На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Подвижники благочестия  
Версия для печати

Тяжесть креста

Патриарх был светлый, солнечный

Смысл служения Церкви – приобщить мир к радости Христова Воскресения.

Господь способен воздвигнуть человека из глубины самой страшной бездны.

Господь может исцелить и вернуть к праведной жизни и целый народ.

Алексий II , Святейший Патриарх Московский и Всея Руси.

Волна народного горя, сердечной скорби, душевного смятения прокатилась пятого декабря по России и вылилась за её пределы. Как было поверить в то, что Святейшего не стало на земле, как? Новость была такой ужасной и подавляющей, что просто пригибала. Ещё мы цеплялись за слабую надежду, что были уже однажды слухи о его кончине, может, всё обойдётся? Но тут были не слухи. Сообщения о кончине Святейшего непрерывно исторгалась из теле– и радиоэфира.

Свершилось – Святейший окончил земной путь. Но эта кончина не стала концом его жизни: истина в том, что в Православии нет смерти. День земной кончины – это день рождения в жизнь вечную. Этот день означал начало пути в безсмертие Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II -го.

Но для нас, грешных, как было это пережить? Ведь только представить – кого потеряли! И если бы не было целительных, целебных молитв отпевания, как бы сокрушило нас это сообщение. Но уже в первые часы того приснопамятного дня повсюду зазвучала идущая из самых глубин сердца, единоустная «Вечная память». И отступали скорбь и отчаяние.

«Всем вечну память пропоют, но многих ли потом вспомянут?» -вопрошается в народной песне середины XIX века. Но здесь мы уверены: Святейшего Патриарха Алексия не просто будут помнить, поминать, но будут уже не только за него, но и ему молиться. Говорить с ним по- прежнему, как с живым.

Монахини Пюхтицкого женского монастыря бережно хранят в памяти драгоценные сведения о Патриархе. Именно Пюхтицы были первым монастырём Святейшего. Как он любил у них бывать, как, уже будучи на высоте церковного стояния, вырывался на день-два. «Он же совсем юным отроком приезжал, – вспоминают они, – стоял на молитве как свечечка». И эта молитвенная свечечка стала со временем общецерковной, вознесённой над всем миром свечой. И светила нам, и грела нас своим пламенем. И осталась с нами. Только уже свет и тепло её не материальны, а духовны.

Теперь уже навсегда в моей жизни будет та дождливая декабрьская ночь, та нескончаемая очередь к Храму Христа Спасителя, к, страшно вымолвить, гробу Святейшего. Я воочию видел малое стадо Христово, которое оказалось огромным. Это была одна из ночей тех трёх суток, отведённых на прощание с Патриархом. Вокруг храма, вдоль набережной стояли тысячи людей и всё прибавлялось их число, будто хотело придти в полноту события. Скорбела и погода. Тяжело и траурно приблизилось небо к земле и плакало вместе с людьми. И вообще все эти дни не кончались небесные слезы.

Как же отрадно и утешительно было стоять в очереди. Какие светлые лица, какие чистые взгляды. Какие молитвенные осенения крестным знамением. И деточки, и старики, и отроки, и отроковицы, и юноши и девушки, и мужчины, и женщины – вся Россия была тут, вся она пришла сказать Патриарху, как любила и любит его.

Да даже и милиция была совсем другая. Не та, что не умела раньше отличить митинга от Крестного хода, плакатов от хоругвей, и портретов от икон. Даже и это – заслуга Патриарха. Да и что милиция, все мы с чего начинали? На одном из первых приёмов писателей у Святейшего, один из поэтов в порыве чувств обратился к нему: «Батюшка!». Святейший, видя ужас своего окружения, улыбнулся и сказал: «Прекрасное слово – батюшка, у нас батюшками всё держится».

Вообще, диво дивное этот Храм. Ведь и его бы не было без Патриарха. Как будто так и стоял всегда, будто и не жили семьдесят лет без него. Помню первую литургию в нём. Храм еще и внутри, и снаружи стоял в лесах, но стены были основательны и прочны, и это были именно библейские «стены иерусалимские» из пятидесятого псалма. Те, которые ограждают нас от врага нашего спасения. А какие были хоры! Церковные и хор Министерства обороны. И как молился с нами наш Первосвятитель, Предстоятель за веру Православную в России и во всём мире. Осенял нам своим благословением и просил у Бога сберечь «виноград сей», который насадила Десница Господня.

А сколько было благодатных, целительных очередей к Храму, когда в Москву привозили мощи святых. Святого апостола Андрея Первозванного, Алексия – Божьего человека, святой преподобномученицы Елисаветы и инокини Варвары, Святого Спиридона Тримифунтского, святой равноапостольной Марии Магдалины, когда мы могли приложиться к правой деснице святого Иоанна Крестителя, именно к той, которой Креститель касался главы Спасителя.

И все эти счастливые, молитвенные встречи были благословлены Святейшим. Но, конечно, как непохожи были те очереди на эту, молчаливую и скорбную. Но утешительно вспоминалась незабываемая встреча иконы Тихвинской Божией Матери. Тогда Крестный ход с нею от Храма по набережной Москвы-реки до Казанского собора на Красной площади возглавил Патриарх.

И, конечно, отчётливо помнилось то судьбоносное, совместное служение Патриарха и митрополита Лавра о молитвенном, литургическом соединении Церквей, Русской Православной и Русской Православной Зарубежной. Оно произошло тоже здесь.

А еще вспоминались прощания с теми, кто начинал возрождение Храма, с писателем Владимиром Солоухиным и композитором Георгием Свиридовым. Оба отпевания возглавил Святейший. Отпевали в нижней, Преображенской церкви.

И вот, сейчас эта тихая, неостановимая, текущая под крышами зонтиков очередь. Это общее сиротство, это обострённое понимание слов возглашаемых на Литургии: «О Великом Господине и Отце нашем». Это о нём, о Святейшем. Отец – нет другого слова. В прощании с Патриархом крупно обозначилась наша тоска по Отцу Отечества, по Хозяину Русской земли, отнятому революцией. Патриарх не просто считался Отцом, он им был.

В очереди говорили и о чудесах этих дней. И люди не дивились им, а воспринимали как должное то, что икона Алексия, человека Божия, заплакала, а фотография Патриарха замироточила. Уже на руках были снимки, где Патриарх был запечатлен с ягнёнком на руках, в детьми на рождественской ёлке. Он любил всех нас, и мы это чувствовали.

Дождь всё не прекращался. Будто на небесах непрестанно служили молебны и освящали воду для нашего окропления. Мы, омытые небесной влагой, воспринимали её как Божию милость.

Общеизвестны тысячи и тысячи Богослужений Патриарха, сотни и сотни его поездок по епархиям, по странам и континентам, и неисчислимое количество его встреч с людьми, начиная от сироток в детских домах и заключенных в тюрьмах до первых лиц многих и многих государств. Изданы и будут издаваться его проповеди, статьи и речи, ибо это и есть те учебники жизни и благочестия, которые особенно необходимы сейчас, когда Патриарха не стало.

Читаешь его труды как завещание мудреца. В них спокойствие правоты и верность единственному для России пути – идти за Христом. Все остальные перепробованы, и все показали свою тупиковость.

Не однажды я, грешный, имел счастье близко видеть и слышать Святейшего. Незабываем один из разговоров перед заседанием Всемирного русского народного Собора. Один из членов Президиума, напористый генерал, обратился к нему:

– Ваше Святейшество, правильно ли я рассуждаю? За эти пятнадцать-двадцать лет было множество всяких партий, фондов, союзов, ассоциаций, движений, да и соборов, и вроде все русские, многочисленные, вроде у всех были прекрасные программы, уставы, обещания. И где все они? Думаю, от наполеонства их руководителей.

– И это тоже, – подтвердил Святейший. – Но главное, они поднимали знамя патриотизма выше Креста. Количество важно, но оно второстепенно. Если с нами Христос, значит, нас уже большинство. Важно работать и, как бы ни было тяжело, помнить, что Бог не по силам Креста не даёт. Тяжел Крест, значит, Господь в тебя верит.

А у кого, спросим, был самый тяжелый Крест во второй половине двадцатого и начале двадцать первого века?

Патриарх был светлый, солнечный. Когда он служил, сияло солнце. Выходил из Благовещенского собора Кремля и выпускал белого голубя. И московское небо освещалось блеском плещущих крыльев.

Когда он приехал в Белогорский монастырь, называемый Уральским Афоном, освящать Крест, видимый за десятки километров, было пасмурно. Дождь, ветер, тучи. И вот – это все потом рассказывали – в первые минуты службы перестал дождь, засияло солнце и сияло до конца водосвятного молебна.

И на девятый день была такая же Божия милость. Как утешение проглянуло сквозь тучи солнце и осветило, и обогрело по-прежнему огромную очередь теперь уже к последнему земному пристанищу Патриарха, к Богоявленскому собору, в московском просторечии – Елоховскому. Это Патриарший собор. И он остался таковым. Никогда не закрывался. В нём проходили Архиерейские и Поместные соборы, происходили выборы Патриарха. В нём чудотворная икона Казанской Божией Матери. Здесь долгое время находились мощи преподобного Серафима Саровского, здесь захоронения Московских Святителей. Здесь же, уместно сказать, крестили Александра Пушкина. Когда его убили, в горести восклицали: «Солнце нашей поэзии закатилось!» Но вера православная – не литература: звезда взошедшая на её небосклоне, на нём остаётся. И всё светлее и светлее небеса Православия.

И как было не уподобить прощальный Крестный ход, сопровождавший Патриарха к собору, тёплой согревающей реке, тепло которой не проходит вместе с её течением, но остаётся для утешения и молитвы.

Цветов и венков около Богоявленского собора и вокруг него было столько, что собор казался дивным каменным изваянием, поставленным посреди весенней поляны. Крест на нём достигал небес.

Р. Б. Владимир Крупин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"