На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православная ойкумена  
Версия для печати

Как православная деревня встречала Великий Пост

Очерк

Последний день масленицы. Из окна столовой видна окра­ина нашей небольшой деревни. Там шумное веселье. С высокой ледяной горы, с обеих сторон украшенной еловыми ветками, мчатся с головокружительной быстротой большие сани, полные молодёжи. Часто, раскатившись, сани врезываются в сугроб, опрокидываются, и все седоки летят в снег. С завистью поглядывают на катанье с большой горы малыши, подбежавшие со своими саночками.

Вечер. К колодцу несут соломенное чучело и сжигают масленицу. Ароматом промчавшихся веков веет от этого древнего обычая. Зашло солнце. Улица мерцает жёлтыми огоньками «семилинейных» керосиновых лампочек, и в этой по­лутьме мелькают фигуры от избы к избе. Это спешат «прощаться» соседи с соседями. Младшие в доме кланяются в но­ги старшим, прося простить их. Крестники бегут к отцам и матерям крёстным, и со словами: «Прости, батюшка крёст­ный», или «матушка крёстная», кланяются в ноги своим восприемникам. И в нашем доме так же проходит вечер прощёного воскресенья.

У всех родных, у няни, у всех слуг мы, дети, просим прощенья. Мой трёхлетний брат подбежал к старому нище­му конюху Якову, больше полувека жившему в нашем доме: «Прости, Яков, – лепечет Васенька, – я больше не буду!».

Мне семь лет. Я буду в этом году говеть в первый раз.

Кухарка, старая Агафья, говорит: «Смотри, все грехи сказывай батюшке, а ежели что скроешь, то придётся тебе через всю церковь батюшку прокатить в решете». Плохо спится мне в эту ночь; боюсь, и стыдно будет мне и тяжело катить по церкви нашего большого и полного батюшку. Но засыпаю успоко­енная: выйти из затруднительная положения можно, если по­просить Якова, чтобы помог мне вместе прокатить в решете батюшку. А грехи-то ведь все и не припомнишь!

Понедельник. У нас в доме тихо, Великий Пост! Весь дом постится, а со среды все будем говеть. Есть в деревне у нас всеми любимая баба Степаниха. Она мастер на все ру­ки: и повитуха, и травами баб лечит, и «нутреность на место ставит» особым  мучительным способом, но – помогает, и костоправит при переломе, и детей от «глаза» спасает и «с уголька» от испуга детей лечит. В отношении выполнения всех канонических правил, всех прародительских заветов и обычаев нет, кажется, строже и исполнительнее нашей Степанихи в целом мире.

Чистый понедельник! Строгий пост всюду и у всех.

Курящие не разрешают себе закурить до обеда – строго-постного. Степаниха ещё до солнца затопила печь, чтобы картошку в загнетку насыпать к обеду, т.к. горячей похлёбки, хотя бы и без масла, сегодня не полагается. Кряхтя, подымается 72-летний старик её, Степан. Долго молится перед большим киотом, полным образами и украшенным виноградом из фольги. Потом, молча, хмурится.

– Знаю, знаю, чего ты нахо­хлился, – улыбаясь, замечает Степаниха. – Чайком-то сегодня не побалуешься! Ничего, ужо завтра изопьёшь, сегодня – знаешь день какой!

Невестка робко спрашивает:

– Матушка, Митрей нынче по пеньки собирается, давать завтрак?.

– Ничего не сделается твоему Митрею, ежели и до обеда пеньки повороча­ет, нынче не завтракают. Велик понедельник… Пpиедет, нарежь к обеду редьки, с квасом похлебаете, капусты из погреба принеси, рыжиков солёных из клети, картошку испеку – и обеда лучше не надо. Грех один с ва­ми! Разве так старые люди постились, как вы? Окромя редьки с квасом да с сухарями ничего не ели в этот день!

Тиха и безлюдна сегодня улица. В розовых облаках выходит солнце, румяня крепкий крупнозернистый наст. Ночной морозец сковал  лужицы: из-под тонкого льда уже нежно зеленеет травка. У колодца, как всегда, бабы; но и они говорят сегодня бесшумно, словно тишина эта во всём и всюду лелеет и растит что-то великое в душе человека. На лужайках, у своих огородов, на не растаявшем ещё снегу раски­нуты холсты домашнего изделия, они белятся и морозцем и солнцем. Целую зиму ночами пряли деревенские рукодельницы и на холсты и на «пестрядь», что надо отдавать в краску для одежды, и на новины, т.е. тонкий безукоризненно чистый холст для праздничного употребления, в виде тонких скатертей и в виде «накрючников», длинных, почти сплошь вышитых полотенец, которые вешаются на крюк в избе, украшая её в праздники. «Накрючник» – это аттестат рукодельницы, показатель её мастерства: надо уметь тонко прясть, хорошо, ровно выткать полотно на домашнем стану и со вкусом, узорно, рас­шить накрючник, связать к нему тонкое кружево… Хороши накрючники у Степанихи и у её невестки-рукодельницы.

Любуется ими всегда сам становой, Порфирий Яковлевич.  Когда приезжал в волость, он не минует избы Степанихи.

Заходит, поздоровается чинно с Пелагеей Герасимовной и Степаном Ивановичем, попьёт чайку с мёдом. (У Сте­панихи в огороде под черёмухой 4 колодки пчёл стоят). Пристав духовного звания, кончил духовное училище и любит за чайком затянуть со Степан Ивановичем что-нибудь божественное. Заходит к Степанихе и батюшка, когда он с требами в деревне бывает.

Все любят и уважают Пелагею Герасимовну. Подходит она иногда к молодым бабам, что холсты разостлали, и рассказывает: «У меня-то такая новина есть, что ни у кого быть не может. От матушки досталась. А взята ведь далёконько отсюда. Село наше на большом тракту, много годов назад по нашему тракту Царь Николай I-вый проезжал, так бабы всю дорогу по нашей местности устлали тонкими новинами. Царь проехал по полотнам бабьим. И рада была каждая, у которой по новине колёса царской коляски прошли. Лежала новина и моей матушки покойной, и по её полотну Государь проехал.

Храню новину эту, дочке передам её».

– Вася-тряпичник идёт! – звенит молодой девичий голос.

Под окном одной избы, снимая с плеч тяжёлый короб,  остановился хромой, кривой на один глаз, рослый парень. Со всех сторон деревни мчатся с льняными тряпками в руках девушки и молодые женщины. Василий за тряпки даст в обмен разные украшения: бусы, серьги, кольца, ленты, душистое мыло. Ярко горят на солнце ожерелья из разноцветных стёклышек, серёжки, колечки переливаются золотом и серебром. Шумно торгуются. Уступчивый купец распродал товар и тряпками нагружает короб.

Одна из девушек нетерпеливо застёгивает на шее ожерелье.

Мать отстёгивает: «Срамница, в такие-то дни выряжаешься. Наряжаться будешь в Христов день, не время теперь».

 

* "Православная Русь", № 3 за 1953 г.

Анна Самойлович


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"