На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православная ойкумена  
Версия для печати

Размышления о бренности…

Когда уходит человек

Вечер. За окном темно и льет дождь. Порывистый ветер раскачивает деревья. Ветка сливы-алычи, стоящей под окном, то и дело ударяет в стекло, не давая уснуть гостям пансионата на берегу Черного моря. Крупные капли дождя часто-часто падают на подоконник, словно неровная барабанная дробь в хоре других звуков природной стихии, напоминая человеку о бренности его бытия в этом мире. Да, именно о бренности… Когда говоришь об этом общо, не о ком-либо и не о себе, то и рассуждаешь отвлеченно, отдаленно без каких-либо переживаний. Когда же в мир иной уходит человек, с которым связано много общих дел, уважительные симпатии и доверительные отношения, то переживаешь этот уход трудно и глубоко.

Не стало Владимира Яковлевича. На момент записи этих строк прошло два с половиной года, а случилось будто вчера. Вспоминается все, что было связано с этим человеком – Человеком с большой буквы.

К нам в научно-исследовательский институт назначили нового начальника. Многие сотрудники стали выяснять, кто он, откуда, в какой области является специалистом…Меня эти вопросы не волновали, потому что с некоторых пор я точно знал, что такие назначения, как, впрочем, и многое другое, без воли Божией не бывают. На первом же совещании новый начальник показался мне знакомым. С той первой встречи прошло почти двадцать лет, но от пятиминутного знакомства память сохранила улыбающееся красивое лицо и добрые светлые глаза, а также редкую, какую-то необычную фамилию. Теперь же передо мной был спокойный, уверенный в себе доктор наук, расставлявший перед научным сообществом приоритеты научных исследований. Я сидел, слушал и одновременно решал дилемму: подойти, спросить нового начальника, он это или не он, либо далее оставаться в неведении. Обычное любопытство победило. После совещания, улучив момент, когда он был один, я подошел и спросил, знает ли он Колю и помнит ли он нашу встречу столько-то лет назад. Он ответил утвердительно и совершенно искренне обрадовался, что на новом месте обретаются друзья. Мне показалось, что он приемлет формулу «друг моего друга – мой друг».

Все время его работы в институте я ощущал дружескую поддержку не в ущерб, конечно, отношениям начальник-подчиненный. К сожалению, пробыл он на этой должности около года, потом еще одно повышение по службе, потом и еще. К этому времени я был рукоположен в сан диакона и стал ответственным за взаимодействие с учебными заведениями от Синодального отдела Патриархии. Владимир Яковлевич, тогда начальник университета МВД, предложил подумать о строительстве храма на университетской территории. Было очевидно, что он использует свои должностные полномочия по максимуму с тем, чтобы курсантам – солдатам правопорядка давались не только необходимые юридические знания, но и воспитывалась духовно-нравственная составляющая. Он обоснованно считал, что профессионал-правоохранитель не может состояться без духовного стержня в душе, без знания духовных основ. Благодаря его усилиям начались регулярные беседы с курсантами о православной культуре.

Такое неостановимое движение его сердца ко благу Отечества сравнимо лишь с танком, прокладывающим дорогу в густом, заброшенном лесу. Даже когда высокое начальство Русской Православной Церкви и МВД предлагало Владимиру Яковлевичу освободить помещения, ранее принадлежавшие монастырю, ответ был отрицательным: выбросить своих курсантов на улицу он не мог и не хотел. Благодаря его стойкости в то непростое время, сегодня университету выделены средства и все необходимое для нового корпуса, к строительству которого уже приступили.

Стремительное движение вверх по служебной лестнице не охладило желания построить храм. Как-то сам собой нашелся благотворитель, и, по воле Божией, завертелись колесики невидимого механизма – началось строительство церкви в честь Архангела Михаила. Бог не оставляет без своего попечения тех, кто работает Господу. Пока возводился храм, Владимир Яковлевич преодолел еще две ступени иерархической лестницы – он становится главным кадровиком страны. Но самое главное не это; совестливое отношение к близким, друзьям, воспитанное еще в родительской семье, было фундаментом, на котором строится человеческая жизнь. Ему не хватало лишь одного – времени. В те недолгие минуты, когда я с ним встречался, он продолжал работать, что-то читая, подписывая и одновременно слушая собеседника. Телефоны звонили не переставая...

Наш общий товарищ, Коля, попросил меня написать несколько строк о Владимире Яковлевиче. И вот я сижу и очень сильно ужимаю текст, чтобы выбрать самое главное. А как тут выберешь главное? Если каждое его слово исходило из сердца и было окрашено дружеской любовью и товарищеской преданностью. А ведь достичь столь высокого положения и остаться человеком редко кому удается.

 Вдруг звонок. Мне сообщают, что три часа назад умер Кикоть… «Как, что, что случилось?» – кричу я в трубку. «На операционном столе… сердце…» Три часа назад он еще был жив. «Господи! Прости все вольные и невольные согрешения новопреставленного раба Твоего Владимира и даруй ему Царствие Небесное», – только и успеваю сказать. А мысленно задаю один и тот же вопрос: Как же так, да что же это?

Постепенно прихожу в себя. Вспоминаю: только-только встречались, обсуждали накопившиеся вопросы, планировали очередные встречи и мероприятия… Ах, вот ведь незадача. Наконец, сам себе говорю: «Без промысла Божия ничего не совершается». «Господи помилуй…»

Звоню начальнику университета. «У нас горе – отвечает он – срочно вылетаю в Москву». Звоню Коле, с третьего раза дозваниваюсь, в его голосе угадывается боль и сострадание, он словно воин, потерявший лучшего друга в бою, по военному краток и мужественен: «Жду от тебя несколько строчек о Володе».

Что же теперь писать? Большое видится на расстоянии. Наверное, пройдет время, и совсем по-другому вспомнят о Владимире Яковлевиче Кикоте.

Ловлю себя на мысли, что впервые писал о человеке в двух его ипостасях – о здравствующем, дорогом и всеми любимом товарище не взирая на его высокую должность, об обычном, простом, все понимающем и несущем на себе тяжелую ношу чести, достоинства и ответственности, а после звонка завершаю эти несколько строчек о том, кто ушел из этого мира в мир иной, не по своей воле, а по воле Бога, Который полагает конец человеческой жизни в лучший для состояния души момент. Прости меня, дорогой Владимир, ты много знал, многому учил, о многом догадывался и потому стремился к духовным встречам и беседам. Сегодня эта встреча произошла. Пусть Господь по своей неизъяснимой и неисчерпаемой милости дарует тебе Царство Небесное за твое доброе милосердное сердце, за твою жертвенную любовь к людям, за то, что ты своим примером служения Отечеству являешь новому поколению образ истинного человека и христианина...

С этими мыслями я то проваливался в сон, то снова открывал глаза, прислушиваясь к стихии за окном. Хорошо спать под шум дождя, но когда дует порывистый, почти шквальный ветер, уже не до сна. Заканчиваются десять дней отдыха в пансионате святителя Луки в Алупке. К сожалению, искупаться в море в этом году не удается. Слишком низкая температура воздуха и воды – как говорят старожилы, впервые за несколько десятков лет. Значит, такова воля Божия. Все свободное время тратим на поездки по святым местам. А то и просто ходим по парку Воронцовского дворца, по аллеям, по берегу моря, дышим целебным крымским воздухом.

Вспоминаются такие же прогулки по берегу моря, когда собирали небольшие камни-голыши, отполированные соленой морской водой в течение многих веков. Они удобно помещались в руке и одновременно были достаточно увесистые, чтобы ими можно было забивать гвозди при освящении престола. Вместе с камнями повезли домой и лучшее сухое вино Крыма «Столовое красное Алушта». Именно оно было использовано во время освящения храма-часовни Архангела Михаила при Московском университете МВД России (вином, смешанным с розовой водой, епископ поливает престол и вместе с сослужащими священниками, втирает вино в доску и ножки престола).

Об этом вспоминается в Крыму, когда есть свободное время, когда твои паломнические планы корректируются непогодой. И вдруг ловишь себя на мысли, что цель, поставленная Владимиром Яковлевичем, достигнута: храм Архангела Михаила, построенный по его инициативе при Московском университете МВД России – а теперь университет носит имя В.Я.Кикотя, – освящен. Может быть, только ради этого события Господь всякий раз поставлял Владимира Яковлевича на ту должность, которая позволяла ему в рамках закона совершать главное дело своей жизни, к чему стремилась его любвеобильная душа, о чем, возможно, он даже и не подозревал, потому что для него все, что он делал, было важно.

Дождь с небольшими перерывами продолжается еще один день. Затем тучки рассеиваются, но не сами собой, а под воздействием мощных порывов ветра. Порывы пытаются рассеять и отдыхающих. Мы все же отправляемся в Воронцовский дворец, но и там ветер не оставляет нас, норовя сорвать головной убор или распахнуть плотно застегнутую одежду.

Несколько раз мы предпринимали попытки пройти к морю со стороны парка, но всякий раз заходили в какие-то тупики, или возвращались на то же самое место, откуда начинали свой путь. Совсем выбившись из сил, присели на лавочку Воронцовского дворца. Прямо перед нами знаменитая гора Ай-Петри. Отдыхая, мы с интересом наблюдали, как хозяйничал ветер на ее вершине. Облако, которое вот-вот должно было окутать вершину, вихрь в минуту превратил в белые клочки и белесые остатки, а самая высокая и красивая гора Ай-Петри засияла новыми красками на фоне голубого и чистого неба. Мы сидели и удивлялись, как два дня тому назад решились подняться на нее.

Поездку на микроавтобусе нам предложили молодые и энергичные ребята, работающие от канатной дороги. Водитель одновременно выполнял функции экскурсовода. Ветер был немного тише, но было прохладнее. Причем с каждой остановкой по пути следования холод нарастал.

На одной из остановок нам предложили полюбоваться на «серебряную беседку», где, как утверждал водитель микроавтобуса, останавливался в свое время Царь Николай II. Серебряной ее назвали потому, что в зимнее время года она покрывается инеем и в лучах солнца предстает словно покрытая серебром. Просто так пройти к ней оказалось невозможно: путь преграждал заборчик, на котором крупными буквами объявлялась цена за проход к исторической реликвии и панорамному обзору. Деньги принимались тут же в маленькой избушке почти что на курьих ножках – как тут не вспомнить известный эпизод из «12 стульев»...

Миновав и это препятствие, уже через тридцать метров мы увидели серебряную беседку и совсем рядом небольшую панорамную площадку, которая, опять же по свидетельству водителя, находится на уровне865 метровнад уровнем моря. Красота неописуемая: причудливой формы облака, справа большая полоска моря, где-то вдалеке, чуть левее, маленькие домики, а прямо под нами внизу зеленый ковер из верхушек деревьев.

Снова в машину; наконец, преодолев еще несколько из 250 поворотов, въезжаем на плато – на вершину Ай-Петри. Во время всего подъема на тысячеметровую высоту мы пребывали в ожидании встречи с чем-то таинственным. Небольшие жилые дома, обычные торговые палатки со стандартным набором товаров и зазыванием торговцев вернули нас на грешную землю. И здесь из всего стремятся делать деньги.

Тем не менее Господь нам даровал утешение. Когда мы поднялись на смотровую площадку, то увидели бескрайнее бирюзово-синее море и голубое-голубое небо, которые где-то на уровне горизонта совершенно невидимо соединяются друг с другом. Нельзя провести четкую грань между морем и небом. Этому, скорее всего, мешают почти незаметные белесые остатки рассеянных облаков. Вероятно, нам таким образом показываются возможные пути единения земного и небесного. Как море отражает в себе небесную красоту, так и душа человеческая может отражать в себе красоту Царствия Небесного. Наверное, где-то здесь пребывает душа Человека и Гражданина с большой буквы Владимира Яковлевича Кикотя.

Ветер усилился, и мы поспешили покинуть смотровую площадку. Нам поведали, что на Ай-Петри зарегистрирована наивысшая скорость ветра – 50 м/с. На плато есть ветроэлектростанция, однако лопасти сорвало и сейчас она в нерабочем состоянии. Также на плато, на Перепелиной горе (Бедене-Кыр), в советские времена был сооружён комплекс радарных станций слежения за воздушным и космическим пространством. Из-за постоянного ветра военнослужащим год засчитывался за полтора.

Купив билет на канатную дорогу, мы беспокоились, как пройдет спуск в таких погодных условиях, но, как только фуникулер двинулся вниз, наши опасения улетучились. За пять-семь минут мы спустились с «неба на землю» любуясь вертикальными склонами и зелеными макушками деревьев.

Каждый путешественник стремится запечатлеть удивительную природу и жизнь Крыма на каких-либо фотоносителях. Но бывает, что этого недостаточно, и некоторые приезжие пытаются зафиксировать свое впечатление на бумаге, используя богатство русского языка, не особо сдерживая себя простотою изложения, успевая записывать лишь то, что отразилось в бесхитростной душе паломника. Завершая эти строки невозможно удержаться от радости, что Крым наш; но это необъятная тема других записок паломника. Трудно обойтись без философских рассуждений – здесь, в Крыму, где вспоминаешь родных и близких тебе людей, чья жизнь и подвиг навсегда остались в памяти, где каждый камень или цветок, или неповторимые линии гор, само море являют собой не до конца прочитанную книгу, рассказывающую о прошедшей и будущей жизни человека. 

Протоиерей Александр Шестак


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"