на дороге всю награбленную добычу.

С тех пор Вогуличи не вооружались уже на Пермь; но её тревожили другие враги, от которых Стефан освобождал свою паству. Он был ей всегда отцом и опорой, и во всех бедствиях Пермичи обращались к нему за помощью. Настал голодный год; архиерей отворил для народа монастырские житницы, выписывал хлеб из Устюга и Вологды, упросил Великого князя Московского не требовать податей с Зырян, пока не успеют они оправиться от страшных последствий неурожая, и раздавал беднякам деньги, семена, земледельческие орудия, смотря по нужде каждого.

X.

Стефан получил грамоту от Великого князя, который вызвал его в Москву для обсуждения церковных дел. Святитель её прочёл, и смутилось тоской его сердце. Ему было не более пятидесяти шести лет, но постоянные заботы и постоянный труд истощили его силы. Он чувствовал, что не выдержит долгой, утомительной дороги, и что простится навек с возлюбленной Пермью, которой отдал целые двадцать лет своей жизни, которая стала второй его родиной. Сознавая, что не вернётся в Пермь, он сделал надлежащие распоряжения и поручил духовным лицам их исполнить, когда его не станет. Потом Стефан велел оповестить своей пастве, что желал бы побеседовать с нею в последний раз, и Зыряне сбежались из близких и отдалённых селений на его зов. Святитель умолял их держаться твёрдо христианского учения и жить в мире друг с другом, помолился с ними и назначил день своего отъезда.

Густая толпа народа стеклась с раннего утра в Благовещенский монастырь, чтоб проводить епископа. При последних минутах прощания он осенил паству крестным знамением. Все склонились перед пастырским благословением и отвечали на него громким рыданием. Душа Стефана исполнилась скорби, он окинул отуманенным взором свою скорбную паству, свою обитель, храмы, заложенные им, гору, с которой он проповедовал имя Христа, и слёзы потекли из глаз его… Он сел в повозку, народ долго бежал за ним по снежной дороге.

Святитель занемог вскоре после своего прибытия в Москву. Чувствуя приближение кончины, он поручил духовным лицам, приехавшим с ним, передать Пермским людям своё последнее отеческое благословение и велел отвезти обратно свои святительские ризы, домашние одежды и книги, чтоб хранились они в Архангельской обители на память о нём. Потом он лёг на спину, сложил руки на грудь и попросил, чтоб окадили ладаном его келью и прочли ему отходную. Умирающий вторил едва внятно словам молитвы, пока дыхание его не остановилось…

Великий князь, духовенство, бояре и Московский народ оплакивали уподобившегося апостолам святого мужа. Он был похоронен в Кремле, в церкви Спаса на Бору, где почивают и доныне его мощи.

Осиротела Пермь. Раздался плач из края в край обширной области. Старцы, больные – словом, все стекались на панихиды, но церковное пенье и слова молитвы были заглушаемы рыданием народа и плачем священнослужителей.

Прошло около пятисот лет после кончины святого мужа, а Пермь не забыла и не забудет его. Его дух живёт до сих пор в Пермских людях. Они любят рассказывать предания о святителе, молятся особенно тёплою молитвою в храмах, заложенных его рукой, хранят, как святыню, его ризы, показывают крест, вырезанный просветителем их страны, и икону его письма, и посох его, стоящий в кафедральном соборе, и учат малых детей произносить с благоговением имя отца их, святого Стефана.



[1] Теперь это селение называется Котлас.

Т. Толычева (Екатерина Новосильцева)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"