На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Православная ойкумена  
Версия для печати

Алексей тёплый

Эссе

30 марта Православная Церковь чтит память преподобного Алексия, человека Божия, благочестивого аскета, жившего в конце IV – начале V вв. Как узнаём из его жития, Алексей был единственным вымоленным сыном богатых и благочестивых родителей. С шести лет он уже обучался «церковному устроению» и грамоте.

По настоянию родителей он женился на красивой и богатой девушке. Но судьба уготовила ему иную участь. По зову души после венчания Алексей расстался со своей женой, тайно покинул дом, и отправился в город Эдессы, где, раздав все деньги нищим и переодевшись в лохмотья, и сам стал нищенствовать у порога храма Пресвятой Богородицы.

Все попытки разыскать его для родителей оказались тщетны. 17 лет Алексей провёл на паперти, покуда, дважды являясь во сне пономарю той церкви, о святом не позаботилась сама Богородица: указала на Алексея, как достойного Царствия Небесного. Пономарь, по указу Божьей Матери, ввёл Алексея в церковь и стал ему служить.

Слух об Алексее, Божьем человеке, разлетелся по всем окрестностям. И, когда народ начал стекаться в церковь, Алексей, не желая славы, укрылся в Риме в родном доме под видом странника. Добропорядочные родители оказали ему радушный приём, а вот слуги всячески над ним издевались.

Так он прожил в своём доме ещё 17 лет. Лишь перед кончиной Алексей попросил бумагу и раскрыл о себе всю правду. И вот что удивительно! В день его кончины из алтаря церкви Пресвятой Богородицы раздался голос, повелевший найти человека Божия в доме отца Алексия и попросить его помолиться о мире. Но когда верующие пришли в дом святого, Алексея уже не было в живых.

К гробу Алексея, Божьего человека, выставленному посреди города, стеклось множество народа. Некоторые из них, прикоснувшись к его телу, смогли получить исцеление от различных недугов. Преподобного похоронили с почестями в дорогом ковчеге в 417-м году на Авентинском холме. А в 1216 году над могилой Алексея, Божьего человека, был построен храм, носивший его имя.

 

***

Где Рим? И где Русь? Но, тем не менее, слух об Алексее, Божьем человеке, докатился и до наших северных земель. Преподобный издавна пользовался большим почётом и любовью среди русского православного народа. Житие его передавалось из уст в уста. И так же, как в средневековой европейской поэзии создавались о святом Алексее легенды, так на Руси да и в других восточнославянских государствах, слагались прекрасные духовные стихи. Их распевали и слепые музыканты, и многочисленный нищенствовавший люд.

Потому как день этот обычно выпадает тёплым да ласковым, у нас его так и кличут – АЛЕКСЕЙ ТЁПЛЫЙ. О погодах же говорят: мол, «Алексей-водотёк – ручьём дорогу пересёк, вода с гор пошла, рыба на стану тронулась, а зима на нет сошла». Есть, конечно, в русском языке, богатом на подобные приметы и поговорки, ещё и другие, относящиеся к нынешнему дню. К примеру: «Алексей с теплом – весь год с добром»; «Сочатся порознь ручейки из сугробов, не расплакались снега разом – быть плохим кормам»; «С гор снеговая вода – на богат укос»; «Алексей воды распускает – из каждого сугроба кувшин проливает»; «Сверху течёт, снизу течёт».

Ребятишки нынче на улицу валом валят. Разве можно пропустить Алексеем Тёплым подаренное развлечение – отправить в плаванье загодя подготовленную флотилию? Коли не успели выстругать из чурочек-дощечек, и бумажные лодочки сойдут! Тетрадок-то полон портфель. Да и двойку по математике из дневника не мешало бы выдрать!

И не беда, что скоро скроются лодочки-кораблики из глаз или вовсе размякнет в талой водице эта бумажная эскадра! Подумаешь! Новых наделать-то – что чихом чихнуть!

А вообще-то считалось: каковы на Алексея ручьи (большие или малые), такова и пройма (разлив). Всякий уважающий себя пацан их, ручьи-то, должен вдоль и поперёк промерить.

Потайкой даже хозяйки, не за-ради баловства, конечно, а чтобы с хлебушком, с иным продуктом были осенью полны сусеки, выходили запустить по первой талой водице от своих ворот в плаванье соструганный хозяином на гулянках кораблик.

Может, поэтому и не очень-то щуняли в этот день матери своих до нитки промокших мальцов. Загонят к вечеру мамки ребятню по домам, одёжа – хоть выжимай! – а уж и баня готова, пропарят они своих сорванцов, излупят травными вениками, глядишь – ни соплей, ни кашлю!

А из бани – прямиком на печерские горы к деду, к бабке под бока. Прямо туда, чтобы не застужать накупанных, и ужин прибудет: картошечка с разварцу, плотицы-карасики.

Папка-то – добытчик! Нынче мух не ловил: весь день на улице валандался: спозаранку выставил из пчельника под яблони ульюшки, а потом – ноги в руки и «бёгом, бёгом!» на речку. Промок тоже до ниточки, теперь вот, следом за детворой, в бане хлещется.

Это ж кем надо было быть, чтобы нынче, когда рыба сама в руки прыгает, не воспользоваться «таковским благоприятством»? Ведь на Алексея, Божьего человека, по преданию переплывшего море в решете, рыба, тронувшись с зимовья, трётся по берегам. А прожорливая, изголодавшаяся за зиму плотва, та и вовсе, шутят у нас, идёт на любую хреновину, да хоть на шишку ольховую.

 

***

Из своего деревенского детства помнится, что именно на Алексея Тёплого отправлялась школьная детвора на сбор берёзовых почек. Уж теперь точно не скажу, сколько спичечных коробочек (именно ими измеряли добыток) необходимо было сдать нам в аптеку. Частично оставляла я берёзовые почки и своей бабуле, освобождая от этого извечного её дела родные старческие «неуладавшие» уже к тому времени руки.

Вечером на Алексея, Божьего человека, каждый год к нам на рыбий пирог захаживали мамины родичи. На стол ко всем прочим угощением пренепременно подавался молодой берёзовый сок. В ближайшей роще «доили» белоствольные, и, словно, обычный квас, пили всю вешнюю пору «берёзовое молоко». Иногда в нём разводился уже засахаренный прошлолетний мёд, и готовился медово-берёзовый взвар.

Ни глазом, ни думой, и, правда, Русь-матушку не объять. И обычаев столько, год считать будешь – не уложишься. К примеру, на Алексея Тёплого в южных землях наших принято сеять ячмень и овёс. А в Сибири в былые века шабашили с ямскими перевозками. В Забайкальских краях, не даст соврать оттудашний народ, начинали заготовку дров на целый год. И повсюду, коли день выдастся и, впрямь, тёплый, потому как мучица в закромах почти до донного донышка подъелась, отодвинув мешки с посевным зерном в сторонку, на остатнем зернеце запускали мельницы.

 

***

А ещё хочется напомнить – наверняка ведь, кто из деревенских, видел, – проводимые на Алексея Вешнего с шумом, гамом и коготом на три деревни в округе гусиные бои. Озорная, скажу я вам, потеха!

Довелось и мне в моём детстве да и в юношестве тоже наблюдать эти настоящие гусиные драки, известные на Руси не одно столетие. Пишут: мол, их даже государю нашему Петру Алексеевичу показывали. Отмечают: шибко ему понравились эти мужицкие забавы.

В конце марта гусыни только-только присаживаются на гнёзда – яйца несут, а гусакам – шаляй-валяй, делать нечего. Вот и шляются они, чумные от свободы, по недосмотру своих раскрылетенных жёнушек, по деревне, друг дружке проходу не дают, по каждому пустяковому пустяку задираются. Ну, так ясное дело: со скуки и не того навыкомариваешь.

А у мужичка ведь, сами знаете, глаз пристреленный, догляделся он, что в эту пору гусак становится прям-таки сумасшедший, до жути драчливый. И решил мужик своей хозяйской смёткой из этого дела выгоду извлечь: мол, пущай гусаки дерутся, а я с кумом поспорю, к примеру, на его козу, что мой вожак Федьки Сидорова шишконосого срубит, наушшал заклюёт!

Вот так и дед мой Михайло Лександрыч, ох, и заядлый же был гусятник! По его рьянству, по его задору и настрою ещё поискать подобных надобно. И это не просто слова. Дед знавал исконные традиции гусиных боёв, следовал всяческим их законам.

А уж как в приметы и поверья, связанные с этими птичьими драками, верил, и не приведи Господь. Да и следовал им безукоризненно. Бывало, дед ни в жисть не вытащит корзинку с гусями из хаты напрямки, только лишь, пятясь спиной к порогу. А то, мол, удача «сбегёт».

Нам, внучатам, близко к корзинкам, где сидели на яйцах гусыни, подходить запрещал. Да мы и сами за семь вёрст обходили этих щиплющихся и по делу, и без дела, рассевшихся на полкухни мамаш, – дюже надо!

А как спроваживался дед на Крому с гусаком под мышкой, в карман фуфайки запихивал пол-литру «свойской»: «Так иначе и не пофартит!».

И жил на нашем дворе гусак по кличке Неслух. А прозвали его так по заслугам: уж очень норовист да своеволен был тот гусак. То летом заведёт табун в дедовы сортовые крыжовники – подчистую, без зазрения совести оберут, даже в серёдке куста на пробу не оставят, то уведёт «безмозглых своих баб», как ласково называл дед гусынь, вместе с неоперившейся детворой в колхозные зеленя. Объезчик Филипп загонял табун на колхозный двор, и деду (уже не с одной пол-литрой) приходилось идти выручать многочадовое семейство Неслуха.

Тому же – хоть бы хны. Уже на следующий день его вместе с семейством можно было застать за шкодством ещё большего размаху.

Деду приходилось терпеть его выходки лет эдак двенадцать… да, приблизительно столько продержался на нашем дворе Неслух. Почему так долго? Да тут и гадать не надобно! Боец он был отменный, за редким случаем поддавался. Изо всех драчунов – драчун.

Дед в потасовках толк знал. Ведь и на Троицу, и на Сергов день по молодости сам участвовал в кулачных боях. Тогда выходил он один на один или плечом к плечу с другими, стенка на стенку, деревня супротив деревни, вместе с тремя своими братовьями. Ну, так кто ж на Руси не слышал об орловских кулачниках да орловских дубинниках?

Сам дед – заядлый драчун, и гусака по своей натуре держал.

В боях гусаки моложе года не участвовали, и обычно хорошие из них бились на Алексея Тёплого годов по пятнадцати.

Не раз случалось и мне наблюдать эти гусиные потасовки. Пойду на ключ за водой – на реке когот, суетня! Ну, и не сдержишься: ведёрки, коромысло – в тальник и айда на гусиный переполох глазеть.

А бились гусаки от 15 до 20 минут. Место ристалища огораживали старыми воротинами. И было оно священным – заступать внутрь могли только хозяева бойцов. Влиять на события, на исход боя можно было только словами, никаких действий не дозволялось.

Ну, словами – так словами! Женский пол, по случайной случайности прибредший на гусиные баталии, затыкал уши, а мужицкий гогот вперемешку с гусиным коготом поднимался под облака. Бабы фыркали и разбегались, чертыхаясь на бездельников мужиков, по домам да по делам.

Таких матюгов, как приберегались для гусиных боёв, по всей вероятности вообще не существует в мире. Чтобы разделить лавры вместе со своим питомцем, на какие только ни шёл ухищрения мужик: и ласково-то гусака уговаривал, и расхваливал-превозносил над всеми вместе взятыми гусаками округи; и дико, на чём свет стоит, орал разноэтажными матюгами, подсказывая, как бы так бойцу измудриться, чтобы ощипать противника догола, без малой жалости повыдирать, повыдёргивать и крылья, и хвост.

А дерутся гусаки не за просто так. Пора-то какая? Самая любовная. Коли нет у гусака «любошной» гусыни, он и биться не станет. Так ведь и среди другого какого племени так, да и людского тоже. И чего только наша сестра с мужицким полом в эту пору не делает, когда они, мужички-то, прям-таки, слепые-глухие и ручные-е! Голыми руками бери!

По правде сказать, шуму-гаму много, а крови – капля-другая, а то и вовсе – пара-тройка выдранных перьев – на том и драке конец. Но правила, как и в любых иных серьёзных состязаниях – наистрожайшие: бить друг дружку только крылами, лапы не задирать, «в морду не давать»; и клевать изволь супротивника только в шею и крылья. За башку не хватать, подсечек не делать (за ноги не кусать), за такие бесчестные дела можно и в похлёбке очутиться.

Победа должна быть честной, да смошенничать и не появлялось возможности – дрались гусаки, порой, на виду у мужиков, съехавшихся из нескольких деревень. Какое уж тут шельмовство? А чистая победа доставалась тогда, когда один из гусаков под улюлюканье глазевших и матюги хозяина, обращал другого в позорное бегство.

Дедовский превосходный гусак за неделю до боёв садился на особый рацион: старик прикармливал его втайне от бабули сырой печёнкой, потихоньку снимая для этой цели бошки куриной братии, которой особого счёту не велось.

Так и мало того, догляделась я как-то: лызь и лызь дедуня в сельпо, а по возвращении отгонит Неслуха от других гусей в сторонку и давай жамочками сладкими прикармливать: мол, мозги у гусака от сладкого куда лучше работают.

Было… Правда, было…

Татьяна Грибанова (Орел)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"