На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Православная ойкумена  
Версия для печати

В детях Бог живой

Пасхальное

Весенние дни Страстной. Тяжко уже всё: и пост едва-едва тлеет внутри, и сердиться на всё окружающее от чужих людей до своих детей нет уже никакой мочи, и забот так много, что все они навалились на Страстную, а ведь каждый раз даешь себе обещание пройти её вдумчиво, тихо, молитвенно... Но где там... Вроде с одним грехом расправился, дай Бог, чтобы окончательно, так тут же тебя караулят десять новых, а ты договариваешься внутри себя о том... Ох, даже страшно подумать, не говоря уже о том, чтобы написать, о чем мы только с собой не договариваемся.

И   среди всего это варева дней и днища, на которое мы каждый раз опускаемся в этом котле, вдруг ясной вербочкой, огоньком света в конце, лучом брежжущего пасхального перелива где-то впереди сияют дети... Дети вообще со своей весенней беготней и ликующими криками на площадках во дворах домов, с ранцами на плече и в расхристанных грязных ветровках, потому что залез в какую-то лужу и там отбивал чечетку, с интересом рассматривая радужные брызги, с прутиками, палочками, а иногда и бревнышками, балансирующие где-то по краю крыши сарая, внизу у гаражей, опасно соскальзывающие с качелей, с бортиков, с тротуаров на дорогу, болтающие и задорно кричащие, мечтательно погруженные в рассматривание дороги, трамвая, птицы и еще чего-то такого внутри себя, чему и названия-то мы, взрослые, не знаем. Дети. Пасхальная песнь жизни.

А в особом случае, например, для меня, как и для многих моих теперь сверстников, внуки, призванные, как говорится в одной шутке, «отомстить» нашим детям за нас, потому что, говорят, только с их появлением наши дети начинают нас понимать, ценить и жалеть. Не знаю. Побаиваюсь спрашивать. Но точно знаю, что внуки — это такое другое, такое особое, такое вселенское, которое никогда не сравнится с детьми. Все по-другому. Да что там, об этом можно каждому деду или бабушке написать трактат. Теперь не о том.

Ну вот, забираю я своего Тасёныша из детского сада. Сегодня моя очередь. Как одевать его неизвестно, с утра холодно, днем тепло. Тасёныш самостоятельный и давно одевается сам, никому не позволяя вертеть и крутить его. Тасёнышем он зовется с детства, как и его старшая сестра, серьезный и такой ответственный Ульяныш. Но теперь Тасёныш не желает быть «малышом» и Тасёнышем, а прямо-таки выходит на Таисию Сергеевну, ну в крайнем случае, Тасю. Тася приспосабливает себе на голову, зацепляя за хвост, блестящую, всю в пайетках розовую кепку и рассуждает о погоде, о том, зачем кепка и нужно ли ее завтра надевать, будет ли солнце? А я, в ожидании пока она все это на себя нацепит, справляюсь в айфоне о погоде на завтра и сообщаю ей, что по прогнозу завтра будет пасмурно.

- Бабуль, точно?

- Ну это по прогнозу!

- А что это, прогноз? - тянет она незнакомое слово, будто пробует его на вкус, а я задумываюсь, как ей его объяснить и одновременно улыбаюсь этому детскому счастью узнавания слов родного языка.

- Знаешь, это когда никто не знает, как будет, но все предполагают и делают прогнозы, то есть это совсем не обязательно, что погода будет такая, они все могут и ошибаться...

Как-то неопределенно и весьма расплывчато объясняю я.

Тасеныш уходит на секунду в себя, тень сомнения, в общем-то не свойственная ей, пробегает в ее таких ясных, живых глазках и  вдруг она уверенно останавливает меня рукой и качая головой, смотрит мне проникновенно  в глаза и говорит:

- Не-е-е-ет, бабуль!

- Что, нет?

- Один точно не ошибается и знает!

Я опешила.

- Да кто же это?

- Ну как же, бабуль? Бог!

И качает головой, удивляясь, что я сразу не сообразила.

- Это же он все устанавливает?  И погоду он!

Говорит она утвердительно, уверено, не требуя моего согласия, а я, спохватившись, чересчур суетливо и меленько, многожды дакаю, подтверждая то, что не требует в ее детском умишке моих доказательств.

Мы долго и хорошо гуляем, идем, загребая нога за ногу по улицам, она учит меня переходить дорогу по переходу, а не так, как я, бездумно и совершенно не по-взрослому, где придется, болтаем, лениво перебрасываясь словами и отвечая на вопросы друг друга про ужин в детсаду, про друзей, про шоколад и про всякое очень важное. Сегодня солнечно и тепло, а завтра пасмурно...

Войдя в дом, Тасёныш снимает курточку, свою зачётную сверкающую кепочку и, приготовив все это на завтра, оставив в прихожей, как-то так солидно говорит, обращаясь к нам с Ульянышем и вообще во Вселенную:

- Бабуль, а может Он передумает и завтра все-таки будет солнечно, а не пасмурно. Ведь Он же может передумать...

Я замираю на секунду и утвердительно киваю. Нет, всё-таки Бог жив прежде всего в детях. А дети — наша Пасхальная радость. Пасхальная песнь жизни.

Марина Ганичева


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"