На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Подвижники благочестия  
Версия для печати

Готово сердце моё

Очерк

В 2009 году верующие взяли благословение на издание брошюры об отце Борисе, духовнике епархии. Ему тогда исполнялось 70 лет.

Получили от владыки благословение со словами:

«Настоятель  избищенского храма Вознесения Господня протоиерей Борис Узаревич является человеком живой веры, любви к людям. Насколько уважаем этот человек, говорит вручение ему премии «Золотой Фонд Воронежской области – 2004».

Подчеркнул, что семинаристы, молодые священники, прихожане храмов должны иметь истинное представление, каким должен быть обыкновенный батюшка, верно служащий Господу.

 

«У нас не переводились, да и не переведутся праведные. Их только не замечают, а если стать присматриваться – они есть».

 Н.Лесков. «Кадетский монастырь».

 

 

«Православное миропонимание и миросозерцание есть то заветное сокровище, та святыня, дороже которой нет и не может быть для русского православного человека. Православная Русь знает, что ей вверено это сокровище, чтобы хранить его для блага всего человечества, и что с утратою или искажением его она будет недостойна милости Божией и потеряет смысл своего исторического бытия в среде других народов…»

Архиепископ Никон, 1911 год.

 

 

Чтобы понять Россию, умствовать не надо – приезжайте на службу в храм села Избище. Село, в принципе, исчезло. Некогда в нём проживало девять тысяч человек. Сегодня в нескольких домах проживают единицы. Но в последние годы сюда на службу приезжают десятки, а по святым праздникам, сотни верующих. Здесь могилки старца Сергия, старицы Хариессы, многих монахинь – более сорока лет служение, основу которому заложил благодатный старец, продолжает отец Борис. Отходя ко Господу старец Сергий пророчествовал – сюда придёт священник, при котором наступит не только расцвет прихода, но и будет подготовлено всё для открытия монастыря.

Предсказания сбываются.  Кто всерьёз принимал присланного сюда «по состоянию здоровья» батюшку? Тихий, спокойный, больше похож на плотника, столяра или каменщика, нежели на священника: когда ни придёшь к нему, он работает, работает и работает. Не понятно – для кого и ради чего?

Сегодня это одно из самых благоустроенных церковных подворий епархии. Почти всё готово для реализации предсказаний старца о появлении монастыря. Те, кто давно знает батюшку, кто привык к его «незаметности» и «странностям», по прежнему продолжают над ним подшучивать:

«Видали?! Отец Борис опять очередной сарай построил. Прямо-таки, страсть – сараи строить.  Весь хлам у него там, как у Плюшкина – дрова, брёвна, банки с краской, уголь, цемент, ржавые трубы, оконные рамы… Да возьми весь этот мусор, свали в одну кучу, устрой костёр – свободнее и легче станет».

Но вы только загляните в эти сараи – чистота и порядок, как в музее. Всё на месте, всё в ожидании своего часа – всё когда-нибудь пригодится…

 

ПОПЫТКА ОТВЕТИТЬ НА ГЛАВНЫЙ ВОПРОС.

 

Почему в приход, где почти исчезло население некогда большого русского села, по праздникам собираются  сотен прихожан, прибывающих сюда из Воронежа, Липецка, Белгорода, Ельца, Старого Оскола и других весей и городов? Почему здесь не редкими гостями бывают православные или ищущие путей спасения своей души подданные Нидерландов, Германии, Канады, Сербии, Румынии, Чехии, Венесуэлы и других стран? Если кто-то ожидает, что ответом на эти вопросы будут рассказы о чудесах, пусть закроют книжицу. Вы просто познакомитесь с душевным священником, у которого сердце открыто для всех. Протоиерей Борис Узаревич тот молитвенник и труженик, который правила жизни познавал через общение со старцами, мудрыми и простыми верующими, среди которых жили его родители. По молитвам, по воле Господа отец Борис был приведён в святое место, где подвизались старец Сергий, старица Хариесса, многие монашествующие. Если что и происходит в избищенском храме во славу нашего духовного и телесного здравия, то всё это от того, как мы верим и молимся сами и как молятся о нас жившие здесь праведные молитвенники, и как молитва доходит до Господа, вознесённая нам ко Господу вместе с сельским батюшкой, подвизающимся здесь вот уже четыре десятка  лет.

 

ПЛОДЫ ДУХОВНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ.

В 1974 году, будучи слушателем Московской духовной академии, им была написана кандидатская диссертация по кафедре гомилетики «Личные качества пастыря-проповедника». Можно сказать, что этот труд стал для отца Бориса своеобразным «учебным пособием» на всю оставшуюся жизнь. Не лишним и нам будет познакомиться с фрагментами  данной работы, дабы иметь возможность сопоставлять, анализировать и сверять и свои действия с тем, что должно и с тем, что творим.

«…Дело пастырей Церкви есть продолжение спасительного подвига Христа – взыскание и спасение погибающих, которые в притче Господа уподобляются бессловесному стаду овец (Мф. 18, 11). Таким образом, дело пастыря заключается в питании и сохранении стада от хищных зверей, от различных заболеваний, а также в приумножении стада…. Не только сохранение людей от духовного хищника – диавола, всегда «ищущего, кого поглотити», но и в освобождении их от власти греха, сохранении их от духовной гибели.

Святой Иоанн Златоуст в Третьем слове «О священстве» говорит, что священник удостоен на земле такой чести, какой не дал Бог ни ангелам, ни архангелам… Что священники определяют на земле, то Бог утверждает на небе… он проповедник слова Божия… «Чтобы их поведение не соблазняло других и не навлекало нареканий на них и на Церковь» (Патриарх Алексий, 1960)  На многие вопросы дают ответы труды Игнатия Брянчанинова, Митрофания Воронежского, Тихона Задонского, Феофана Затворника, высказывания  современных митрополитов…

… В «Добротолюбии» сказано:  «Иметь живой образ святости – это действительно духовная потребность, отрадная для народа»…

…Примеры служения Господу и пастве давало русское монашество. Русскому монашеству не были свойственны массовый уход от общественной жизни…»

 

БИОГРАФИЧЕСКИЕ ФРАГМЕНТЫ

 

Родился отец Борис близ Почаева 26 апреля 1939 года в семье крестьян Хрисанфа Петровича и Натальи Андреевны Узаревич. В 1939 году отец ушёл служить в армию. Война. Тяжёлое ранение в голову  и контузия. Ранение такое, после которого не выживают. Осколок оставил зияющую пробоину размером четыре на пять сантиметров.  Дело было зимой. Местность от советских солдат к немецким переходила несколько раз. Двое суток немецкие и наши солдаты ходили друг на друга в атаку по его «могиле» – раненого Узаревича взрывная волна засыпала землёй. Торчащую из сугроба ногу заметил наш солдат, раскопал и вызволил на свет Божий рядового Хрисанфа. Чудом выжил. После госпиталя он ещё до 1948 года служил в войсках. Мечтал о священничестве, но с подорванным здоровьем об этом нечего было и думать. Стал читать по покойникам. Никогда за это ни с кого не взял ни копейки. Молился и всегда поминал погибших на войне своих шестерых братьев и двух сестёр.

– Во время войны мы нищенствовали. Были у нас какие-то дальние родственники в Воронеже, к которым мы поехали… Помню от той поездки одно – гул самолётов, разрывы снарядов, бомб и постоянное желание есть…

Папа считал, что выжил не только благодаря мастерству врачей, но и по молитвам старцев, которые подвизались тогда в Почаеве.

Вскоре мы с хутора Диброво переехали в Почаев и жили на улице Липовой, деревья на которой посадил ещё Иов, основатель Почаевского монастыря…

С мамой случилась беда. Её покусала бешеная собака. Врачи приняли решение – ампутировать ногу. Но в это время приходит из монастыря отец и говорит, что старец Иосиф (впоследствии канонизирован с именем Амфилохия) сказал, что больную надо быстрее везти к нему – он сам вылечит маму…

Чудо свершилось. Буквально через день стали затягиваться глубокие рваные раны – и никаких последствий. Вот тогда я впервые задумался всерьёз о старцах, о православии. Стал стремиться быть ближе к старцу Иосифу. Под его духовным попечением и рос. С его благословения поступил в Загорскую духовную семинарию. С ним всегда советовался при принятии жизненно важных решений. Старец стал главным человеком для всей нашей семьи. Родители встречались с ним тайно – было великое хрущёвское гонение на монахов. Иосиф был в опале. Его удалили из монастыря. Жил он в маленькой избушке на кладбище. Меня часто посылали к старцу – носил картошку, молоко… Двадцать пять лет он прожил на том кладбище… Люди к нему шли и шли…

Я ещё маленьким был, и запомнилось мне, как в Почаевском монастыре нехорошо к старцу Иосифу относились даже из монашеской братии. Сплошные насмешки и издевательства.

Однажды был свидетелем:  дали ему послушание – съездить на подводе за водой. Он запряг лошадь, собрался ехать, а его со смехом погнали чистить отхожее место. Он безропотно пошёл.

Но что удивительно! Как ни билась братия с лошадью, она с места не трогалась… Они тогда сходили за Иосифом и сказали, что передумали – пусть он едет за водой. Иосиф подошёл к лошадке, что-то сказал ей ласково, и она спокойно пошла. Он, кстати, никогда не кричал на животных, никогда не пользовался кнутом, не повышал на лошадь голос.

…В 1962-1964 годах в монастыре просто голодали. И наша семья мёд, выращенные картошку, помидоры, огурцы, собранные грецкие орехи передавали в монастырь.

За веру нас притесняли постоянно. В школе надо мною смеялись и сверстники мои, и преподаватели. Мне, ребёнку, окружающими внушалось, что у меня не всё в порядке с головой, психикой. Но учился я на «хорошо» и «отлично». Со мною в старших классах стали проводиться беседы. Это же не нормально с моей стороны из-за церковных праздников пропускать занятия в школе! Беседовал директор. Надеялся, что буду поступать в вуз, но я категорически заявил, что мой путь только в духовную семинарию. Верил старцу Иосифу, который сказал: «Всё возродится, и работы тебе хватит. Боишься, что будешь нищим? Это не беда. Нищенство – начало нашего спасения. Жизнь во Христе – главное богатство».

Духовным отцом считаю и старца Сильвестра. Пятьдесят пять лет прослужил в Почаевском монастыре. С боями прошёл всю войну. Когда переправились через реку Шпрее, тяжело ранили. Фашисты отбили нашу атаку, и он остался на поле боя. Видит: идут немцы и штыками добивают живых. Сильвестр лежит и молится. Немец подходит, заносит штык для удара, встречается с ним взглядом и… проходит мимо. В тот момент дал обет – останется в живых, будет служить Господу.

За все годы моего знакомства с ним, даже фамилию мне свою не назвал. Знаю только, что до пострига его звали Сергием. С фронта дожидалась невеста, но он объявил ей о своём решении уйти в монастырь. Такое же решение приняла и она. Встретились с ней почти через шестьдесят лет. Со мною поделился, что за многое, за особую любовь и верность благодарен ей безмерно…

Был очень уважаемым. Свидетельством уровня этого уважения является то, что именно он был допущен на встречу к Сталину. В этой беседе Сильвестр спас монастырь от закрытия. Затем подобную дорогу в Кремль довелось повторить при Хрущёве – и во времена ярого противника православия монастырь также был оставлен в покое.

От него постоянно слышал: «Не ленись. Если Господь дал силы – не ленись, трать их во славу Божию. И всегда молись. Молитесь – силу молитва не сокращает». И ещё: «Никогда не проси. Ты священник. Не унижайся и не давай повода заниматься пересудами. К верующему всё должно приходить через молитву»…

На собеседовании с членами приёмной комиссии на вопрос, кем бы хотел стать после окончания семинарии, ответил: «На всё воля Божия, с которой хотел бы в согласии прожить всю жизнь». И это очень понравилось архимандриту Тихону (Агрикову). Он и стал мне близким по духу человеком не только во время учёбы, но и на всё последующее время. От него пришло убеждение: всегда надо стоять на позициях справедливости и всегда отстаивать справедливость, говорить о ней во всеуслышание…

После года обучения в семинарии написал заявление  с просьбой призвать меня в армию. Оказался из семинаристов единственным, который ушёл в солдаты «добровольцем». Сначала было тяжело. Издёвки сослуживцев, офицеров. Замполит спрашивал, неужели я не понимаю, что вскоре такие будут в прошлом: «Почему не осознаёшь, что ты в части один такой дурак?!» В ответ услышал: «Так это же хорошо! Представьте, если бы таких дураков было больше».

Но однажды ко мне подошёл один из командиров и по секрету спросил: не мог бы я на Пасху принести из храма освящённый кулич? И не такие уж командиры, оказывается, атеисты…    

После армейской службы вернулся в духовную семинарию. В учёбе преуспевал. Однажды встретил девушку и понял – воля Божия. Почти и не встречались. Нескольких бесед было достаточно, чтобы понять – созданы друг для друга.

«Его Преосвященству,

Преосвященнейшему Филарету,

Епископу Дмитровскому,

Ректору Московской духовной академии и семинарии

                              воспитанника 4   класса

                               Узаревича Бориса

 

П Р О Ш Е Н И Е.

Прошу Вашего благословения на первое бракосочетание с девицей Гришиной Людмилой Витальевной православного вероисповедания, 1946 года рождения.

13 декабря 1965 г.»

 

Приведём несколько документов, важных для понимания того, как верующим исполняется данное единожды обязательство.

«ДОПРОС

ставленнику перед рукоположением во диакона.

5 марта 1965 г.

Фамилия, имя и отчество – Узаревич Борис Хрисанфович,

Определённый, согласно его желанию, на диаконское место в церкви Академии города Загорска Московской области, по опросе в присутствии архимандрита Тихона показал:

1. Родился в 1939 году. Сын крестьянина.

2. Дел до него по суду и следствию никаких не касалось.

3. Увечья и болезней, препятствующих священнослужению, не имеет. Женат первым браком на девице, дочери служащего Гришиной Людмиле Витальевне 20 лет православного вероисповедания.

Звание диакона избирает для славы Божией и спасения душ, которые будут ему вверены, а не для прибытия и предоставленных священнослужителям прав, и проходить оное будет по правилам Святых и Богоносных Отец и согласно установлениям Святыя Православныя Церкви.

В молитвенное и каноническое общение с лицами, не принадлежащим Православной Церкви (обновленцам и проч.), входить не будет.

Ставленную грамоту всегда будет содержать в памяти…без воли Архипастыря самовольно переходить на другие места не будет.

К сему подписываюсь: Узаревич

 Архимандрит  Тихон. (подпись)»

 

«ПРИСЯЖНЫЙ ЛИСТ

 

5 марта 1966 г.

Я, нижеподписавшийся Узаревич Борис Хрисанфович, рукополагаемый в сан диакона, обязуюсь и клянусь перед Всемогущим Богом и Святом Его Евангелием в том, что я при помощи Божией всемерно потщусь проходить служение в рукополагаемом сане согласно со словом Божиим, с правилами и указаниями Святейшего Патриарха и его поверенных архипастырей, богослужения и таинства совершать со тщанием и благоговением по чиноположению церковному, ничего произвольно не изменяя и других учить содержать веру и таковую проповедовать  по писаниям св. Отец Святой Православной Церкви. Вверяемые моему попечению души охранять от всех ересей и расколов, самому провождать жизнь благочестивую, трезвую, от суетных обычаев устранённую, в духе смиренномудрия и кротости и благим примером руководствовать других ко благочестию, во всяком деле моего иметь в мыслях моих на свою честь или выгоду, а устремление следовать Слову Божию, благосостоянию Святой Церкви и спасению ближних, в чём да поможет Господь Бог благодатию Своею, молитв ради Пресвятой Богородицы и всех святых.

В заключение сего клятвенного обещания моего целую слова и крест Спасителя моего. Аминь.

К присяге приводил архимандрит Тихон»

Знаменательно то, что в день своего рождения в 1966-м году, в Воскресение Фомино, он был рукоположен во священники.

– Тихон Агриков один из столпов православия.  Поступал в семинарию учился и служил я при трёх патриархах. С Алексием I встречался неоднократно. До патриаршества он нам преподавал. Как он выступал на наших вечерах! Это были незабываемые встречи-беседы. Ректором был Константин Ружицкий.  Догматику вёл Сарычев, у которого высшая оценка была «тройка», а я у него среди немногих «четвёрку» получил. С плюсом. Просто я работал. Диплом по пастырскому богословию писал под руководством иероманаха Марка Лозинского.  Личные качества пастыря-проповедника – такая у меня работа была. Предполагался её выпуск в свет, как пособие для священнослужителей, но я ушёл на приход, где времени на довершение работы совсем не оставалось. Мне хотелось ещё больше заострить внимание на личности Александра Невского – вот от кого многое идёт в русской православной церкви! Влияние его жития, его примера истинно духовно богатого патриота связываю с небывалым проявлением величия духа, патриотизма нашего духовенства в годы Великой Отечественной войны.

…Было учтено, что матушка Людмила родом из Воронежа, поэтому после окончания семинарии за  подписью Председателя учебного комитета при Священном Синоде, архиепископа Таллинского и Эстонского Алексия (будущего Патриарха Московского и Всея Руси – Э.Е.) получил распоряжение:

«…Вы направляетесь в распоряжение Преосвященного Палладия, Архиепископа Воронежского и Липецкого, для прохождения пастырского служения во вверенной Преосвященному Архиепископу Палладию епархии.

По Вашем прибытии к Преосвященному Вам надлежит немедленно уведомить Учебный Комитет, когда и куда Вы направлены на пастырское служение».

Через полгода появляется первый документ, свидетельствующий о его отношении к службе.

«16 января 1967 г.

…За усердную службу Церкви Христовой и примерное поведение к празднику Рождества Христова мною Вы удостоены награждения камилавкой…

Архиепископ

Воронежский и Липецкий – Палладий».

А через несколько дней -

 «Указ Управляющего Воронежской Епархией.

26 января 1967 г.

… Вам даётся благословение быть исполняющим обязанности настоятеля Казанской церкви.

Архиепископ

Воронежский и Липецкий – Палладий».

– Один крест у меня от мамы, а второй – папа подарил. Оба делал монах из Почаева Исмаил. Он был уже старым. Войну прошёл. По заказу мамы крест сделал бесплатно – не взял денег. Пришёл отец с такой же просьбой – сделать и от него сыну на память крест. И отец сказал, что он обязательно заплатит… Монах ответил, если и возьмёт деньги, то только за материал… В это время подошёл ещё один монах и говорит: «Отец Исмаил, мне дали только что много денег – зачем они мне? Я и без денег за тех людей молиться буду. Даже не знаю, какой капитал я от них получил… Давай так сделаем: я их тебе отдам, будем считать, что это заплатили добродетели за тот крест, который делаешь для отца Бориса…»

«Значит, такова Божия воля», – только и ответил монах Исмаил.

 

– Начались вскоре сложности со службою. Всё же происходит на глазах прихожан – не утаишь. И одна прихожанка взяла банку мёда, банку сметаны, пятьсот рублей и пошла на приём к владыке Платону… Сказала, что она от имени всех прихожан и по моему благословению – защитите от клеветы и наветов нашего батюшку… Владыка банки с мёдом и сметаной взял, а 500 рублей вернул… Вызывает меня. По наводящим вопросам понял, что я никакого отношения к визиту прихожанки не имею. После рассказал мне всё. Посмеялись. А следующий день прошёл у меня весь в сомнениях – как прихожанку укротить? Как сказать, что так поступать нельзя? Иду опять к владыке, а он: «Ты знаешь? Ночь не спал. Вдруг, думаю, отец Борис той женщине всё расскажет – в какое мы её можем положение поставить». И как же было радостно, что мы с ним сошлись во мнениях...

 

Патриархом Пименом награждён наперсным крестом в 1971 году.

15 апреля удостоен святейшим Патриархом Московским и Всея Руси Пименом ко Дню Святой Пасхи 1977 года сана протоиерея.

 Недолго служил в Казанском храме Воронежа. Внезапно пропал голос. Обратился к врачам. И хирург Михаил Петрович Абакумов обнаружил серьёзную болезнь. Выдал направление к специалистам-онкологам в Москву. Всё понял отец Борис – надо готовиться к худшему. Не в Москву поехал, а в Почаев, к старцам Амфилохию и Сильвестру. Нет, сказали те, возвращайся в Москву. Будет первая операция неудачная. Повторную операцию сделают в Воронеже. Провидели, что «отдыхать» пошлют в приход, забытый и «бесперспективный». Благословили: из этого прихода никуда не выезжать – сам там спасётся и другие души спасать будет.

Так оно и вышло. Владыка Палладий старался не смотреть ему в глаза: поезжай, мол, в Избище… Свежий воздух, молочко деревенское – глядишь, и поправится здоровье. А через полгодика видно будет.

Приехал. На станции Курбатово одна монахиня встречает и успокаивает: «Ничего, батюшка, у нас хорошо… Все батюшки, которых к нам присылали, у нас и помирали…» Успокоила, так сказать. На постой определи к Арише, у которой последние годы жил старец Сергий. «Как зовут-то? Борисом?! Вот и дождались! Старец Сергий говорил: дождётесь и к вам приедет священник по имени Борис. При нём в Избище возродится церковная жизнь. В храме будет очень много прихожан. И этот батюшка сделает всё, чтобы  всё было готово для открытия монастыря…»

…Осмотрелся и понял, более двух недель здесь не выдержит. Здоровье такое, что ветром качает, да ещё давление властей. Сразу же навестили представители районной власти – никаких благоустройств в храме не наводить. Никакого проявления активности. В доме, где живёт, человек всегда наводит порядок, а церковь – дом Господа. Он призван служить Господу. И этому служению никакая власть помехой быть не может. Надо молиться о том, чтобы люди во власти начали понимать, что и они под Богом ходят.

…От былого величественного храма, одного из лучших в губернии, после взрыва, организованного отступающими немцами, осталась одна колокольня. За долгие годы запустения здесь и конюшня была, и склад, и колхозные мастерские. Всё загажено, замусорено. Под ведение службы отведена сторожка, маленькое помещение… Какое ведение службы?! Тут даже от дождя невозможно было укрыться – худая крыша, стены всеми ветрами продуваются.

Болезнь болезнью, но на всё воля Божия – закинул верёвку за остов прогнившей крыши, забрался на верх. Вниз лопатой несколько дней сбрасывал грязь, птичий помёт. Договорился с водителем самосвала – было сделано несколько ходок. К зиме ничего не успел сделать. Служил в той колокольне, а через проём в крыше на престол падал снег.

Через год приезжает уполномоченный по делам религии. Кто-то донёс, что батюшка своевольничает – дом возле храма построил. Задаёт вопрос: «Говорят, вы хороший тракторист, трактор водить умеете… Правда? Так вот… Видите, ЧТЗ стоит? Думаю, что этот трактор вам хорошо знаком. Садитесь за рычаги и заваливайте стены дома…»

Объясняет, что не может рушить то, что с любовью строил сам. К тому же, прав на вождение трактора он не имеет. Понимал, что его хотят заставить самому всё развалить, чтобы потом сказать: «Так он же сам всё порушил…»

Кричали, запугивали, но сами никаких действий так и не предприняли.

– И так часто бывало – дальше крика, ругани, угроз дело не шло… Так что жаловаться мне не на что. В России каждый рождается с душой христианина – она и просыпается у человека в нужный момент. К кому бы ни обратился – все шли навстречу. Иногда предупреждали: «Батюшка, я тебе помогу, но ты об этом не распространяйся…». Особенно благодарен начальнику станции Курбатово Валерию Ивановичу – он уговорил дорожников заасфальтировать четыреста метров дороги к храму. Мало того – площадку для подъезда машин оборудовали. Разве не чудо?! Разве не молится о нас старец Сергий?!

…Вскоре не только колокольню отреставрировал, но в пристроечке открыл второй придел – Александра Невского. Районные атеисты, узнав, что все строительные работы велись без должной проектной документации «неграмотным» в строительных делах священником, создали комиссию с целью проделанную работу признать неквалифицированной, а постройки – аварийными. Отец Борис стал усердно молиться о заступничестве старцу Сергию и святителю Амфилохию. Ни к чему не могла придраться комиссия – запас прочности фундамента, стен превышает все существующие нормативы.

Время шло. Терпение, труд и молитвы батюшки давали результаты. Незамеченным это не осталось.

«Настоятель Вознесенского храма с. Избище Семилукского района Воронежской области протоиерей Борис Хрисанфович Узаревич по моему представлению Святейшим Патриархом Московским и Всея Руси Пименом к дню Святой Пасхи 1982 года награждён Крестом с украшением.

Епископ Воронежский и Липецкий – Ювеналий.

12 апреля 1982 г.»

 

– Владыка Мефодий предложил  оставить Избище и стать в Воронеже  настоятелем Свято-Никольского храма. Он знал, что решения принимаю по советам старцев, поэтому благословил съездить в Почаев.

Приехал к старцу Сильвестру, объясняю, что, в принципе, согласен с владыкой – мол, предпочтительнее перебраться из Гончарихи в Воронеж. Сильвестр об этом и слышать не хочет. Подвизался ещё в Почаевской обители старый монах Михей. Он давно ушёл в затвор – на территории монастыря его почти никто не видел. Михей пребывал в своей келье и молился. Двери никому не открывал, ни с кем не разговаривал… Но я всё же взял у Сильвестра благословение сходить к этому монаху за советом…

Стучал, стучал – бесполезно. Не открыл Михей мне двери…

На службе читаю записочки. Вдруг подходит один монах, подаёт мне записку и говорит: «Сиди на месте и не рыпайся!» Никакого значения этим словам не придал – был увлечён службой. После подходит мой духовник Сильвестр и говорит: «Счастливый ты человек, Борис! Годами мы не видим Михея, а тут он вышел и именно тебе подал поминальную записочку, да ещё и слово сказал».

 

 Записи бесед с батюшкой, происходившие в различное время, оформленные в виде вопросов и ответов.

– В 1966-м вы окончили духовную семинарию. Смотрю на фотографию вашего выпуска, сделанную много лет спустя, когда вы собирались на юбилей своего учебного заведения. Вижу, многие достигли довольно высокого положения. Как сложилась судьба ваших однокурсников? 

– Очень хороший курс был. Дружный. Ревностный в постижении знаний, правил православного жития. Со мною учились нынешний митрополит Оренбургский и Бузулукский Валентин (Мищук), митрополит Псковский и Великолукский Евсевий (Саввин), митрополит Челябинский и Златоустовский Иов (Тывонюк)… Игумен Рафаил (Шишков) в Свято-Даниловом монастыре подвизается, протодиакон Владимир Назаркин Сектретарём в патриархии служит. Остальные остались в Москве и служат в Патриаршем соборе и других храмах. На курсе было 22 человека…

С матушкой Людмилой нас венчал нынешний митрополит Вятский и Слободской  Хрисанф…. Господь мне дал эту жизнь и продлил её в храме Вознесения в Гончарихе ( простонародное название села, идущее от некогда бывшего здесь гончарного промысла – Э.Е.),  благодаря старцу Сергию и старцам Амфилохию, Сильвестру. Рождён я для этой Гончарихи. Приезжаю в спартанские условия, благодаря которым, профессией истопника овладел в совершенстве

 Господь сподобил посетить Святую землю. Земля эта уже третий раз встречает меня, но в отличии от тех разов (1995 и 2007 годы) самый благодатное и плодотворное посещение 2009 года.

В жизни довелось посетить более 20 монастырей и очень много храмов. А тут я семь раз был у Гроба Господня!  Монахиня Силуана чуднейший человек. Родом из Сибири. Грамотнейший человек! С делегациями из разных стран вела экскурсии на их родных языках – английском, немецком, испанском… И всякий раз её рассказы завершались слезами – плачет она, плачут паломники.

Мы все отказались от обеда – только бы где-то ещё побывать! В Вифлиеме в 6 утра служба начинается, в пять подъём. Никто ни слова. Я там в храме Рождества два раза верующих причащал. Служил и исповедовал у Гроба Господня, на Синае в храме Великомученицы Екатерины. Исповедь принимал в русской духовной миссии.

Матушка Силуана, узнав о моём возрасте, приближении юбилея, подарила епитрахиль и сказала: «Батюшка, исповедуй в этой епитрахили на Рождество Христово». Несколько раз я эту святыню прикладывал к Гробу Господню…

 Всё было настроено на благодатную молитву.  Был и там, где Марию Египетскую в храм не пустил злой дух. Грехи не пустили. Был у дуба на Фаворе, на Голгофе. В 2 часа стали подниматься на гору Синай. Очень трудный подъём. С Божьей помощью поднялся. Предлагали сесть на верблюда, но нет – преодолел все 750 ступеней каменных. Тяжеловато! Минут 15 шестого мы были на самой вершине горы. Наблюдали восход солнца. Зрелище необыкновенной красоты! Посмотрел вниз – более тысячи людей разных конфессий, убеждений, но люди пришли, поднимаются на гору. Значит, есть вера. Простой человек не пойдёт в такую рань и по такому трудному пути.  Восемь километров надо идти, на высоту в 2,5 километра. Шли 3, 5 часа. У меня одежда – хоть выжимай. Потом удивился, Господи, как же я мог подняться, дойти?!. 

  Приехал домой и как-то сразу скучно здесь стало. Конечно, я там был последний раз – поэтому и благодать небывалая. Награда за всё! Господний подарок…. Столько святости, столько встреч. Самое главное – молитва. Всё посвящено было нравственному, духовному воспитанию всех.

 

Одним старцем в Иерусалиме ему было сказано, что по возвращению в Воронеж его ждут большие искушения. Будет долгая тяжёлая болезнь. Так и вышло. Почти две недели била не перестающая икота, затем – грипп со скачущей температурой. То высокая, то низкая. И абсолютное отсутствие аппетита. По просьбе прихожан о нём молились старцы  из Старого Оскола и Сергиева Посада… Узнав об этом, сразу воспрял духом, обрадовался. Это ему помогло больше всяких лекарств. К тому же, когда Алексея Фёдоровича, старца из Старого Оскола, спросили, к какому врачу обращаться, сказал – к любому. И дал понять, что от врачей пользы не будет. И точно – они даже не могли установить диагноз

 

Когда был у Гроба Господня и исповедовался, то один батюшка тамошний мне так сказал  – не ищите ничего нового. Есть пока что возможность силы стоять у престола, так  чего же ещё  искать?

 Исполняю благословение своего старца Сильвестра: «Без воли архирея, его благословения не рыпайся». Болезни у всех есть. Нечего жаловаться. Феофан Затворник говорил: «Тяни, пока Господь не выпряжет». Моли Бога, чтобы не просить, а отдавать. Я стараюсь больше Господа не просить, а благодарить. Он мне очень многое дал. Мы все просим, просим, а благодарить Его забываем. Я же перед поездкой в Иерусалим болел сильно! У меня такое обострение радикулита, думал, что никуда не поеду, но, видно, смог по молитвам старцев встать на ноги. Старец Сергий, чувствую, помогал. Богу было угодно, чтобы отец Борис посетил святые места. Надо трудиться, надо  молиться и не сетовать на ту участь, которую нам Господь дал. Главное – заботиться о душе. Нельзя просить… Чего расписываться в бессилии своём? Ты дерзай _ Господь всегда поможет. А то не хотят перстом шевельнуть, а получать одни блага – готовы. Так не бывает. Надо трудиться. Я где-то читал: сам молись, сам и трудись. Когда силы тебя покидают, ты усиль молитву к Богу, Господь тебе поможет.

– Вы недавно посетили Иерусалим, побывали у Гроба Господня. Вам выпало счастье на этом святом месте совершить службу. Каким вы возвратились оттуда в Гончариху?

– Посмотрел  –  к Гробу Господню приходит масса народу. Господь их принимает всех, какие они есть – в разных одеяниях, разных вероисповеданий. Они идут за помощью. И получают её у  Гроба Господня.

В первую очередь я там молился о тех, кто молился обо мне здесь. Молился о своих родных и близких, молился о своих прихожанах. Благодарен всем, кто за меня молился. Я поминаю всех своих однокашников, молюсь о них. Думаю, что и они обо мне молятся. Духовный наставник Тихон Агриков, хоть и нет его в живых, по-прежнему рядом со мной. Читаю его книги, будто продолжаю разговор, некогда начатый мною с ним в юности. У Гроба Господня по особому мыслишь о предназначении, данном тебе Богом. Ощущаешь особое счастье, что ты православный и твой дух поддерживают и укрепляют истинные столпы православия, истинные слуги Господа… Встречи со старцами, подвижниками, благочестивыми людьми, чтение книг… Господь мне даровал таких учителей, которые из сонма верующих были наиболее близки к Нему.

– Как вам запомнилось обучение в духовной академии?

– Всё же главным было обучение в семинарии. В академию поступил в 1970 году. Я уже вкусил прелесть служения в церкви. Была обыкновенная жажда работы.. Поэтому, поступив, вскоре перешёл на заочное отделение. Грешен, большинство однокашников по академии не помню, так как почти с ними не встречался.  Кандидатскую диссертацию защитил в 1974-м.

 Матушка иногда сетует: семью бросил, меня бросил, а полюбил Гончариху. День и ночь о Гончарихе думаешь. Но если мне о ней не беспокоится, то что же там будет? У меня все мои бумаги в Гончарихи. И кандидатская там. Я по сей день из неё беру кое что для проповедей.

– Никак нельзя сказать, что вы «бросили» свою семью. У вас замечательные дети, воспитанные, безусловно, на праведности своих родителей. Дочь Наталия замечательный регент в одном из храмов Санкт-Петербурга. Сын Сергий, принципиальный, честный, далеко «не современный» человек, имеющий те принципы и ту жизненную позицию, которая не вписывается в современную жизнь, где культом выгода, сребролюбие. Хоть он и врач по образованию, но многие предполагают – рано или поздно сын пойдёт по вашему пути, уйдёт служить в церковь.

– На всё воля Божия. Если и есть в детях что-то хорошее, то, поверьте, в этом заслуга матушки, я же, действительно, весь был отдан Гончарихе. 35 лет будет, как я в этом селе. Можно подводить итог. Столько лет в царской армии не служили.

В Гончарихе меня старец Сергий спас. Думаете, не понимал, зачем меня сюда владыка Палладий отправил? Положение было таково, что, грешен, я и старцам не особо-то поверил. Думал, любят, вот, и утешают. Я даже крест к себе на могилу приготовил. Такое отчаяние было, такое убеждение, что дни сочтены.   Что вы хотите, если шесть операций перенёс?  Три операции на горле. Затем я ослушался старца Амфилохия, принял предложение переехать в один из районных центров, в богатый приход. И попал в жуткую аварию. Несколько месяцев лежал с переломами.  Самые главные и тяжёлые операции  – операции на позвоночнике. Один врач сказал «Живучий!»

Ну, выжил. Господи, как быть дальше?! Воскресные дни, а людей нет. «Не бойся, малое стадо». Ничего от тебя не зависит. А вот сейчас народ прибавляется и прибавляется. Но у меня по-прежнему страх – что-то делаю не так. Боюсь, что люди обманываются во мне. Боялся и боюсь предстоящего суда Божьего.

Безмерно благодарен своим помощникам, без которых и службы были бы не те, и огород не обрабатывался, который нам «по наследству» от старца Сергия достался, и благоустройство не то было бы на территории храма… Благодарен Марии Мальцевой, Антонине Чуриковой, Валентине Дроздовой, Светлане Лещинской…

Чтобы мог сделать беспомощный священник без таких прихожан, как Анатолий Степанович Карпов, Сергей Николаевич Лукин, Николай Петрович и Владимир Ильич Белиновы, Павел Сергеевич Мостовой, Михаил Григорьевич Лукин, Валерий Викторович Лукинов, Владимир Иванович Лесников, Татьяна Михайловна Тарарыкина, Татьяна Дмитриевна Зражевская, Михаил Григорьевич Ююкин, Галина Алексеевна Ракова, Михаил Викторович Кастырин, Людмила Александровна Гончарова, Валентина Алексеевна Киселёва, Елена Михайловна Овчинникова, семья Болговых Юрий Васильевич, Елена Васильевна и их сын Даниил, школьник, но мой первый помощник во время ведения воскресных и праздничных служб… Без их помощи мы бы на месте обветшалого домика, где жил старец Сергий, не построили дом для проживания паломников, на могилке старца Сергия не было бы часовенки, не установили бы новую звонницу, не провели бы в храм отопление, не произвели бы ремонтные работы, не так бы было благоустроено подворье…

– Однажды при мне вам, отец Борис, звонила верующая из Америки и спрашивала, можно ли при храме пожить хотя бы недельки две? Откуда у вас заграничные связи?

– Нет, это не заграничные связи. Люди, единожды побывавшие на могилке старца Сергия, стремятся как можно чаще бывать в Избище. О полученной благодати верующие делятся друг с другом. К тому же, учтите, сейчас такое время, что некоторые из тех, с кем свёл Господь, по разным причинам уехали за границу. Вот они там в тоске по Родине в первую очередь и вспоминают нашу с вами Гончариху, тоскуют о ней…

Недавно из Сербии приезжала раба Божия Надежда. Я когда-то отпевал её отца. Та встреча ей запомнилась, помогла укрепиться в вере… Она многим воронежским батюшкам благодарна. Приезжала помолиться на могилке старца Сергия. Считает, что по его молитвам у неё хорошо пошли дела в науке. Переезжает в Норвегию. Пригласили работать в престижный научный центр. Уверен, что эта богобоязненная молодая женщина многих приведёт в храм, многим сумеет преподнести ценности православия…

Православный человек и должен-то всего – жить любовью. Любовью к Христу, людям. Эта любовь развивает в человеке лучшие качества…

– Вы духовник епархии. Каюсь, слышал от некоторых, что Вы при таком послушании проявляете чрезмерную скромность, если не робость и боязнь. Вы не объезжаете благочиния с внезапной проверкой, не держите в страхе паству, не докладываете владыке о замеченных недостатках…

– Какое неверное понимание! Только что мы с вами говорили о любви. Вот, из этой любви и надо исходить во всём. Я нашему Всеопресвященнейшему владыке Сергию говорил, как понимаю своё служение на данном поприще. Он полностью со мною согласился. Мало того, правильно понял, что мне лучше оставаться там, где я прослужил долгие годы… Упаси Боже, что-то выслеживать. Доносить – это наш владыка не приветствует. Разве это христианская любовь, разве это православие, когда люди строят взаимоотношения на страхе, лести… Задача моя проста – постараться разобраться в возникающих конфликтах. Постараться примирить  людей друг с другом, напоминать им о простых истинах, принять у своих коллег исповедь так, чтобы  мой собрат получил облегчение…

Правда, бывают неприятные ситуации. Приезжаешь в село, а в храме запустение. Батюшка говорит, зачем что-то делать, если меня, слухи ходят, скоро в другой приход переведут.  Ну и что?  Пусть даже и не слухи. Ты же не для себя здесь всё делаешь, а для Бога. Надо жить и поступать по Евангелию. Всё. И не надо больше никаких законов, ожиданий перемен, завтрашнего дня. Богобоязненность должна быть. Знать должен –  грех в лености, придумывании отговорок при нежелании трудиться.

Бывают и анекдотические случаи. Приехал к одному священнику договориться о том, чтобы он в своём приходе и на  долю моего прихода пёк просфоры. Договорились. А тот вдруг и говорит:

« Отец Борис, скажи честно, ведь не за просфорами приезжал – что-то тебе у меня выведать надо было. Ведь ты епархиальный духовник».

…Приехал в район. Стоит во время службы в храме. Рядом не успокаивается прихожанка – всё ей не так! И свечи не так зажигают, и иконы не там висят, батюшка не по правилам службу ведёт: «Вот, поеду в Воронеж, обязательно зайду к главному духовнику епархии отцу Борису – всё ему расскажу. Уж он-то нашему задаст!» После службы ей представился. Незачем ехать к отцу Борису – вот он перед вами. Зачем же так со злостью к своему батюшке относиться? Где же любовь христианская? Да ты подойти к нему и помоги ему, посоветуйся с ним  – жалобами друг на друга положения не исправишь.

 

– Вообще-то, я очень доволен таким послушанием, которого, конечно, по своей духовной немощи недостоин – я многому научился. Научился у тех батюшек, с которыми общаюсь. В своём большинстве батюшки хорошие. Наши воронежские батюшки более богобоязненные, чем в иных местах. В них есть страх Божий – это хорошая черта. Когда нет страха Божьего, ты не священник – уходи. Сложно дальше будет служить. Нельзя служить, когда вокруг видишь только плохих людей, неисправимых… Нет. Всяк человек хорош. Ты только помоги ему открыть в себе и утвердить это хорошее.

Многим приходиться напоминать школьную программу по литературе. Нам всем надо перечитывать некоторые произведения Пушкина, Достоевского, Гоголя, Салтыкова-Щедрина… Вот, золотые слова у Гоголя в его повести «Тарас Бульба»: «…Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и поклонничистве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства. И проснётся оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову, проклявши подлую жизнь свою, готовый муками искупит позорное дело…» Такие мы, в ком заложена хоть капелька православного духа, перешедшего к нам от наших славных предков.

Сколько можно слышать: куда смотрят батюшки?! Допускают в церковь женщин в брюках, с накрашенными губами! Но кто осуждает? Тот, который сам недавно переступил порог церкви. Не надо забывать, сколько десятилетий Россия жила в богоборческом времени. Многие люди не знают элементарных правил поведения в храме. Не знают молитв… Но вдруг что-то шевельнулось в душе – горе ли или ещё какой случай приводят тебя в церковь.  Ты идёшь с надеждой, со страхом, трепетом… И вдруг тебя чуть ли окриком встречают и позорят при всех за одетые брюки, за модную причёску и прочее, прочее… Из чего мы делаем проблемы?  Главное, что человек пришёл в храм. Пришёл не из праздного любопытства, пришёл с горем, пришёл за помощью, пришёл в надежде, что разберётся с тем, что творится в его душе Прогнать мы всегда успеем. Постепенно он сам разберётся, что к чему. Ты заметишь таких, в проповеди аккуратно обозначь необходимость знаний правил поведения в церкви. Когда человек впервые идёт к тебе на исповедь, не устраивай ему непосильный экзамен, а побеседуй так, чтобы человеку многое стало ясно, многое понял, чтобы его сердце раскрылось перед твоим сердцем – вот тогда он осознанно, с радостью душевной придёт храм и во второй раз, и в третий, и станет твоим постоянным прихожанином.

(Могу свидетельствовать. Когда я впервые исповедовался у батюшки Бориса, то даже растерялся – всё это было не так, как бывало в других храмах. Не я исповедовался, а будто батюшка передо мною держал ответ – как бы предугадывал то, о чём не решаюсь сказать и говорил об этом, как о своём грехе… И сразу этот добрый батюшка стал близким тебе и родным. Он вместе с тобою соучаствовал в твоём обновлении, в созидании праздника от очищения души, её готовности преобразовываться к лучшему).

 Однажды подходит ко мне мужчина, говорит, что он лётчик, полковник – желает исповедоваться и причаститься. Спрашиваю, готовился ли он к причастию. Отвечает: «Готовился. Я почти ничего не кушал – утром кофейку попил и пару бутербродиков с колбаской съел». Объясняю, что исповедоваться – пожалуйста, а к причастию надо готовиться. И объяснил, что надо для этого делать… Допустить его до причастия сейчас – это и его в грех ввести и самому грех совершить. Вижу, мужчина обиделся – развернулся и ушёл.

Недели через две появляется. Извиняется. Рассказывает о том, что он верующий, иногда в Воронеже посещает храмы, бывает на службах. Всегда подходил к батюшкам и объяснял, что лётчик, полковник – желал бы исповедоваться и причаститься, но предупреждал, что к причастию не до конца готов… Словом, та же ситуация, что и при встрече со мной. Магически действовало, что он лётчик и полковник. Делали снисхождение и до причастия всегда допускали. А тут в какой-то Гончарихе батюшка «не уважил» слишком занятому человеку. К нам его, говорит он, привёл случай.

Возвращался с задания, и вдруг у самолёта отказывает двигатель. До аэродрома лёта минут пять. И он начинает бороться за жизнь машины. Принимает решение не  катапультироваться, а совершить посадку. Когда докладывал о случившемся, то отметил – беда произошла над одним из ориентиров, обозначенным на карте, избищенской церковью.

«Ещё в воздухе дал обет, – вспоминал он, – если всё закончится благополучно, то в этот незнакомый храм приеду, службу отстою, закажу благодарственный молебен, исповедуюсь и причащусь… И вдруг – такая встреча…». Потом он всё проанализировал, понял свою неправоту – вновь приехал к нам. Прошло много лет. И тот полковник наш постоянный прихожанин. Уверен, что спасён был молитвами, которые в тот роковой для него момент творились в храме. А я считаю, что за него молились старец Сергий и старица Хариесса со всеми праведниками, некогда подвизавшимися здесь.

(Прошло пять лет. Некоторые дополнения, о многом свидетельствующие…

Сын Сергей работал врачом в Курске. С ним приключилась беда – сложнейшая операция. Надо срочно ехать – возможен трагический исход… Едут с матушкой. Вдруг у поворота на Латное батюшка останавливает машину и сообщает: он принял решение – езжайте в Курск без меня, а я в Избище – там у могилки старца Сергия и в храме буду молиться…

После выяснилось, сын был не транспортабельным. В Курске сделали всё возможное, в Воронеж, где более современная аппаратура, его не довезти…  И вдруг – объявляется человек, договаривается, чтобы из Воронежа послали за Сергеем  недавно поступивший в область единственный микроавтобус «Скорой помощи», оборудованный всем необходимым для длительного поддержания жизнеобеспечения самых тяжёлых больных… Вот так по молитвам пришло спасение…

…Даниил Болгов, окончил с «золотой медалью»  православную гимназию, поступил в медакадемию, первый курс окончил на «хорошо» и «отлично». По-прежнему приезжает на службы и помогает батюшке. Его друзья, которые гимназистами приезжали сюда, тоже поступили в разные вузы, не только успешно учатся – некоторые организуют своих сокурсников и приезжают с ними в Избище, чтобы помочь отцу Борису в его трудах. Множится таким образом не только рабочая сила, но укрепляется в каждом сила духа, проливается на сердце свет веры Христовой).

 

… Иным кажется, что батюшка податлив и сговорчив. Но это когда касается каких-то пустяков, мелочей. Мы часто хотим от священника слышать то, что нам угодно. Бываешь свидетелем таких сцен: «Батюшка, вот, вы мне сказали, что надо так поступить… Может вы передумаете. Кажется, что вот так было бы лучше…» В ответ шутливое, но не терпящее никаких уступок: «Я никогда не передумываю – больше недодумываю».

Несколько лет назад решили мы с супругой на Троицу пособороваться. Поехали в Избище, наивно рассчитывая, что там народа будет поменьше, чем в любом храме Воронежа. И что же получилось? На соборование приехало около 150 человек!

Соборование в Великий Пост 2009 года проводилось в избищенском храме Вознесения Господня три раза. И всякий раз соборовавшихся было около ста человек. А в Великий Четверток исповедников у батюшки было более двухсот человек, соборовавшихся – более ста пятидесяти. Соборование окончилось около 16 часов. И почти сразу же началась вечерняя служба – чтение 12-и Евангелий. Окончилась служба около десяти вечера. И мало кто знал, что батюшка приехал из Воронежа простуженный, с высокой температурой. Как всегда, по монастырскому уставу, позаимствованному им в юности в Почаевской обители, служил полуношницу и встал в 6 утра, чтобы «по хозяйству управить» и к службе подготовиться.

Неужели это под силу одному батюшке, должного бы помнить и о своём возрасте, и о своём здоровье? А он: «Поверьте – в Гончарихе совсем иной воздух. Целительный. Здесь чувствую себя прекрасно. И вообще, я где-то читал: Не спрашивай, как здоровье? А спрашивай, как идёт молитва? А здесь идёт молитва так, как ни в одном другом месте».

… Пришла однажды жительница села с горем – тяжело заболела внучка. Батюшка отслужил вечернюю, а потом обратился к собравшимся: «У Антонины, нашей прихожанки, в тяжёлом состоянии внучка. Давайте все, кто желает и имеет возможность, помолимся о её здравии».

Отец Борис встал на колени перед иконой Богородицы и молился долго, истово. Рядом с ним молились все, бывшие на вечерней службе.

Через несколько дней родители пришли со словами благодарности, а услышали: «Вы что?! Мы с вами только молимся, а исцеляет Бог. Давайте Господа и поблагодарим в своих молитвах».

 

– «Будь со Христом, а не со грехом», – я это с детства от старцев слышал – Амфилохия, Сильвестра.

 

-Трещину дала стена пристройки. Обратиться к специалистам – запретят службу. Сам понимал, что рискованно в аварийном здании находиться. И я бульдозером убираю  пристройку. Заливаем углубленный фундамент, начинаем строить новый алтарь. Кто-то доложил уполномоченному, что занимаюсь самоуправством… Прибыла комиссия – запретили мне, неспециалисту, вести какие-либо работы. Вынужден был строительство продолжать ночами. Несколько ночей – и алтарная часть у нас новая! Повозмущались, проверили, грозили уголовное дело открыть – стройка велась из «ворованного» материала… Обошлось. Это был тяжелейший 1974 год…

Потом однажды вечером приехали настоящие бандиты, пригрозили – увезли около десяти тонн цемента, кирпич… Сообщил участковому. Найти преступников не составляло труда, но они не получили никакого наказания… Их оправдали тем, что будто бы не кражу совершали, а восстанавливали справедливость: церковь, мол, шикует, а в колхозе не из чего детский сад строить. Бандиты были правыми, если участвовали в антицерковных делах

12 июля 2008 года.

День Петра и Павла. После службы трапеза. Вспомнили отца Павла Санталова, (схиеромонаха Нифонта). Вместе с ним в Казанском храме Воронежа начинал служить и отец Борис:

– Невероятные трудности свалились. Лично я подобного и не ожидал – травля со стороны своих же. Мы с отцом Павлом почему-то сразу оказались «не такими». Против нас настраивали прихожан. Отец Павел был слишком прямолинеен, весьма и весьма ревностный в службе. Всем управлял один хитрец. Отца Павла съели сразу – всех собак на него повесили. Настала моя очередь…

Пасха. Хитрец вдруг сообщает, что он заболел. Я остался в храме один. Служба и… около полутора тысячи исповедников! Исповедовал, причастил… А в меня уже давно заходила болезнь… Вдруг вступило в спину так, что – всё! Еле добрался до дивана, лёг, говорю женщине, которая прислуживала в храме, мол, не знаю, что и делать – свалился. И вдруг слышу: «Отец Борис, это тебя Господь наказал за то, что ты не держишь сторону тех, которые были против отца Павла!»

Понял, что болезнь могут расценить как симуляцию… С трудом встал, пошёл на службу. Попросил одну прихожанку, чтобы она моей матушке сообщила, что не приду домой…

А матушка возьми и явись сама. Ей там прихожанка наговорила всяких страстей. Людмила Витальевна у меня медсестра. Надавала таблеток, сделала укол…

Понедельник служу, вторник, среду… Потом даю одной прихожанке коробку конфет: «Отвези болящему батюшке. Скажи ему, что за него отец Борис молится».

Тот, конечно, не ожидал, что кто-то к нему заявится с «проверкой». Ходит по двору, песни поёт, хозяйством занимается… Вечером того же дня пришёл, стали служить вместе…

Потом на меня подали в суд за… хулиганское поведение. Как работали! Из нашего же прихода женщина написала письмо, под которым собрала шестнадцать подписей… В чём суть? Будто бы, я на кладбище подошёл к похоронной процессии и стал всех увещевать – почему хороните не по православному? А затем всех растолкал и без согласия родственников стал покойника отпевать… Шестнадцать человек свидетельствуют моё мракобесие. Иду к районному прокурору Гришаеву. Он говорит: один выход – тебе надо встречаться с авторами письма и договариваться… Я говорю, что согласен, но они меня там прибьют…

– Ничего, – успокаивает прокурор, – я тебе двух дружинников дам.

Куда-то позвонил, приходят два тщедушных паренька с красными повязками, с которыми я и отправился к клеветникам. И по сей день мне страшно за них… Пришли, а авторы навета как раз отмечают девять дней со дня смерти того, которого будто бы я хотел самочинно отпеть…

В квартире обыкновенная пьянка. Меня встречает бесчинствующая толпа, которой верховодит наша пьяная «прихожанка»… Я что-то пытаюсь сказать о примирении, но «прихожанка» схватила меня за грудки и орёт, что сейчас и морду набьют, и живым не выпустят – приходят, мол, последние денёчки попов. Советская власть на их стороне, воинствующих безбожников! Дружинники, было, защищать меня, но их даже во внимание не приняли – попросили вышвырнуть за дверь. Тогда один из «дружинников» достал удостоверение: «Всем оставаться на местах! Я следователь… Что у вас в четверти? Самогон?! Откуда? Кто гнал? Составляем протокол… Так. А вы будете свидетелями, как пьяная гражданка пыталась избить гражданина Узаревича, материлась и не реагировала на замечание работников прокуратуры». Тишина – гробовая!

После прокурора просил: не надо им ни сроков, ни пятнадцати суток… Надо же! Он же атеистом был! А он мне на это: «Я не священника защищал, а гражданина Советского Союза, которого пытались оклеветать…»

…Второй раз уголовное дело на меня завели, когда я уже в Избище служил. Правда, меня некоторые священники предупреждали – никакого строительства и украшательства храма. Ты там человек временный – надо время скоротать…

Обвиняли в том, что я ремонт колокольни произвёл из ворованного леса и ворованных стройматериалов… Действительно, документов не было… Стройматериал и лес мне жертвовали, но я же не мог назвать имена благодетелей… Далее, использовал наёмную рабочую силу, рабочих не ознакомил с правилами техники безопасности – они работали с риском для жизни… По всем раскладам мой срок тянул на десять лет. И вдруг судья Татьяна Григорьевна Тарасова предлагает: «Вы не можете предоставить положительную на вас характеристику от любого представителя органов советской власти?» Кто же мне такую характеристику даст, когда всем уже известно  – батюшка под судом.

Встречаю в Избище участкового Парамонова. А он мне: «Ты бы, батюшка, хоть раз меня угостил». Зашли в домик. Достаю бутылку водки «Золотое кольцо» и бутылку коньяка «Белый аист». Да и сам, признаться, решил выпить: нервы стали сдавать  – возможно, последние деньки на свободе… Милиционер обомлел от такого «дефицита»: «Отец Борис, а у тебя чего-нибудь попроще нет?» «Есть, – говорю, – кагор». «Давай кагор, а эти бутылки позволь мне с собой забрать».

Выпили. Я и спрашиваю у него: не смог бы он на меня характеристику написать? И не скрываю – для суда надо. Парамонов тут же эту самую характеристику написал, запечатал её в конверт и отдал мне. Признаться, я так конверт и отдал Тарасовой запечатанным… Оказывается, она с той характеристикой и своим частным мнением по поводу моего дела ездила к генеральному прокурору Советского Союза. Судебное разбирательство было прекращено.

 

– История с женщиной, попавшей в сети сектантов. Её доводы: там обещают, гарантируют успех, удачу, исцеление, а у вас – никакой гарантии.

Там ты доверяешься воле человеческой, воле, не всегда исходящей от людей порядочных, а здесь ты сама должна проявить волю, потрудиться и понять волю Божию….

Там на первых порах всё легко, да только вскоре остаёшься у разбитого корыта…

Крутой кавказец приехал с просьбой освятить нательный крест – огромный, с бриллиантами, на толстой золотой цепи: «Ты, отэц, панымаешь! Тыперь и у меня диплом ест». И бесполезно было этому обезумевшему от богатства человеку объяснять, что когда предстанешь перед Господом, такие «дипломы» только в тягость.

 

Предложили поездку в Канаду. На пять лет. С великим трудом отказался. Вместо него поехал о. В. Приезжает – радостный, восторженный:

– Отец Борис, я тебя не понимаю! Пять лет, как в раю жил! Уважение, почёт… Только и задача – представительствовать на разных международных встречах да изредка посещать православные храмы. Поперезнакомился с королями, президентами разных стран, знаменитыми артистами, художниками, писателями, общественными деятелями. Свобода – полная! Посещал музеи, театры, достопримечательные места… А платили как?! Я себя на половину жизни обеспечил: машину купил, холодильник, пылесос, телевизор, магнитофон, матушке – несколько шуб, а уж обувь, наряды – и не считаю… Оставшиеся деньги в золото, серебро и разные драгоценности вложил…

…Через несколько дней узнаю – обворовали батюшку. Под чистую вынесли даже то, что он до поездки в Канаду имел. Вечером, когда он был на службе, подъехали две грузовые машины. Вежливые грузчики позвонили в дверь соседям: «Извините, чтобы вы не смущались… Батюшка квартиру продал, нас благословил вещи на новое место перевезти…» Ключи им для наглядности предъявили. Так соседи даже мебель грузить помогали! Уехали, а через час батюшка с матушкой приходят, открывают двери, включают свет – темнота! «Грузчики» не только голые стены оставили, но и лампочки повыкручивали…

 

– Тяжело из жизни уходила бывшая активная коммунистка. Говорили, что была замечательнейшим специалистом, но жила без Бога, и от дочери даже слышать не хотела, что надо пригласить батюшку.  96-летнему человеку стало совсем плохо. Потеряла дар речи. И вот тогда она взяла лист бумаги и написала: «Жду батюшку…»

Я её пособоровал. Надо было видеть её глаза! Они были чистыми, просветлёнными, взгляд бесконечно благодарный… Бежали слёзы. Немощная старушка счастливо улыбалась и что-то пыталась мне сказать. Я не выдержал – слёзы сами побежали…

Через день она умерла. Близкие говорили, что перед уходом никакой тревоги у неё не было. Умиротворённость и спокойствие.

 

–  Попросили однажды освятить квартиру. Пришёл. А там родные люди друг на друга волком смотрят – явно, в ссоре.

Говорю им, какая польза с того, что я вам квартиру освящу? Здесь же у вас поселился дух злобы. Давайте сначала его изгоним. Стали беседовать о жизни, о том, как это важно уметь прощать друг друга, о покаянии… Я же не конкретно об этих людях говорю, но вижу – они всё понимают. Освящал после с какой-то радостью, лёгкостью.

 

– Лет пять назад занимаюсь во дворе хозяйственными делами. Вдруг в воротах появляется нерусский человек – в крови, грязный, в изорванной одежде. Бледный. Говорит: «Я грех совершил и меня аллах наказал – чуть было не погиб. Пойдём, посмотришь…» Неподалёку от храма в кювете лежала изуродованная иномарка. Не машина, а бесформенный кусок металла. Объясняет, что на большой скорости он перевернулся раз пять и чудом остался жив. «У меня шестеро детей… Я тебе не могу объяснить, но именно ты должен снять с меня грех. Где буду искать муллу? Нет рядом муллы. Спаси мусульманина… Жив остался, благодаря произошедшему чуду».

Я в растерянности. Что-то объясняет о каком-то видении, о каком-то сотворённом грехе… Ничего понять не могу… Положил ему на голову руку, прочитал молитву… Как мог, успокоил…

Не знаю, что с ним происходило дальше, но на следующее утро он приехал  и сказал, что принял решение принять православие.

 

– У Брянчанинова прочитал историю о том, как одна служанка мечтала хоть раз почувствовать себя барыней – побывать на балу. Для этого мало было желания – приличная одежда и обязательно ожерелье с бриллиантами. Хозяйка очень хорошо относилась к служанке и решила осчастливить её – дала одежду свою, дала ожерелье. Всё прошло прекрасно! Служанка счастлива! Но вдруг обнаружила – пропала ожерелье!

Хозяйка ей этого простить не могла. Объявила, что вместо ожидаемой вольной она теперь должна отрабатывать стоимость утерянной драгоценности. Много лет она, практически, пребывала в рабстве. Умерла барыня и ей один старик приносит… некогда утерянное ожерелье. Отдаёт и говорит: «Знай, что бриллианты в нём были ненастоящими, поддельными».

Так что, дорогие мои, надо постоянно думать о том, чтобы вся твоя жизнь не была растрачена на расплату за поддельное, ненастоящее.

 

Людмила Калинина:

– Моя племянница вышла замуж за итальянца. Неделю назад в слезах звонит из Италии – муж в тяжёлом состоянии попал в больницу. В понедельник должны делать операцию – удалять будут камни из почек. Просит помолиться за него. А как молиться, если он католик?

Приезжаю к батюшке Борису, объясняю ситуацию. Он так спокойно сказал: «Перед Господом мы все равны… Я помолюсь о нём отдельно, а ты иди на могилку к старцу Сергию и проси его помощи…»

Вечером того же дня звонит племянница и радостная сообщает – наступило внезапно облегчение у мужа. Никаких болей, нет температуры… А в понедельник его безо всякой операции выписали из больницы.

Возможно, я сюда бы и не ездила, если бы сама от старца Сергия не получила помощь. Болели ноги. Сюда приехала случайно. Перед службой пожаловалась батюшке на состояние своего здоровья. Он дал мне маслица из лампадки, которая горит над могилкой старца Сергия. Рекомендовал этим маслицем растирать больные ноги Я написала записочку о здравии, как могла. попросила старца Сергия о помощи… После службы батюшка Борис подходит и спрашивает: «Ну, как? Ноги болят?» Если бы он не спросил, я бы и не вспомнила о своих ногах – простояла долгую службу и никакой боли! Вот, уже больше года прошло с того времени – пока болезнь о себе ничем не напоминает.

 

Татьяна Михайловна Тарарыкина:

Отец Михаил Никитович Лопатин, бывший предколхоза в Скляево, делегат многих партийных съездов. Перед смертью исповедовался и причастился.

-Я даже после этого всерьёз не задумалась о вере в Господа – школа, комсомол, вуз глубоко в сознание вбили неверие, атеизм.

 Однажды подруга настояла, я ей уступила – освятила квартиру. Батюшке в карман положила деньги. Утром пришла подруга: «Батюшка просил деньги тебе вернуть… Первое: ты достаточно не воцерковлена, второе: сказал, что они тебе нужнее, так как одна воспитываешь двух детей…»

Случилась беда, и я поняла – спасение в храме, но желала в церковь войти только с тем батюшкой, который оказался в моей жизни случайным, мимолётным… Пять лет ходила по всем храмам Воронежа, но нигде того батюшку найти не могла. Ни имени его не знала, ни фамилии… И вдруг неожиданно сталкиваюсь с ним в Никольском храме Воронежа… Так что, вот, уже двадцать лет нашего знакомства с отцом Борисом, моего счастья – в святом месте, где подвизались старец Сергий и старица Хариесса, получила многое для возрождения и укрепления души.

 

Спрашивает прихожанка:

– Батюшка, а как мне в записочках писать о вашем здравии?

– Да так и пиши: «О здравии грешного отца Бориса».

Так и писала довольно-таки долго, пока ей один священник замечание не сделал.

……………..

Часто повторяет:  «И бесы веруют, и трепещут» (Иак. 2, 10). Кроме веры, должны быть дела, доказывающие, что живёшь по вере.

 

– Забыл барсетку с деньгами и документами на Центральном рынке на автомате с газированной водой. В ГАИ, куда  приехал оформлять документы на машину, хватился – нет ни документов, ни денег. Сразу вспомнил: пил газировку, а барсетку, из которой доставал мелочь, чтобы не связывала руки, отложил в сторону. Говорю об этом гаишникам, а они со знанием дела констатируют – ищи ветра в поле! На базаре кошельки из рук выхватывают, а тут на видном месте оставил… Но я всё же помолился и  поехал на рынок. Прошло более часа с момента моего потребления газировки.  Барсетка с деньгами и документами была на месте.

 

Николай Петрович Белинов:

– Лет пятнадцать назад мой друг изъявил желание покреститься. Зима. Мы приехали в Избище к моим родителям и решили зайти в храм.

…Заходим. И что поразило – на окнах лёд на два пальца. Изморозь в воздухе. А батюшка читает молитвы, машет кадилом, и поёт женщина. Больше – ни души! Господи! Да для кого же он служит?! Где люди?!

Дождались конца службы. Подходим: «Батюшка, покрестить человека надо…» А он: «Вы готовились? Уже позавтракали?! Нет, сегодня крестить вас не могу».  Я ему пытаюсь объяснить, мол, отец, ты чего говоришь?! Мы ж тебе заплатим. В Воронеже крестят и не спрашивают – завтракал ты или обедал, или пиво пил. «Вот и поезжайте в Воронеж, если там крестят так, как вам нравится, а не так, как Богу угодно», – слышим в ответ.

Перед уходом спрашиваю: «Такой морозище, а вы почему в храме не топите?» Мария, так звали только что певшую женщину, сказала: «Так ведь у нас ни дров, ни угля нет…»

Уехали мы даже не расстроенные, а какие-то обозлённые на непонятливого батюшку. Но что интересно? Недели две ни у меня, ни у друга из головы не выходил тот храм в сугробах, мороз и одинокий прекрасный голос Марии, который стоил многих профессиональных церковных хоров! Больше такого откровенного голоса души, любящей Бога, я нигде не слышал… Друг мне и говорит: «Как хочешь, но я креститься буду только в Избище…» Завезли мы с другом отцу Борису машину дров, машину угля, покрестились так, как положено… По сей день мой товарищ признаёт только этот храм – только сюда приезжает по праздникам…

 

– «Будь со Христом, а не со грехом», – я это с детства от старцев слышал, от Амфилохия, Сильвестра.

 

Службы в его храме обстоятельные, долгие. Наступает момент, кажется, что сил не хватит выстоять. Потом вдруг происходит нечто непонятное – становится вдруг легко и радостно. И так всегда. Какие же будут потери, если победят те, которые ратуют за упрощение и сокращение церковных служб.

В подтверждении того, что чувствую я, Елена Васильевна Болгова:

– Впервые решила поехать в Избище. На службу к батюшке. Была суровая зима. Крепчайший мороз. Поехала с сыном. Для него это было первое посещение храма.

Я же не знала, в каких условиях служит отец Борис. В храме на стенах иней! Холод! Как выстояли – не знаю. Замёрзала, и меня мучило одно: заболею, это факт, заболеет и сын – главное, что он теперь, бесспорно, больше никогда порог храма не переступит…

После службы дополнительные беды. Автобус сломался. Можно представить, в каком состоянии приехали домой.

Что же вы думаете? Никто из нас не заболел. А сын мне сказал, что он почему-то счастливым был как никогда. И теперь он всегда рвётся сюда, прислуживает батюшке, внимает каждому его слову. Взял у батюшки благословение на переход в православную гимназию.

 

– Появились рядом с церковью люди, которые стали зарабатывать на паломнических поездках, всезнайствуют и чуть ли не пророчествуют. При этом всегда ссылаются – меня такой-то батюшка на благое дело благословил.

Будьте осторожны. Помятуйте о сказанном – «опасно ходите». Если пришли в церковь, не бросайтесь без раздумья за теми, кто действует от имени церкви, священнослужителя – обретайте постепенно опыт воцерковления. Всё, что касается церковных дел, только с благословения вашего батюшки… Больше общайтесь с духовными людьми, больше читайте святоотеческой литературы – вскоре вы и сами увидите и почувствуете, кто чьи интересы представляет, прикрываясь благочестивыми речами, ссылками на чьё-то благословение, чуть ли не дружбу с тем или иным духовным лицом.

Интервью, данное 10 июля 2008 года для епархиальной газеты по случаю 1020-летия Крещения Руси.

– Батюшка, каким Вам запомнилось празднование  1000-летия Крещения Руси?

– Наверное, на всю жизнь запомнился тот праздник. Впервые так широко, открыто в стране, где долгие десятилетия бесчинствовал атеизм, было продемонстрировано торжество Православия. Та юбилейная дата явилась как бы смотром состояния духа народного, его верности тем духовным ценностям, которые сформировали уникальное государство – Россию. Россию православную, поэтому и загадочную для граждан многих зарубежных стран.

Вот именно тогда надо было решать многие вопросы по укреплению позиций православия в нашем государстве, но нагрянувшее смутное время выдвинуло государственных лидеров, далёких от веры отцов и дедов. Просто-напросто, многие из правителей  хотели юбилей российского стремления к святости использовать в своих политических целях. Но для большинства верующих это празднование, шествие торжества Православия продолжается. У истинно верующего в Христа состояние праздника, Пасхи, как говорил Серафим Саровский, должно быть постоянным.

– Прошло 20 лет. Что за эти годы изменилось? Изменилась ли вера, как люди стали относиться к Церкви?

– Православная вера на то и есть православная – единожды и до скончания  века нам дана она от Самого Господа и Его учеников. Что можно изменить в Евангелие? Только безумец, одержимый вселившимся в него дьявольским духом, дерзнёт вводить народ в смущение.

Искуситель изобретателен, изменчив, всегда уповает на новизну времени, и этой новизне и обновление религии нужно. Неокрепшие души поддаются попыткам «осовременить» преподнесённую Богом истину… Именно за последнее двадцатилетие на православную веру обрушился шквал выступлений умствующих «обновленцев», «по-новому» умеющих читать и Евангелие, и наследие святых отцов.. Православие, в отличии от других религиозных конфессий, никогда не воспитывало наступательность, агрессию… Учило одному – стоянию в вере, спокойствию, мудрости…

Отношение граждан государства, я не имею ввиду по-настоящему оцерковлённых людей, к Церкви разное, непростое, весьма и весьма сложное… Наверное, мы сейчас находимся в особом переходном периоде, отпущенном Господом нам для покаяния и окончательного выбора своего дальнейшего духовного пути. Как мы распорядимся и распоряжаемся этой свободой? Спасёмся ли сами и спасём других?

Есть церковь земная и Небесная, и эту Церковь никогда не одолеют никакие враги – Она будет жить вне зависимости от нашего отношения к Ней. Каждый из нас является свидетелем – в храмы стало ходить гораздо большее количество людей, чем это было в начале девяностых прошлого столетия. Но далеко не каждый, переступивший порог церкви, по-настоящему осознал себя православным. Он идёт просить Господа, но не благодарить… Идущий ныне к вере, не всегда готов понудить себя чтением трудов Дмитрия Ростовского, Тихона Задонского, Митрофана Воронежского, Брянчанинова, Войно-Ясенецкого, не потрудиться изучить особенности церковной службы… Большинство из нас воспитывались при атеистических родителях вне церкви, вне восторга от той святости, в стяжении которой человек должен быть с пелёнок. Раньше православная вера, православный образ жизни впитывался с молоком матери, в школах и вузах было естественным изучение не только Закона Божьего, но и истории православия, жития святых.

Мне страшно за души тех, которые, как они считают, вроде бы близки к церкви – заказывают требы, щедро жертвуют на строительство храмов, их обустройство… Получается так: я тебе, батюшка, плачу, а уж ты постарайся… Не деньги Господу и Его Церкви нужны, а чистота твоей души, искреннее стремление жить не по греховному, а иметь пред собою пример жизненный не более богатого и преуспевающего, а страждущего стяжать Дух Святый.

В государстве выбит фундамент духовности, и я не могу понять, к чему эти споры о том, вводить ли в школы и вузы изучение основ православия, Закона Божьего или не вводить? Познание Бога, вселение Его в сердце наше происходит очень и очень сложно, не всегда с тем результатом, по которому можно судить – православный ли ты или просто сам себя именуешь таким. И от пьяницы сегодня можно слышать, что он православный, и олигарх, обогатившийся на нищите народной и стоящий в храме со свечёй, убеждён, что уж кто-кто, а он-то православный дальше некуда – за всё заплачено!

– Что изменилось в храмах, приходах? Изменилось ли духовенство?

– Мне трудно судить… Я простой настоятель храма Вознесения Господня в Избище,

селе, которого, практически, нет… Мой приход не постоянный – приезжают те, которые когда-то здесь родились, приезжают те, которые наслышаны о святости здешних мест, о старце Сергие, старице Хариессе, создавшим нашему приходу ту всеобщую народную любовь, то православное почитание, в котором он пребывал и пребывает…

Изменилось то, что в сёлах становится всё меньше и меньше людей. Нет прихода в том понимании, которым он был до революции. Нет даже и того прихода, который начал формироваться двадцать лет назад – катастрофическое исчезновение сельского населения.

Своих прихожан очень люблю. Уже за то их любить надо, что они находят время не ко мне, а к Сергию и Хариессе приезжать из Воронежа, соседних сёл, Белгорода, Старого Оскола, Липецка, Москвы…

Больше в храмах стало молодёжи. Это очень радует – есть, стало быть, у православной России будущее…

Вопрос о духовенстве… Мне ли судить? Очень ощущается, что многие служить в храм пришли далеко не с тем духовным багажом, с которым были гонимые священники, священники, окормлявшиеся у старцев Почаевских, Сергеева Посада, Оптинских… Особая ценность была в батюшках, прошедших с боями Великую Отечественную войну… Их вера укреплялась теми чудесами, которые являл Господь при их спасении, при одержании тех побед, которые немыслимы при самых тончайших расчётах… Диву даются бывшие солдаты и офицеры вермахта, о произошедших чудесах говорят, когда узнают, что почему-то не могли взять Москву, когда её защитники были и вооружены гораздо хуже, и военными знаниями обладали далёкими от совершенства… Почему не взяли Ленинград? Почему в десятки раз превосходящие военные соединения не смогли преодолеть каких-то 50-100 метров и взять дом, траншею, высоту, где защитников оставалось раз-два и обчёлся… Да и те израненные, истощённые голодом, жаждой… Им, неправославным, не понять, Кто нам помогал…

Было много священников от жизни, от тех «окопов», которые ни при каких условиях врагу не сдаются… Жизненная простота, предание себя воле Божьей – вот что было в том священстве. Сейчас многие идут служить от избытка знаний, но не обретённой веры… Отец Павел Санталов, с которым начинал служить в Казанском храме Воронежа, так говорил о таких – «учёный, да не толчёный».

– Что за двадцать лет произошло с Россией?

– Я вам ответил на вопрос, что произошло с моим приходом, в котором служу вот уже тридцать четыре года… Наверное, нечто подобное происходит и со всей Россией. Но с Россией происходит то главное, ради чего предназначено её бытие на земле – происходят трудности оцерковления, осмысление народом своей особенности, понимание того, что православный человек не такой, как все. Мы не серость, не толпа… Мы станем по-настоящему православными, и у России, как предсказывали многие старцы, будет ещё то золотое время, когда она по своей духовности приблизиться к былой Святой Руси.

– С какими вопросами к Вам чаще всего обращаются?

– Раньше было проще.  Раньше было больше догматических вопросов. И вопросы простые задавали и жить попроще стремились… Много стремящихся вступить с тобою в спор. Начитаются разных экстрасенсов, «новых миссий», научных гипотез… Как правило, спорщики, авторы «каверзных» вопросов из тех, которые чуть ли не в первый раз в храм пришли, ни одной молитвы толком не знают, ни одной книжки из святоотеческого наследия не читали… Ладно бы, они шли от своих сомнений, своих заблуждений, а то ведь становятся в позу с подачи тех, кому ненавистно православие…

Не спорить, а беседовать люблю с такими неокрепшими в вере. А он-то, оказывается, толком и своей родословной не знает, Пушкина с Достоевским не читал и читать не желает – ему всё о нём интернет или телевизор объяснил… Очень у нас духовно безграмотна интеллигенция:  не изучить, не познать, а сначала наскоком попытаться сбить тебя с ног – а вдруг ты дурнее его… В интернете, телевизоре, в студенческих аудиториях безгранично очернение, извращение православия, но почему-то при объявленной свободе нет свободы выбора – изучать ли мне историю православия, или не изучать, встречаться ли мне с представителем жаждущего церковного раскола, или с тем, который готов за веру, образно говоря, и на костёр пойти.

Чаще всего обращаются с житейскими вопросами – с детьми нелады, разводиться или нет, как добиться большего получения денег?… О душе, всё же, заботится более малое стадо. Не понимают люди: обрати внимание на своё духовное совершенство – вопросы житейские сами собою отпадут, твоя духовная сущность разрешит все проблемы. Жизнь в согласии с Богом – ответ на все вопросы, решение всех проблем.

– Советского Союза нет. Но ведь в том прошлом было очень много хорошего, того, о чём сейчас тоскуем. Так, может, мы тогда были более православными, чем сейчас, когда в стране многое в упадке и разорении?

– Согласен. Много было хорошего – бесплатное медицинское обслуживание, бесплатное образование… Стремились жить по «Кодексу строителя коммунизма». Но всё хорошее рухнуло, так как строить благополучие стремились без Бога. Сейчас у власти продукт былого безбожия. Необходимо время, чтобы в Церковь осознанно пришли и власть, и бизнес, и простой человек… Будет во всех слоях общества настоящая вера – жизнь будет гораздо интереснее, возвышеннее и прекраснее утопического коммунизма, идеями которого одурманивали народ антихристы.

– Обретённая свобода… Что мы с ней потеряли, всегда ли свобода во благо?

– О какой свободе вы говорите?! Чья свобода и чего? Разврата? Разбоя? Унижения человека человеком? Есть свобода выбора: ты или с Богом, или против Него… Сказано: познай Истину и будешь свободным. Так мы же не хотим этого. Познание Истины, путь с Богом требует труда души, а для нас КВН дороже, глупый смех над добрым… Сын смеётся над отцом… Свобода хамства. Это ли во благо человека? Не кажется ли вам, что кто-то получил индульгенцию на свободу продолжения строительства нового «коммунизма», но в более доступном, низменном уровне..

Господь поругаем не бывает. Мы уже подобную «свободу» проходили, так неужели России вновь надо наступать на прежние грабли?

 

Лет двадцать назад ехал на своих «Жигулях» на службу. На узком мосту через Дон аварийную ситуацию создал один пенсионер на «Москвиче». Его неминуемо раздавил бы самосвал, но водитель направил машину с моста в реку, а сам выпрыгнул из кабины.

Вместо того, чтобы проскочить по мосту дальше, пенсионер заметался из стороны в сторону. В него на приличной скорости врезались две машины, шедшие навстречу друг другу .

Было восемь трупов. Все мимо места аварии ехали дальше, не останавливаясь. Только батюшка бросился к одному автомобилю, из которого вытащил четырёхлетнюю окровавленную девочку. Её родители погибли. Отец Борис развернулся – и в город, в «скорую помощь». Если бы он промешкал, то девочка истекла бы кровью. Осколком стекла на ножке были перерезаны сухожилья.

2010 г.

6 августа. День Бориса и Глеба.

– Иногда встречаюсь с теми, с кем окончил академию… Удивляются, говорят, что служу в Гончарихе «не по чину»… Нет, благодарен Господу за всё…

Когда родился, отец и мама хотели дать мне иное имя, но старец Амфилохий посоветовал: «Назовите его Борисом. У него будет хороший покровитель, который поможет и защитит его, даст возможность всю жизнь служить при церкви…»  Только с годами понял, что не всем нам дано быть в Церкви, мы все – только при Церкви. И моя служба священника это служба при Церкви.

Я пришёл в эту Церковь в далеко не спокойное время – разгар атеизма. Амфилохий меня благословил на учёбу в семинарии духовной… Очень много получил я в этой Церкви. Мы с вами в Гончарихе сделали то, что не смогли сделать в других приходах. Не потому, что здесь отец Борис, а потому, что здесь старец Сергий, старица Хариесса, здесь молитвенный дух тех, кто всегда молился и молится за нас с вами – отец Амфилохий, отец Сильвестр… Мне всегда здесь было легко. Я всегда здесь был счастливым…

Чудеса от Сергия и Хариессы, а от Бориса просто молитва.

Вячеслав Иванович Дорохов из Нижнедевицка:

– После первой встрече с батюшкой  понял – есть возможность стать другим человеком, начать какую-то особую, доселе мне неизвестную спасительную жизнь… Видно, старец Сергий привёл сюда. Мальчишкой был, когда он по нашему селу ходил…

Матушка Людмила:

– Когда отец Борис лежал в больнице, ему было очень плохо. Постоянно кололи обезболивающие… Перед выходными он уговаривал врачей отпустить его домой.  Его привозили  «на скорой», а у дома я его ждала в такси. Садился и ехал на службу в Гончариху… Договаривался с таксистом, он его привозил утром в понедельник в больницу.

4 октября.

Одна женщина приехала, живёт в Гончарихе несколько дней: «Батюшка, я у тебя отдыхаю. Ты же не минуты покоя не даёшь – весь день в трудах. Еле добредёшь до постели, упадёшь – засыпаешь, как убитая! Какое же счастье!»

 

Есть в храме католическая икона.

– Умер в Гончарихе 105-летний Никифор. У немцев в плену у верующего хозяина был. Тот подарил ему эту икону, поучал – надо обязательно молиться и верить, что Господь управит всё так, как надо.

Никифор поначалу смущался – как это перед иконой чужой веры молиться?! Когда вернулся домой, то всем говорил – именно молитвы перед этой иконой его и спасли.

9 октября.

Люди на кладбище меняют старые надгробья, кресты… Обветшалые памятники выбрасывают на стихийно образовавшуюся свалку. Отец Борис достаёт из-под завалов эти памятники и спиливает кресты:

– Нельзя допускать, чтобы на твоих глазах творилось кощунство… Нельзя попирать Крест – великий грех! Люди это творят по незнанию, но я-то мимо этого проходить не должен…

 

Год назад у меня на исповеди был водитель-дальнобойщик. Жаловался на то, что за рулём одолевает сонливость. Я ему посоветовал – брать с собой водичку с молебна, пить её и умываться ею в дороге.

Недавно приходил. Такой радостный: «Батюшка, вы для меня открытие сделали!  Езжу в Мурманск часто. Беру с собой полтора литра святой водицы. Мне её хватает на всю дорогу – туда и обратно. Сонливость – как рукой снимает».

 

– Прежде, чем что-то сделать, попробуй, какая водичка – холодная или горячая? А мы что творим? Сначала сделаем глупость, а потом идём к батюшке за помощью. А ведь надо было бы сначала прийти за благословением…

 

Стелили ребята полы в храме. Явно халтурили. Отец Борис за  ночь всё переделал, сделал так, как должно. Утром пришли «мастера». Спросили, кто это тут хозяйничал?

– Да были ребята из Касторного… Увидели вашу работу и показали мне, где вы допускаете ошибки…

Видно, испугались, что я могу пригласить на работу их и стали впредь делать всё на совесть.

14 января 2011 г.

– Старцы Амфилохий и Сильвестр меня учили: никогда ни за какую требу не проси денег, цены не назначай… Сколько дадут… И ты всегда будешь в выигрыше…

Как-то видный в Воронеже человек, очень богатый, приглашает меня освятить ему дом… Приезжаю. Хоромы! Потрясён был бассейном – обложен редчайшим камнем, разные фонтанчики, подсветка… Воду заливают только морскую…  Человек, сопровождавший меня, сказал, что всё для обустройства бассейна завозили из Израиля, и его стоимость гораздо выше всего дома со всею его начинкой…

Полдня освящал дом, различные флигелёчки, гаражи, погреба и прочее. Спрашивает меня человек, сколько заплатить? Говорю: «Сколько дадите…» И он подаёт мне… триста рублей. Я ему: «Да вы что?! Для меня и этого много…». Взял двести рублей, а сотню ему вернул.

На следующее утро звонок хозяина: «Батюшка, вы мне ещё одно строение не освятили». Называет, какое. С трудом сдерживаюсь, объясняю, что я всё освятил… А он: «Ничего не знаю. Я за вами высылаю машину…»

Встречает меня, спрашивает, почему я взял такую малую цену? Как мог, объяснил. А он мне: «Вот вам пять тысяч рублей, а десять переведу на счёт вашего храма. И примите от меня мои извинения…»

 

 Завершён молебен о здравии.

– Как мы с вами прекрасно вкупе помолились! Час, а впечатление такое, что служба только началась… Петрович, сколько сейчас времени?

Смотрю на часы. Все чуть ли не хором:

– Половина четвёртого, батюшка!

– Да вы что?! Когда учился в духовной академии, то однажды на службе архимандрит Тихон спросил у одного монаха: «Сколько времени?». Монах отвернул рукав одежды: «Половина второго, батюшка…» И тут мы услышали: «Запомните, чтобы, когда идёте в храм, часов с собой не брали. В храме о времени не вспоминают, а молятся».

 

За трапезой Сергий, сын отца Бориса, рассказал. Перед Троицей прошлого года отец плохо себя почувствовал. Матушка Людмила настояла на обследовании. Снимки показали – в лёгком не всё благополучно. Срочно анализ сделали в другой больнице. Диагноз подтвердился.

Заведующий таракальным отделением областной больницы предложил немедленно ложиться на операцию: «Главное, не упустить момент… Буквально через несколько дней будет уже поздно».

От операции отец Борис отказался. Понимал, что рак имеет обыкновение возвращаться. Тридцать пять лет назад чудо было сотворено – был вымолен старцами, спасён. К тому же, послезавтра Троица – служить надо.

Можно представить, в каком состоянии проводили его домочадцы в Избище

Исповедников и причастников было более сотни. Храм переполнен. Крестный ход. Молебен о здравии. Затем требы – венчание, несколько крестин, освящение «колесниц»… Часа в четыре сели за стол. Далее, как всегда – вечерняя служба, полуношница, утром  – День Святого Духа. И на третий день остался служить…

Приехал в Воронеж, матушка настояла немедленно ехать к профессору. Тот , как должно быть, отправил на рентген… Посмотрел снимки, пришёл в замешательство – направил в другой кабинет…

Тут к рассказу подключается батюшка:

– Положили меня в какую-то штуковину, похожую на гроб, закрыли… Говорят снимки всего организма делает в тридцати двух проекциях – ничего не утаишь!

Профессор опять смотрел, смотрел снимки и говорит: «Странно, но у вас и следа нет от опухоли… Несколько дней назад была, да ещё какая!»

Так что, братья и сестры, понимаете, как не просто жить с матушкой и сыном, когда они у тебя медработники и всё знают, понимают…

6 ноября.

Особенность проповедей батюшки – беседа равного с равными. Вопросы задёт, ему отвечают…

– Каков смертный грех, который не прощается Господом?

Реплика за репликой от прихожан, но – всё не то.

– Всё может простить Всемилостивый, даёт нам время для покаяния, создаёт условия для осмысления всей жизни, всех содеянных грехов… Но есть люди, которые даже на смертном одре отрицают Господа. Вот эта хула на Святаго Духа не прощается…

Господь даже Иуду простил бы, если бы он покаялся…

 

– До Курбатово пешком ходили. Иной раз верёвкой друг к другу привязывались… Метель метёт – не зги не видно. Запросто можно сбиться с пути и погибнуть. В такую погоду мы по шесть часов шли по снежной целине к станции…

Один раз в такую непогоду у меня отлетели подошвы от ботинок… Закрутил проволокой – дошёл кое-как. Чудом ноги не отморозил. Что в преодолении тех километров было прекрасным – мы молились. Где ты ещё столько времени на молитву найдёшь?!

 

– К слову надо относится осторожно. Однажды приезжает женщина и на исповеди перечисляет, в каких святых местах она бывала да с какими старцами знакома…

Я возьми да и скажи: «Мария, да ты почти святая… Зачем ко мне приехала?..»

Она забыла всё, что я ей говорил после. Не услышала слово «почти» и стала в своём храме бесчинствовать пуще прежнего. Её урезонивать, а она: «Мне духовник епархии отец Борис сказал, что я святая, так что вы слушайте меня и не перечьте. Меня Господь избрал, чтобы через меня доносить вам, как всё надо делать по правильному».

 

На проповедях-беседах рассказывает истории, которые будто бы происходили не с ним – «один батюшка рассказывал». На самом-то деле, не так…

– Заявляется одна дамочка на утреннюю службу… Причёска, губы накрашенные… Как она после говорила, специально к этой встрече готовилась. Говорит батюшке, что жизнь у неё не заладилась. Вот, и решила исповедоваться и причаститься.

Батюшка её спрашивает, а до этого исповедовалась, причащалась? Нет. Всё в первый раз. Была как-то попытка с батюшкой в городе поговорить, но он с ней не стал разговаривать – в брюках пришла.

«Хорошо… Ну, вы хоть готовились как-то? Не ели? Не пили?»

«Даже не курила».

Что ты будешь делать? Взял батюшка грех на душу. Долго с ней беседовал, объяснял, что к чему… У неё, действительно, непростая жизненная ситуация… Допустил до причастия…

Прошло много лет. И где та дама? Монахиня в одном из монастырей. Кто-то ей после неудачного посещения храма в городе посоветовал поехать в дальний приход – там, мол, батюшки более свободные. Согласилась. Но про себя решила, если сельскому священнику не удастся душу излить, исповедоваться, а потом причастится – больше она в церковь ни ногой!

 

– Один батюшка сельский на исповеди спрашивал, знает ли человек Молитву Сирина. Требовал, чтобы к следующей встрече – выучил…

Замечательная молитва! В ней всё охвачено, всё определено, на все вопросы ответы есть. Подтверждение моей правоты – понимание этой молитвы Пушкиным

 

– Какой один из самых тяжких грехов? Да нет, милые мои, – досаждение… Иной раз твои же домашние, желая тебе добра так досадят, что обязательно в грех ввергнут… Следите за собой, мои дорогие, чтобы своими советами, своим досаждением не доводить другого человека до исступления, до отчаяния\, до нервного срыва…

 

– Самая долгая проповедь – наша жизнь.

18 апреля 2012

 Пригласила отца Бориса дочка к своему 92-летнему отцу, предупредив,  что 92-х летний Кирилл атеист воинствующий, философ, о встрече с батюшкой и слышать не хочет. Батюшка приехал, а старик ему: «Ну, и что ты, батюшка, пришёл? Я убеждённый атеист».

 «Не может того быть – вы верующий!» «Я же тебе сказал, что я атеист – какой ещё «верующий»?!»

«Как переводится на русский слово АТЕИЗМ? ПРОТИВ БОГА. Если вы боритесь против Бога, значит, вы Его признаёте?»

«Да ты, батюшка, философ! Сразил! Давай дальше с тобой мысли развивать – ты свои, я свои…»

Долго беседовали, Рассказал, как в Молдавии, во время службы в армии успешно начал заниматься атеистической пропагандой… Потом исповедовался он, пособоровался…

Дочь:

– В глазах отца радость невероятноя – таким не видела. О чём два часа говорили? «Ты недостойна и не доросла ещё до того, чтобы понимать, о чём мы говорили. Вот, только где этот батюшка раньше был?»

Утром дед Кирилл всё произошедшее переосмыслил:

 «Представляешь, Галина! Я церкви нужен! Значит, ценят – молиться теперь за меня будут!»

23 апреля.

– Помню: метель, мороз – меня пригласили причастить умирающего. Жил он в районе автовокзала. Захожу, а меня… не пускают! Дорогу перегородила его, как мне объяснили, вторая жена:

«Попам тут делать нечего! Я его сама уже поисповедовала и причастила! Ваша вера, батюшка, не правильная…»

Явно, какая-то сектантка. Дочь больного плачет, объясняет, что отец был православным, верил в Господа. Но «новая жена» непреклонна. Никакие увещевания, просьбы на неё не влияют… Мало того – попыталась даже дать волю рукам, чтобы меня выставить. Что делать?!  Так она меня не допустила к умирающему… С тяжёлым сердцем ушёл.

Утром уехал в Гончариху, а когда вернулся, позвонили и сообщили, что тот, к которому меня не допустили, умер. Съехались дети. Ритуалом похорон распоряжалась совершенно чужая им женщина… Оправдывались:  «Не будешь же у гроба драться…»

На кладбище «жена» их папы не поехали. Вернулись – её и след простыл. Кто она? Откуда? Никто не знает… Вот какую участь сам себе уготовил человек, давший промашку с сожительницей, изменив духовной верности своей жене, с которой венчался в храме…

 

Прихожу к тяжело больному. Облачаюсь. Слышу кашель и мат:

 «Ты что, поп, за деньгами пришёл?»

«И за ними тоже… Заодно и о душе твоей помолимся».

«Не получится… Я – коммунист! Ну, коль ты честно признался, что пришёл, чтобы с меня и деньги получить, то – начинай! Я тебе на твою проповедь такую отповедь дам – мало не покажется!»

Первое помазанье, второе, третье… У человека закрыты глаза, всё лицо заливается слезами… Ни слова не проронил! После сказал: «Дай мне слово, батюшка, что хоронить меня придёшь».

26 апреля. 73 года отцу Борису.

Когда делали пристройку, время трудное было – не разрешалась подобная самодеятельность. Зато какие были прихожане! На стройке работало по вечерам и ночам.  Стойкие люди в вере… Сейчас храм полон молящимися, а работать – некому.

Правда, стены клали жуликоватые ребята. Слышу, собираются цемент украсть. Мол, батюшка на обед уйдёт, а мы пару мешочков и припрячем. Только они не знали, что батюшка обедает всего десять минут… Был у меня помощник Дмитрий. Говорю ему: «Мне подарили милицейский свисток – держи. Я пошёл к рабочим, а ты сам поймёшь, когда свистеть надо…»

Подхожу со стороны кладбища, а работнички как раз эти мешки по трапу с лесов спускают. Ничего им не стал говорить – трель милицейского свистка раздалась! Они – в рассыпную. Я тоже – в кусты. Вскоре подходит ко мне один: «Что делать?»

«Что? Что?.. Неужели не понимаете – скрываться вам надо. Милиция с проверкой. Чтобы вас тут не было, а я как-нибудь с ними разберусь…»

На следующий день приезжают, объясняю: мол, вынужден по предписанию стройку законсервировать – езжайте домой. Всё утихнет, я вас вызову…»

Ничего им обидного говорить не стал. Но такие жулики на строительстве храма не нужны. Другую бригаду нашёл.

 

– Чтобы на даче не воровали, не надо закрывать двери на сложные замки… У нас все соседи пострадали. А я приезжаю, дверь открыта… Ничего не тронуто. Но кто-то был. На столе остатки в бутылке, банка консервов, хлеб и записка: «Хозяин, это тебе – выпей за наше здоровье!»

23 марта

К убирающему мусор батюшке подходит женщина:

– Извините, вы не знаете, где можно найти прозорливого батюшку Бориса?

– Нет здесь такого. Не знаю.

Через некоторое время облачился и пошёл на вечернюю. Женщина увидела его, широко открыла рот:

– Батюшка! Как не хорошо обманывать! Вы же и есть отец Борис! Прозорливый!

– Тебе наговорили и ты сама себя вводишь в обман – каких-то батюшек особых ищешь. Не этого ищи – молитвы.

 

– Приезжает  женщина в слезах:

«Батющка,  у мужа  онкология. Лёгкое отняли. Сказали, что жить осталось совсем ничего…  Он готовиться к смерти – лекарства не пьёт, не ест… Поговорите с ним. Помолитесь за него – может, чудо произойдёт».

«Чудес не бывает. Есть вера в Господа – от неё всё зависит…»

…Разговор с мужчиной вышел тяжёлым. Не батюшка его, а он батюшку воспитывал: «Я всё отлично понимаю… Болезнь такая, что бесполезно и самому мучиться, и родных мучить… Их надо убеждать, чтобы они поняли то, что мне открылось – готовиться надо… Ты, батюшка, понимаешь это лучше меня, так что утешать не надо…»

«Ты прав… Чуда быть не может. Но почему взял на себя такую ответственность – за Господа решаешь, сколько тебе жить и от чего умирать? Давай попробуем: я за тебя на службе молиться буду – ты тоже молись… Проси Господа и благодари Его за всё…»

Пять лет прошло.

– Живой. Хорошо себя чувствует. Часто приезжает в Избище. Вот так уверовал человек, через молитву пришёл к Господу.

 

– Случай был в приходе, в котором я только начинал свою службу… Заприметил бандюга, разбойник одного состоятельного и влиятельного человека в городе – решил его ограбить. Дело трудное – охрана при нём. Но идея дерзкого ограбления овладела им… Что же он сделал? Пришёл в наш храм, помолился перед образом Казанской Божией Матери, попросил Её помощи в предстоящем ограблении… Ночью пошёл на дело. Ограбление прошло удачно. Он был не один, с подельниками.

Воодушевился разбойник – донельзя! Уверовал, что с молитвою перед этой иконой у него и дальше дела пойдут. Пришёл в храм и… украл эту икону.

Вечером с подельниками поделили добычу. И вдруг, когда бандюга встал на молитву благодарственную перед иконой, ему почему-то стало не по себе, страшно…

Собрал подельников и чуть ли не с дракой отобрал у них части их добычи и пошёл ночью к тому, которого ограбил. Вошёл беспрепятственно. Выложил перед ним его добро. Не успел слово сказать, а пострадавший перед ним на колени упал: «Не убивай! Я тебе сейчас всё, что осталось отдам…» И стал вытаскивать из разных тайников золото, деньги…» Разбойник ему объяснил, зачем он пришёл и почему… Показал икону: «Её благодари. Случись это вчера – я бы тебя пришил и радовался, что ты мне всё на блюдечке приподнёс… А сегодня… Забирай всё обратно и прошу прощения у тебя и твоих молитв обо мне прошу…»

Развернулся и ушёл. Тот большой начальник на следующий день собрал всё своё богатство и отнёс его в монастырь. А тот разбойник ушёл в монахи, в монастырь мужской одной из соседней с нашей области.

 

– Всё чаще и чаще приходят на исповедь женщины – не могут избавиться от употребления матерных слов: «А как же, батюшка, бороться с тем, что тебя муж материт? Я ему отвечаю тем же. Нельзя же позволять, чтобы тебя унижали…»

 

– Что такое смирение? Смирение – это упование на волю Божию.

– Что самое больное для меня… Иногда рассказывают какую-нибудь неприятную историю, случившуюся по вине знакомого человека и, как бы между прочим говорят:

«А он, отец Борис, верующий… Из твоего прихода…»

 

Мы всё время просим Господа, а надо постоянно только благодарить Его.

 

На исповедь приезжала уникальная пара. Ему под 84.  Бывший военный. Полковник. Родители в тридцатые годы были репрессированы. Он, семилетний, попал в детский дом. Сестрёнку, которая на четыре года была младше, отправили в другой детский дом. Родители сгинули, все родственные связи утратились.

Окончил военное училище. Захватил конец войны. Раненым попадает в плен и его отправляют в концлагерь, где он знакомится с юной девушкой, которой помогает выжить. Их освобождают наши войска. Благополучно возвращается служить, а после войны находит девушку, с которой свёл концлагерь, предлагает ей руку и сердце.

Все годы неоднократно делал попытку найти свою сестрёнку. Безуспешно. И только несколько лет назад свершилось чудо. Сестра нашлась. Она оказалась… его женой.

Совсем маленькой её удочерила одна семья. Новые родители, разумеется, не собирались ворошить её прошлое, кого-то искать, что-то выяснять…

Потрясению супругов не было предела. Двое детей, несколько внуков… Они, люди верующие, принимают монашеский постриг. Живут как брат с сестрой. Пытаются найти монастырь, где можно было бы дожить оставшиеся года.

5 февраля 2012.

Мороз за двадцать! Служба в маленьком пределе. Человек шестьдесят прибыло. Многие – впервые

– Хоть бы раз в жизни попоститься так, как надо, как того душа просит. Не получается. Пост – не только воздержание в пище. Духовный пост – взращивание райского сада в душе. Сосредоточиться, задуматься, молитву творить и не отвлекаться на земное. Иоанн Кронштадский говорил, что в эти дни монахам надо в день не более семи слов в день произносить, а мирянам – не более сорока.

Нам за пост хотя бы от одного-двух грехов избавиться.  Самый тяжкий грех – осуждение. И в пост, и в обычные дни слишком много говорим – осуждаем, возмущаемся… Да ты поставь себя на место того, кто что-то делает не так. Возьми и сам сделай так, как надо.

Нам власть не такой, священники погрязли в мирских заботах… Возможно, всё так оно и есть. Но сам-то ты каков?

На исповеди только и слышишь: «Батюшка, благослови к старцу Науму съездить, к старцу Илии…»  Столько перечисляется имён благодатных и благочестивых имён Церкви, ко стольким святым местам все из нас стремятся… Спрашиваю – а зачем? Отвечают: «Спрошу у старца, как мне жить дальше? Помолюсь у святых мощей, чтобы тоже ответ на многие вопросы получить…»

А ты что, дорогая, не знаешь сама, как надо жить? Сама не знаешь, в чём грешна? Тебе мало святынь, которые рядом? Не пропускай службы в родном храме, не ищи хороших батюшек… Я же вам не скажу ничего нового – то же самое вам в проповедях говорят другие батюшки. Всю мудрость, правильные слова берём из  Евангелия, святоотеческого наследия, наставления святых…

Не осуждай. Верно сказал наш Патриарх Кирилл: нам, православным, не на митинги ходить, а молиться, самим совершенствоваться, жить по-Божески… Многое плохо, но может быть ещё хуже. Не участвуйте в раскачивании лодки…

 

На днях был в восторге от мастеров, которые настилают полы. Сегодня мрачный и недовольный… Отлучился – схалтурили, сделали не так, как должно:

– Успокаивают: «Батюшка, да всё надёжно, на наш с вами век хватит и дети с внуками спасибо ещё скажут…»

Да нет, дорогие, надо делать не наш с вами век, вообще – навечно! Бог-то спросит и за малую провинность…

…Вспоминаю службу в армии. В стройбате служил. Замечательные у нас командиры были – ни от командира роты, ни от комбата, ни от командира полка мата не слышали. И за сквернословие с солдат строго спрашивали… Откуда всё? У командира полка была очень верующая жена. Разумеется, таковым был и он, участник войны, герой настоящий, но он никогда даже намёка не давал, что верующий. Образ жизни, поведение его было поведением православного…

Малость кумекаю в том, как полы стелить. В армии меня назначили старшим над группой солдат, которым поручили настелить полы в новых домиках, которые сдавались в военном городке. Все были грамотнее меня, но я прочитал необходимую литературу, кое что подраспросил у более опытных мастеров… Два дома как-то отделились от меня – там взял на себя всю ответственность очень мастеровой солдат… Для\ него это была работа «дембельская». Заинтересован – чем быстрее сделают, тем быстрее домой уйдёт.

Всем нам установили сжатые сроки сдачи тех полов. Время подошло, в моих домах о готовности говорить рано было. Командир роты ко мне с нажимом. Отвечаю: что хотите делайте, но никаких ускорений не будет – технология таков, что она не вписывается в надуманные сроки. Поспешим – только брак погоним.

Меня и оставили в покое. Дембельский дом сдали досрочно. И в тот же день – новоселье! Плясали так, что пол… провалился. Выскочили клинья…

Вызывает меня командир роты: «Возьми вину на себя… Жалко хорошего парня… Накажут, переслуживать на солидный срок оставят…» Безропотно согласился. Вызывает меня командир полка. Я ему всё честно и рассказал, рассказал, почему вину взял на себя… Тот помолчал, потом: «Правильно сделал – парень без позора домой уйдёт».

 

Каждый прожитый день – это маленькая жизнь. Задумайся: каждый день ты не день проживаешь – жизнь.

21 апреля 2013 г.

Приехала из Семилук  В., тридцатилетняя женщина. Спрашивает совета у батюшки: что делать – время уходит, а женихов нет, свадьба не предвидится…

Отец Борис благословил помолиться у могилки старца Сергия, написать ему записочку…

Пришло какое-то время, и В. приезжает вновь – брать у отца Бориса благословение на брак:

– По Вашему совету написала старцу Сергию записку, в которой не только просьбу изложила, но и описала, каким бы хотела видеть своего будущего мужа… И что же Вы думаете?! Примерно, через месяц была у знакомых на одном из торжеств, и там познакомилась с мужчиной, который точь-в-точь такой, каким я описывала своего желанного в записке к старцу…

 

 

Отец Борис на проповеди:

– Болел один парень. Мамапривезла его в Избище. После молитв всё прошло. Больше сюда не заявляется: «А зачем?! Я же вылечился. Вот, когда снова заболею, тогда и приеду…»

23 июня 2013 Троица

Народа – как никогда! Машинам стать негде.

– Ну, вот, а мне в Семилуках, когда определяли территорию вокруг храма, спрашивали, зачем она мне такая большая, если в Избище никто не живёт.

 

– Венчание, как постриг.

 

Святые отцы говорили, что послушание дороже молитвы. Скажи такое современному молодому человеку, который о молитве-то имеет смутное представление и уж о чём, о чём, а по поводу послушания он тебя «вразумит»: «Это что же я вечно под чьим-то гнётом должен быть? Мы от предрассудков прошлого люди свободные – чего хочу, то и делаю! Вольная птица!» И велик перед ним выбор вольностей – выпивка, игровой клуб, «веселуха» на дискотеках, тусовках… Крутит искуситель рулетку жизни: вот, в газете сообщение, как бывший наркоман стал всемирно известной «звездой», а совсем уж было пропащий бомж выиграл миллион – процветающий бизнесмен… Кого там слушать?! Кому молиться?! Свободен! Лови удачу!

 Жизнь отца Бориса– пример послушания. Тридцать пять лет назад был он благословлён владыкой и старцами на службу в Избище.

Прошли десятилетия, и глубоко верующий человек понял – в этом служении было и есть его спасение.

Почаевский старец Амфилохий  дал понять: Избище, прославленное пребыванием многих старцев и стариц, есть место спасения не только болящего священника, но и всех, которые по молитвам почивших старца Сергия, старицы Хариессы во имя Господа будут тут собираться на молитву. Однажды к нему приехала группа людей: «Мы с Камчатки. Были в Сергиевом Посаде. Нас старец благословил ехать к вам, провести у вас Пасху и увезти с собой артос, который вы нам дадите… Там, где мы живём, храма нет, нет поблизости и священников – артосом от старца Сергия будем больных и верующих причащать…»

Село держится на праведнике. Он в Избище есть – великий молитвенник старец Сергий, к могилке которого притекают верующие со всех концов России, Украины, Белоруссии…

Надо трудиться. И всё воздастся тебе. В принципе, нет села, но есть уникальный приход… Сюда едут к чудотворным иконам за исцелением, укреплением духа… Всем явлено: чудес не бывает – всё образуется по усердию наших молитв и трудов. Тридцатипятилетним послушанием отца Бориса это явлено – храм восстановлен, обретены святые чудотворные иконы… Выстроены подсобные помещения, есть огород… Обо этом возрождении здесь церковной службы пророчествовал старец Сергий…

Батюшка в духовном плане всею своею жизнью сделал всё, что мог. Волны жизненной смуты не опрокинули его лодку. Он управлял двумя вёслами – молитвою и трудом. Большинство из нас пытаются выплыть с одним веслом… Крутимся на своих лодчонках – в пучину несётся неуправляемая Россия. За вёсла, православные! Чем ещё мы можем поздравить и порадовать таких духовных наставников, каким у нас является отец Борис?

Батюшка Борис, зная твоё смирение, как-то и не ловко поздравлять с таким мирским праздником – днём рождения.  Это – наш праздник. Эти года – пути нашего духовного возрождения, прозрения, понимания истории народного духа…

Мы себя поздравляем, за себя радуемся… А 26 апреля – день, в который имеем право сказать вам, отец Борис, спасибо, поблагодарить Господа за дарованную Им встречу с вами и пропеть продолжателю христианского служения на святом российском месте «МНОГАЯ ЛЕТА!»

К хору поющих и славящих – стихи рабы Божьей Зинаиды Ефремовой, пришедшей к Вам с крестным ходом из Воронежа:

 

СВЕТ ЛЮБВИ

 

Вы крестный ход встречали плача,

И дождик тихо моросил,

А детки маленькие наши

В дороге выбились из сил

   И в храме на полу уснули

   Под кровом Матушки Святой...

   Смогу ли передать, смогу ли

   Свет службы той, свет службы той?

И Амфилохий, святый отче,

Во храме нас благословлял,

И батюшка молился очень...

Звон колокольный замирал

   И возносился в сине небо,

   И старец Сергий с нами был,

   Насущного, святого хлеба

   Для нас у Господа просил...

Ребенок спящий улыбался,

И лучик солнышка слегка,

Как Ангел Божий, прикасался

Его лица, его лица...

   И царь наш Мученик с иконы

   В крови весь тихо нисходил...

   Не хор я слышала, а стоны

   И плач кадил, и плач кадил.

И в фимиаме, как живые,

Святые царские княжны

С Императрицей, с Алексием

По небу к нам на встречу шли.

   Они простили нас, простили...

   В глазах тепло и свет любви.

   И за убийц они молили...

   Добрее ли сегодня мы?

Как дни летят... а я и ныне

Все вспоминаю в тишине

Вас, батюшка,.. как вы молили

О всех о нас и обо мне.

5 августа 2005 г.

 

2. РАЗВЕ РАССКАЖЕШЬ…

 В день памяти святых Бориса и Глеба, после возвращения из  паломнической поездки на Валаам, прибыли в Избище.

Батюшка! Да разве же расскажешь?..

Даже на Валааме, там,

Мы скучали – сердцу не прикажешь…

Мы спешили очень к Вам.

   Там гранитные брега суровые,

   В небе синем – золотые купола,

   И дороженьки под лапами еловыми,

   И молитва  ночь всю – до утра.

Здесь могилка Сергия родного,

И берёзок светлые глаза,

Амфилохия – заступника святого

Чистая пред Господом слеза…

   Ах, как сердце сильно тосковало,

   С Валаама уплывали мы когда…

   И одно лишь только утешало –

   Встреча с Вами впереди была…

Чайки нас от брега провожали,

Ладога спокойною была,

Мы молились, верили и знали –

Божья матушка всегда Вас берегла.

   Батюшка, словами не расскажешь –

   Даже на Валааме, там,

   Мы скучали – сердцу не прикажешь –

   Мы в Избище так спешили к Вам.

6 августа 2006 г.

 

3. Зачем же мы с тобою уезжаем?

Отсюда видно всю Россию,

Здесь отче Сергий нас молитвою согрел.

Заморские края нам не нужны чужие –

Здесь Богородица избрала Свой удел.

   Избище… утро… благодать какая!

  Четверг Великий наши все омыл грехи…

   Я, батюшка, совсем-совсем не знаю,

   Благодарить как… потому пишу стихи.

К Вам приезжаю – как воды напиться

И раны излечить святою той водой…

В Воронеже дорога к Вам мне снится –

Из плена жизни вырываюсь городской.

   Здесь отче Сергий нас тепло встречает,

   Здесь нежно пахнет мятой, детством и весной…

   Душа на службе тело покидает –

   Нам, батюшка Борис, так хорошо с тобой.

Избище… утро… благодать какая!

И причастилась, и соборовалась я…

Зачем же мы с тобою уезжаем,

Ведь ты и я здесь ближе чувствуем Христа.

5 апреля. Великий Четверг. Избище. 2007 г.

 

ЦАРСТВИЕ БОЖИЕ – С СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ.

Рабам Божиим Сергию и Вере, венчавшимся в Избище, в храме, где настоятелем отец Борис Узаревич. Рядом с храмом могилка старца Сергия,  некогда подвизавшегося здесь.

 

У Сергия родного на могилочке

Помолитесь сегодня вы вдвоём,

Приклоните головки, как травиночки…

А вспоминать всё будете потом…

   Такое тихое и светлое Избище,

   Как долго шли вы … был мороз и зной…

   Стоите перед Господом –  как нищие –

   С грехами, с покаянною слезой…

Вы муж с женой отныне перед Богом,

Господь благословил – вы плоть одна…

И осень золотая на пороге –

Как жизни вашей первая весна.

   И доченька с сыночком Царство Божие

   Наследуют с сегодняшнего дня…

   Вы повенчались – и сегодня можно

   Сказать с любовью: «Ты моя жена!!!»

 

Вторая часть стихотворения написана в тот же день после посещения счастливой пары старца Алексея Фёдоровича из Старого Оскола.

Алёшенька вас встретит, улыбнётся

И скажет: «Горько!» – побежит слеза

И благодатью светлой отзовётся…

Отца Бориса вспомните тогда –

   Такой простой, светлый, как ребёнок…

   Пусть в сердце вашем он живёт всегда –

   Его взрастила ведь почти с пелёнок

   Святого Амфилохия рука.

«Ликуй, Исаия!» – слыша, замираю…

А впереди дорога не легка,

Но утолит, все утолит печали

Родная Мати – наша и Христа.

16 октября 2006 г.

 

ПРИШЛА ИЗ ДАЛЁКИХ ВЕКОВ.

В храме Вознесенья села Избище хранится чудотворная икона Смоленской Божией Матери. Её именуют Кутузовской – один из владельцев иконы служил во время войны 1812 года при штабе Кутузова. И этот образ был постоянно с ним. Офицер участвовал во многих сражениях, но ни разу не был ранен. Икона передавалась из рода в род. Матери, жёны всегда молились перед ней об ушедших защищать Родину. Ни один мужчина из этого рода не погиб, не был ранен.

В конце 80-х годов прошлого столетия в дар храму святой образ передала жительница города Усмань Липецкой области. Оклад для иконы сделал прихожанин Казанской церкви города Воронежа инвалид Николай Попов.

О! Сколько любви и заботы!

Небесная Мати моя!..

Оклад весь в лучах позолоты -

Светлее сияния дня.

   Оклад этот сделал раб Божий,

   Зубами его мастерил –

   Николушка… очень похожий

   На ангела – только без крыл.

Две рученьки были отняты…

Он так Матерь Божью любил,

Оклад для иконы зубами,

Бог ведает, как мастерил.

   «И было легко», – говорил он,

   И Божия Матерь Сама

   Николушку благословила

   И силы ему подала.

Смоленская!.. «Одигитрия»!

(Впервые писалась Лукой)…

Хранишь Ты удел Свой – Россию,

Спасаешь от воли, от злой…

   Пришла из далёких веков Ты,

   С Тобой на войну уходил

   Наш предок… С Тобой, Чудотворной,

   При штабе Кутузова был.

Не счесть нам боёв тех кровавых,

Но, Матерью Божьей храним,

С победою он величавой

Вернулся героем живым.

   Как прежде, молились, просили

   В семье его русской большой –

   Смоленская! «Одигитрия»

   В беде защищала Собой.

И внуков, и правнуков юных

Вела во всех войнах сама,

От пуль прикрывала безумных,

От смерти спасала Она.

   И дни пролетали, и годы…

   Уже пролетели века.

   Осталась из древнего рода

   Одна только Божья раба.

Заступнице «Одигитрия»!

Тебя о рабе той молю:

Она нам Тебя подарила –

Её отведи Ты беду.

   Заступнице «Одигитрия»!

   Тебя обо всех нас молю,

   Чтоб веру Ты нам сохранила,

   А с верой – Россию мою.

23 июля 2008 г.

 

РАССКАЗ ОТЦА БОРИСА

Особо почитаемый образ Божией Матери, подаренный храму местной жительницей. Скорее всего, древняя икона написана некогда проживавшим здесь иконописцем, который по каким-то причинам отступил от известных канонов – она не похожа ни на одну из известных икон Богородицы.

С трепетом я прикасаюсь к ткани

И ночами думаю всё, как,

Как отделать пелены, чтоб стали

Божией Матушке по сердцу… так,

   Чтобы были бы они – как воздух,

   Как изысканный хрусталь…

   И, конечно, были бы чтоб розы –

   Неземные… и нежнейшая вуаль,

Чтобы, ниспадая бы, дышала

На иконе Девы Пресвятой…

Шила пелены и вспоминала

Батюшкин рассказ святой:

   – Было то зимою снежной,

   Литургия в храме шла…

   Женщина приезжая

   В церкви лишь одна была.

И молилась… пар клубами

От дыхания ходил…

Ангел, видно, вместе с нами

Господа о нас просил.

   Служба кончилась… и к ней я:

   «Не замёрзла?» А она:

   «Нет». А на стенах-то иней

   Серебром лежит с утра.

«Мне тепло, я здесь стояла,

У иконы… поняла –

Божья Матушка отогревала

Грешную, замёрзшую меня.

   Краски стёрты… и не прочитаю,

   Как, о Мати, величать Тебя,

   И Твоя икона Пресвятая

   Ожила, согрела, приняла –

Покаяние, молитву, плач мой…

На душе спокойно и легко…

И суровый этот зимний зной –

Тёплый – как парное молоко».

                      …

Времени прошло немало,

Женщина приехала опять,

С пальца перстень золотой снимала

И просила Матушке отдать

   В знак любви и в знак благодаренья…

   «Помните… тогда была зима…

   Матушка послала мне прозренье,

   Божья Мать меня тогда спасла».

…С трепетом я прикасаюсь к ткани

И молюсь, у Господа прося,

Может, можно пелены стихами

Украшать… благослови меня.

21 июля 2008 г. Казанская.

 

«ЧЬИ ПОМЫСЛЫ И ДЕЙСТВИЯ НЕ ЛЖИВЫ…»

(Созвучие с поэтическими строками Риммы Казаковой)

Пока Вы рядом, светлый отче наш,

«Чьи помыслы и действия не лживы»,

Душе не оказаться на мели,

Благодарим…  Мы Вами – значит живы.

Троица 2014 года.

 

ГОТОВО СЕРДЦЕ МОЁ

В избищенском храме Вознесения Господня в хоре поют по-особому – будто из сердец изливаются голоса здешней природы, здешнего Божественного духа. 107-й псалом Псалтири в молитвенном исполнении рабы Божией Марии, монахини Иоанны, иногда приезжающей сюда из соседнего Богоявленовки, остаётся с вами на пожизненную память, радость-воспоминание.

Готово сердце моё, Боже!

Готово сердце моё,

Омыли слёзы его –

То слёзы радости.

   Ожило сердце моё,

   Открылось сердце моё

   Тобой, о Господи!

   Готово сердце моё

Борису батюшке,

Родному батюшке

Вручил Ты сердце моё,

Отец Небесный.

   Готово сердце моё, Боже!

   Готово сердце моё,

   Пою о радости,

   Что дарит батюшка.

Из бездны чёрной тьмы

На света, на Божий

Сердечко вывел отец,

Отец духовный.

   Готово сердце моё, Боже,

   Готово сердце моё,

   Молитвой чистой его

   Врачует батюшка.

Готово сердце моё, Боже,

Готово сердце моё –

Спаси десницею Твоею,

Боже, и услыши мя.

6 июля 2014 г.

 

ВСЁ ПРЕТЕРПЛЮ

Батюшка, батюшка, ночь на дворе,

Трудно молитва даётся так мне,

Камнем до неба – стена из грехов,

И не услышит Господь моих слов.

   Батюшкин голос я слышу в ответ:

   «Бог только знает, пройдёт сколько лет…

   Надо стучаться и верить, и ждать,

   Надо молиться и не унывать».

«Батюшка, батюшка, – плачу в ночи, -

Раны болят так, хоть чуть полечи…»

Батюшка молча посмотрит в глаза:

«Ты потерпи, по-другому нельзя».

   «Батюшка, батюшка, – тихо шепчу,-

   Сил больше нет, я совсем не могу».

   «Милая, милая, как же так нет?

   По силам дано нам», – слышу в ответ.

Силы приходят, терпенье – придёт,

Батюшка молится, батюшка ждёт…

Тихо к Распятию я припаду,

Батюшка, батюшка, всё претерплю.

   12 июля 2014 г.

Михаил Викторович Кастырин:

– Отец Борис, как зерно, брошенное в землю. Вот так и его бросили в Гончарихе, и что произросло от его пребывания здесь, сами видите!

 

Кира росла чрезвычайно замкнутой. Осознавала, что она не такая, как все. Не разговаривала из-за того, что у неё было сильное заикание. Воронежские врачи и врачи ведущих московских клиник приходили к заключению – процесс лечения обещает быть долгим, результат – трудно предсказуем.

 И вот с Кирочкой встречаемся однажды в Избище – её бабушка и мама наши хорошие знакомые. Девчушка, будто и не она совсем, радостно подбегает ко мне и звонко, безо всякого заикания:

– Самолётиком будешь? Улетай – я тебя сейчас догоню.

Я «полетел», а Кира без умолку щебетала и щебетала, комментируя моё неумение летать так, как надо. После «приземления» она всем интересующимся рассказала, что у неё есть жених – богатырь Добрынюшка. Принцев она не любит – они просто красивые, а Добрыня – красивый, добрый и сильный.

Бабушка:

– Мы приехали со своей бедой к отцу Борису – он сказал, что надо молитвенно просить помощи у старца Сергия, внучке – постоянно причащаться… Разумеется, мы просили молитв батюшки, заказывали молебны, старались чаще посещать Избище, чтобы не только побывать на службе, но и помолиться у могилок старца Сергия и старицы Хариессы… Исцеление произошло неожиданно – Кирочка однажды проснулась утром и… заговорила. Для неё это было такой радостью, что и передать невозможно!

Кире четыре года – рад каждой встрече с ней. Зовёт меня Самолётиком и обязательно требует «полетать» с ней, а после узнаю подробности её взаимоотношений с Добрынюшкой и даже пытался узнать, за что она любит батюшку Бориса?

– Зачем спрашиваешь, если сам его любишь?

Эдуард Ефремов (Воронеж)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"