На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Православная ойкумена  
Версия для печати

Радуйся, преподобне отче Андрее...

Об издании акафиста великому иконописцу

Радуйся, преподобне отче Андрее,

земли Российския пречудный иконописче!

 

«Наверно, никто не станет спорить, что для России имя Андрея Рублёва – это культурный знак эпохи. Благодаря своему главному творению он славен в мире более, чем современные ему властители и политики. Наследники чтят память знаменитого соотечественника, преосуществляют её в созданиях разума и вдохновения».

Такими словами начинается отзыв на акафист преподобному Андрею Рублёву, составленный в Курске в 2004 году. Профессор кафедры литературы Курского университета В.Н. Криволапов и доцент кафедры русского языка Л.Ю. Гусев в своей рецензии отметили соборный характер этого события, обогащающего, по их мнению, культурный контекст нашего времени: «В создании акафиста соборно, молитвенно и деятельно, принимали участие прихожане Свято-Троицкого храма, преподаватели и воспитанники иконописной школы и многие не известные нам члены Вселенской Православной Церкви.  Именно этот соборно-молитвенный настрой многих верующих, всем сердцем любящих икону как реальное явление сверхъестественных образов Истины, Красоты и Блага, сделал возможным проявить …преподавателю церковнославянского языка в Курской Православной Духовной Семинарии свои профессиональные качества с максимальной пользой и глубоким осознанием ответственности перед нашей матерью Церковью и всем православным миром…»

3 августа 2006 года было подано прошение Высокопреосвященнейшему Герману, в то время архиепископу, а ныне митрополиту Курскому и Рыльскому, от настоятеля Свято-Троицкого храма города Курска протоиерея Александра Нечукина о благословении на представление текста акафиста прп. Андрею Рублёву в Издательский Совет РПЦ для получения рецензии.

16 августа последовала резолюция Владыки: «Благословляется».

Осенью того же года курский текст молебного пения преподобному иконописцу был представлен в Духовный экспертный комитет Издательского Совета РПЦ Московского Патриархата. Экспертом выступила редактор Издательского Совета Л.П. Медведева, заведующая  Отделом богослужебных книг.

В мае 2007 года нами была получена Выписка из протокола Духовного экспертного комитета (№ 43-дэк от 04.05.2007) с постановлением о предоставлении  права издать книгу с грифом «Разрешено к печати Издательским Советом Русской Православной Церкви». Документ подписан Председателем Духовного экспертного комитета протоиереем Владимиром Силовьевым. К документу прилагается рецензия Л.П. Медведевой с подробным описанием всех положительных характеристик акафиста, а также с указанием имеющихся недочётов. В частности отмечено: «Составителями использован обширный житийный и научно-исторический материал, свидетельствующий о жизненном подвиге прп. Андрея; особенности интерпретации письменных источников оговорены в комментарии к акафисту (комментарий составлялся нами как необходимое сопровождение текста при его публикации. – М.М.). Акафист выдержан в традициях жанра и, по мнению рецензента, не содержит ничего противоречащего православному вероучению. …Отрадно, что составители решили оформить текст в церковнославянской графике. К недостаткам текста следует отнести ряд неудачных с точки зрения языка выражений, большое количество неправильных грамматических форм, а также множество орфографических ошибок (отсутствующая или неверная диакритика, смешение букв «есть узкое» и «ять», неправильное написание имён собственных, непоследовательность показателей множественного  числа и др.)»

И вот теперь уже, кажется, можно нам заговорить от собственного лица…

Да, ошибок в тексте акафиста было много. И не мудрено! Ведь составитель текста, автор этих строк, и сама научилась бегло читать по-славянски незадолго до того как взяться за составление акафиста. Да, конечно, филологическое образование гарантировало какие-то основы знаний церковнославянской грамматики. Но когда это было! На первом курсе института изучался старославянский язык… Когда ещё и осознания-то никакого не было, филолог ты или кто! А потому даже красный диплом выпускницы факультета русского языка и литературы Курского госпединститута и диплом кандидата филологических наук по специальности «литературоведение» вовсе не гарантировали стопроцентного умения различать формы единственного и множественного числа славянских причастий...

Текст акафиста писался «на слух», по интуиции, и уже затем в меру разумения подбирались соответствующие формы причастных окончаний, выяснялись по словарю варианты написания имён собственных и топонимов греческого или древнееврейского происхождения, делались попытки различать написание букв «есть узкое» и «ять», которые, как и непроверяемые гласные в русском языке, не подчиняются никаким правилам. Слова с этими буквами могут быть только заучены по словарным статьям. Понятно, что на такой «подвиг» заучивания всех слов потребовалось бы гораздо больше времени и моральных сил, нежели на составление, скажем, ещё десяти акафистов.

Честно признаюсь сегодня, что и сама, преподавая церковнославянский язык будущим иконописцам, никогда не требую от них такого заучивания. Есть Церковнославянский словарь, вот им пусть и руководствуются при необходимости. Я тоже руководствовалась, но, видимо, не вполне добросовестно, ежели пропустила столько неправильных форм, которые, кстати, ни на перевод слова, то есть его прямой смысл, ни на его произношение абсолютно не влияют.

Так что факт, что после колоссальной правки уважаемой Людмилы Павловны Медведевой, заведующей Отделом богослужебных книг Издательского совета РПЦ, мой текст акафиста всё-таки «выжил» и даже получил рекомендацию к изданию, свидетельствует о более важных каких-то его преимуществах, нежели орфографическая строгость в суффиксах причастий или различение ферта и фиты в греческих именах.

 

…Итак, в самом конце 2004 года (в последних числах ноября или начале декабря) начертанный неуверенной рукой на белых листах бумаги тонким мягким карандашом, каким иконописцы наносят прорись на левкас иконы, кривенькими из-за дрожания руки славянскими буковками, текст акафиста великому святому иконописцу уже был представлен – со страхом и трепетом! – на суд того, кто и благословлял меня на сие дерзновение. Батюшка ахнул в ответ на такую скорость воплощения его замысла, и через некоторое время уже всем стало известно в Троицком приходе, что Господь милостиво явил чудо на грешной рабе Божией Марине, вложив в уши её глуховатые сии трепетные звуки и письмена.

Ещё полгода я готовила текст для представления курскому Владыке, раздавая его всем для чтения и затем опрашивая всех прочитавших, что они думают по поводу сего…

Акафист пели ученики иконописной школы вместе с батюшкой, и, слушая его со стороны, я никак не могла поверить, что имею какое-то отношение к звучащим словам. Осуществлять правку текста удалось не ранее, чем я смирилась с тем, что слова – мои, что я их так соединила между собой, и мне за всё это, быть может, не самое удачное словосплетение, придётся в конце концов отвечать. Потому что соборная молитва – это одно, а вот готовый текст с его филологическими свойствами – это другое.

Владыке Герману не всё понравилось в нашем акафисте. В иных местах он просто подчеркнул слова и обороты, а однажды и вовсе не стерпел моей изощрённой стилистики, написал размашисто прямо поверх моей строки: «Мудрёно!»

Большая часть тех эпитетов, которые я долго и тщательно выискивала в словаре, чтобы украсить ими молебный текст такому «изящному» русскому святому, кому посвящены сотни томов искусствоведческих трактатов, как раз и были отчеркнуты Владыкой и рядом с ними красовался недоумённый вопросительный знак. Однако отступать от принятой линии я себе не позволила. На каждое вопросительное подчеркивание церковного иерарха был составлен тщательный комментарий с привлечением ортодоксально-богословских и церковно-гимнографических источников. Например, в икосе третьем Владыка вопросительно подчеркнул выражение: «Радуйся, пламя любви Божией в окаменевших сердцах наших высекающий». С моей стороны на это вопрошание последовала, как мне казалось, совершенно «убойная» аргументация. Думаю, если привести этот комментарий здесь (не пугаясь его громоздкости), читатель сполна прочувствует его мощный оправдательный запал:

«…”Окаменевшее сердце”, из которого можно высечь искру, а затем и пламя любви, мы соотнесли с содержанием ирмоса 8-го гласа 3-ей песни канона на Рождество Богородицы. Уподобимя, Христе Боже, умно горе Сионстей, возвысивый и утвердивый в надежди о Тебе и искапавый росу благодати,Человеколюбче.

Как из камня горы Сион можно искапать росу благодати, так из окаменевшего сердца можно высечь пламя любви.

Видите, видите, яко Азъесмь Бог, умерщвляя и животворяй, даровавый воду из камене несекома и одождивый манну на пищу людемИзраилевым, яко силен. Ирмос 4-го гласа, песнь 2, канон Осмогласника.

Вообще слова с корнем сек-(сеч-) весьма употребительны в гимнографии. Образ иссечения камня также нередок. Высечение из камня воды и огня – традиционные мотивы церковной гимнографии.

Несекомую Гору, Краесекомый Камень, егожевиде Даниил пророк, Богородицу Марию песньми величаем. Ирмос 3-го гласа 9-й песни.

Камень нерукосечный от несекомыя горы, Тебе, Дево, краеугольный отсечеся, Христос, совокупивыйразстоящаяся естества (…) Ирмос 3-го гласа 9-й песни.

Сеченое, сечется море Чермное, вольнопитаемая же иссушается глубина, таяжде купно безоружным бывши проходима и всеоружным гроб. (…) Ирмос 6-го гласа. В Великий Четверток.

Крест начертав Моисей, впрямо жезлом Чермное море пресече Израилю пешеходящу (…). Ирмос 8-го гласа. В Воздвижение Честнаго Креста.

Посеченный несекомагопресече, и виде солнце землю, юже не виде; лютаго врага вода потопи, и непроходимое пройде Израиль. (…) Ирмос 8-го гласа. В Воздвижение Честнаго Креста».

 

Примерно так же выглядели комментарии и к другим вопросительным пометкам Владыки. Так что текст акафиста был мною оставлен в неизменности, так сказать, по праву авторского вкуса к сложносоставным эпитетам греческого происхождения, которые, как мне казалось, наиболее созвучны были эстетической многоплановости всего того, что уже было написано об Андрее Рублёве как великом русском иконописце. Воля у него была непременно «добропобедная»; тайноделатель (то есть тайный подвижник молитвы Иисусовой) он был «державномудренный» (т.е. имеющий власть над помыслами); благовестник он был «апостолодержательный» (т.е. подобный апостолам); поклоняться Кресту Господню он звал нас «вольножертвенно»… И вообще он был столь прекрасен и великолепен, что братию свою «красотою души и телесе» весьма удивил!

В последнем случае уже моя воля «добропобедная» дрогнула, и густо подчеркнутое Владыкой слово «телесе» было заменено от греха подальше, вместе с «душой», на прилагательные: «Радуйся, красотою душевною и телесною братию свою удививый». Но даже и при такой уступке всё же решила подстраховаться дополнительным комментарием:«…Поскольку душа пред Богом ценнее тела, красота последнего вторична и необязательна для спасения. Тем не менее о многих святых говорится в житиях, что святость их сияла так, что просветляла их лица до нестерпимого глазу сияния (см. рассказ Н Мотовилова о прп. Серафиме Саровском). Когда идет речь о телесной красоте святого, то как раз и подразумевается не его обычная внешность, а общая одухотворенность облика. Если внести изменение в текст, подчеркнув именно одухотворенность внешнего облика, грубая прямолинейность первого варианта будет сглажена. Например: Радуйся, красотою души и просветленностью телесе своего братию удививый. Возможен вариант более простой: Радуйся, красотою и строгостью души своей братию удививый».

Однако от телесности отступать окончательно я всё-таки не захотела, ибо даже на иконах святые изображаются не призрачными видениями, а во плоти.

Так что в итоге благословлённый архиепископом текст акафиста был представлен в печатном виде (в церковнославянской графике) с обширнейшим авторским научным «Историко-филологическим обоснованием» в Духовный экспертный комитет Издательского Совета РПЦ. Эта наша приверженность церковнославянской графике (хотя и с большим количеством ошибок в ней) чрезвычайно тронула рецензента. Сегодня, издавая акафист, мы уже не рискуем повторить сей подвиг, требующий преодоления известных технических сложностей при печати. Да и современный читатель стал уже намного слабее, нежели тот, на которого мы ориентировались двенадцать лет назад. Потому акафист напечатан уже «гражданским» шрифтом, хотя и с сохранением всех орфоэпических особенностей церковнославянского языка. То есть звучит он по-славянски, а буковки – русские. В своё оправдание заметим, что практически все современные акафисты издаются именно так. При этом имеется ещё одна особенность таких изданий – они предназначены для келейного чтения. Это значит, что в отдельных случаях по усмотрению настоятеля пение акафиста в храме вполне допустимо, но основное его назначение – домашняя молитва (келейная).

Что касается строгости грамматических форм, то, опять же, в связи с трудностью восприятия нынешним читателем церковнославянских орфоэпических особенностей, многие падежные формы слов были упрощены нами по современному русскому образцу. Например, вместо славянской формы множественного числа творительного падежа «многими дарыобогатитися», мы употребляем форму «дарами». Такое приближение церковнославянского языка к русскому характерно, к примеру, для известного всем акафиста «Слава Богу за всё» (1929) митрополита Трифона (Туркестанова).

Надо признаться, что строгое следование академическим требованиям церковнославянской грамматики в некоторых случаях существенно меняет звучание текста. Потому в первом, экспериментальном, тиражном издании мы по техническим соображениям пока оставили текст в первозданном виде. Тщательная правка всех грамматических форм в соответствии с академическими нормами, во-первых, усложнила бы звучание текста (к которому многие куряне уже, к слову сказать, привыкли) а во-вторых, надолго отсрочила бы само появление печатной версии акафиста. Потому что осуществить тиражное издание в церковнославянской графике (со всеми титлами и различениями букв «есть» и «ять») технически чрезвычайно сложно. Да ведь и непонятна старинная графика нынешнему читателю.

В связи с тридцатилетием канонизации преп. Андрея Рублёва (1988) мы и рискнули осуществить это издание, а выход печатной версии акафиста был приурочен ко дню церковной памяти святого – 17 июля. Сигнальные экземпляры, напечатанные Издательским домом «Славянка», были представлены уже ко Дню славянской письменности и культуры (24 мая) в курском Доме литератора. Это событие тут же привлекло внимание прессы, был снят новостной сюжет телерадиоканала «Сейм» (репортаж Екатерины Худяковой), затем авторская передача Ангелины Рязанцевой «Этим вечером» (ТРК «Сейм», 30 минут) и уже в день выхода тиража из типографии – новостной сюжет ГТРК «Курск» (репортаж Екатерины Давыдовой).Кроме того была записана на Радио Маяк ГТРК «Курск» передача «Прайм-46» (30 минут), посвящённая выходу акафиста в издательстве «Славянка» (ведущая Екатерина Давыдова).

«Исторический момент – распечатываем акафист, который ещё тёпленький», – такими словами сопровождает свои действия составительница акафиста, разворачивая издательскую упаковку, в новостном видеосюжете «Неседальное пение: курянка написала акафист Андрею Рублёву». Здесь же объясняет необходимость создания такого молитвенного текста и её духовный наставник, протоиерей Александр Нечукин, и студенты иконописной школы рассказывают о том, как привыкли уже читать перед началом работы это хвалебное пение святому, помогающему им в постижении основ русской иконописи.

Можно сказать, что пока это пробное издание, некий наш информационный шаг:  заявить широкой общественности о том, что благословлённый высшей церковной инстанцией для распространения печатный текст акафиста существует!

Ведь получив благословение на его публикацию, мы смиренно выждали почти двенадцать лет. Но за это время в печати так и не появилось другого текста. В магазинах «Православное слово» акафист преп. Андрею Рублёву не купить.

Курский акафист прошёл серьёзную проверку, рекомендован Духовным экспертным советом – это главное. Это важно для христианина, берущего в руки новую книжечку с молитвословиями.

Пока текст апробировался в Курской епархии, авторство не имело значения. Теперь я публикую текст под своим именем, потому что ответственность за его недостатки лежит на мне. При необходимости каких-то филологических, стилистических и иных поправок отсылка, например, к «прихожанке Троицкого храма» выглядела быстранно.

Мне выпала счастливая возможность напечатать акафист именно к 30-летию канонизации святого. Это произошло благодаря другой важной дате –60-летнему юбилею Курской писательской организации, в рамках празднования которого изданы и мои акафисты прп. Андрею Рублёву и образу Пресвятой Богородицы «Покров над Байкалом» (икона написана в Курске). Это знаменательное совпадение выявляет важный этап в жизни писательской организации, являя своеобразную «симфонию священства и  царства», согласие духовного и мирского. Суть его в том, что светские структуры озаботились изданием произведений, рождённых духовной культурой церкви (ведь без погружения в неё невозможен был бы и текст акафиста) и предназначенных для развития в человеке этой культуры. Кроме того, была напечатана история создания акафиста в альманахе «Современная поэзия и проза Соловьиного края», который издаётся по заказу Комитета по культуре Курской области. И это ещё раз говорит о том, что «симфония» неприметно осуществляется.

Но при всём том интересе, который проявлен к нашей работе со стороны курскойправославной общественности и региональной писательской организации, мы никогда не забудем главное, что позволяет нам (автору текста и её духовным наставникам) и не гордиться, и не стыдиться своего дела, – НЕ НАМ, ГОСПОДИ, НЕ НАМ, НО ИМЕНИ ТВОЕМУ!

2018 -2022 гг.

Марина Маслова (Курск)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"