На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Султан с хутора Березки

Рассказ

О том, что в субботу рыбалка, решено было еще в самом начале недели. Июль кончается, а Мишустин ни одного дня на природе не был — все занят. Как адвокат Мишустин пользуется большой популярностью. А это деньги, и немалые, но есть и другая сторона медали: жизнь проходит! Уже полвека за плечами, а что он видел? Учеба, женитьба, дети, работа.

Сначала пахал, как проклятый, чтобы детей на ноги поставить. Последние же годы, после развода с женой, по привычке за денежкой гонялся. Всю жизнь — как белка в колесе!

А на дворе благодать божья. Днем, правда, жарковато немного, зато вечерами тихо, тепло, ласково. Весна в нынешнем году подзадержалась, и потому зелень буйствует во всю силу озорной молодости.

Рыбалка! Мишустин никогда не был заядлым рыболовом, но считал, что уж если отдыхать, то обязательно на природе и с удочкой.

Проснувшись по будильнику ровно в четыре, Мишустин через полчаса был уже в гараже. Сложил аккуратно рюкзак и удочки на заднем сиденье «Жигуленка», на мгновение задержался у смотрового зеркала. Все нормально: моложавая, круглая, рыжеватая физиономия, с безукоризненным пробором с правой стороны была свежей и улыбчивой. Дай Бог, чтобы и вечером настроение было таким же, в путь!

Рыбачить Мишустин решил в Скворечном: там в большом старом пруду на макуху хорошо брал карп. Некоторые утверждают, что по целлофановому мешку за ночь налавливали. Правда, на донки. У Мишустина донок не было, но ему и рыбы целый мешок ни к чему: десятка два граммов по 600-700, и хватит.

Выскочив за город, Мишустин прибавил газу: благо бетонка была почти идеальной и абсолютно пустой. По приемнику, который Мишустин включил еще при выезде из гаража, обожаемый им Антонов запел: «Мы все спешим за чудесами...» Мишустин, чувствуя в себе прилив давно забытой, а нынче вдруг невесть откуда взявшейся непонятной радости, начал подпевать.

Однако допеть песню до конца ему не удалось: на первой же автобусной остановке села Ложки его тормознул пожилой мужчина с двумя огромными сумками.

– До Ярового не подбросите? – с хрипотцой в голосе спросил он, чуть склонившись к машине и зачем-то потер ладонью левой руки заросшую густой черной бородой свою левую щеку.

– Садись.

Пару минут ехали молча.

– На рыбалку спешите? – негромко поинтересовался пассажир.

– На рыбалку... В Скворечное...

Мишустин мельком взглянул на попутчика и удивился: личность показалась ему знакомой.

– Где же я с ним сталкивался? – подумал Мишустин и покосился на попутчика еще раз. Бородач едва заметно усмехнулся. – Определенно сталкивался. И не раз... Но где?

– Что, не можете меня вспомнить, Геннадий Евгеньевич?

Вопрос застал Мишустина врасплох.

– Извините... Но действительно...

– Девяносто первый год. Дело по убийству Сережи Клюева, – сказал бородач.

Мишустин пристально посмотрел на него.

– Дело помню. А вот вас...

– Я отец Сережи.

– Ах, вот как...

Мишустин не знал, что ему сказать. То, что он вдруг почувствовал, был не стыд, не испуг, но стало так неприятно, что Мишустин внутренне съежился и не знал, как ему реагировать на откровение случайного пассажира.

Сколько минут длилось тягостное молчание, Мишустин не помнит. Долго, наверное. И вновь его нарушил бородач:

– Да Вы не переживайте, – сказал он тихо, – вашей вины ни в чем нет. – и помолчав несколько секунд, добавил, — У каждого своя работа.

– Да уж... – машинально согласился Мишустин, и словно наяву перед его глазами встал образ тогдашнего его подзащитного, совсем еще мальчишки, Сергея Стрюкова.

То дело было громким. Тогда в России, во всяком случае, в провинции, о наркоманах мало говорили. И вдруг в районном центре студент пединститута под влиянием зелья убивает своего однокурсника. И не просто однокурсника — земляка, бывшего одноклассника. Мишустину пришлось быть адвокатом убийцы.

– У каждого своя работа, – повторил бородач. – У каждого своя судьба... Я вот, считай, всю свою жизнь — с десяти лет курю, выпиваю раз, а то и два раза в неделю, и ничего: чувствую себя в 61 год, как в 17. А жинка моя на десять лет меня моложе, за всю жизнь и 300 граммов не выпила. Раньше сроду не хворала. И вдруг — раз, и в онкологию... Говорят, облучать надо.

– Дело серьезное, – посочувствовал Мишустин.

– Куда уж серьезнее: рак груди... – бородач тяжело вздохнул. И неожиданно сменил тему разговора:

– А вы куда на рыбалку? В Скворечное? – спросил он. – А может, лучше к нам, в Березки? У нас пруд хоть не большой и старенький, зато удобный для ловли, и народу там почти никого.

– Так ведь и клев, наверное, там не ахти?

– Насчет клева будьте спокойны... Переночуете у меня на даче.

– Вам же до Ярового, вроде. А Березки...

– А Березки километра два левее. Это хуторок. Поехали, а?

– Неожиданно... И неудобно как-то...

– Я Вас прошу!.. – бородач умоляюще смотрел на Мишустина.

...Хутор Березки — шесть бревенчатых домов, вытянувшихся в цепочку, прилепился на самом краю соснового леса. С противоположной стороны хутор подпирает высокий меловой холм. На холме густая березовая роща. Под холмом колодец, над срубом которого выкрашенный в голубую краску деревянный аист с рубиновым глазом гордо держал в клюве деревянную кадку на коротенькой мощной цепи.

От села Ярового до хутора действительно не более двух километров. Но дорога!

– Автострада, как в Японии: то яма, то канава. – саркастически улыбнулся бородач, когда Мишустин заглушил машину у его дома и тыльной стороной ладони вытер пот со лба.

Тут же из ворот соседнего двора вывалилась грузная старуха с сучковатым самодельным костылем в руке, в вязанной кофте темно-вишневого цвета. Она долго и внимательно вглядывалась в Мишустина.

– Не признаю: чей ты есть? – повернулась к бородачу. – Ну че, Андрей Ваныч, хлеба привез чи не?.. С Ольгою че там?.. Не лекшая ей?

– И хлеба, Антоновна, привез, и спичек, и соды... У Ольги все по-прежнему, – ответил бородач, вытаскивая сумки из заднего бардачка «Жигулей».

– А у нас нынче дед дюже захворал... Как бы его не дай Бог не пришлось в больницу... – старуха трижды мелко перекрестилась.

– Сейчас зайду гляну, – пообещал бородач.

...Пруд — зеркало воды, примерно в полторы тысячи квадратных метров, находился в двадцати минутах ходьбы от хутора, за березовой рощей, посредине огромного луга. По всему периметру он был густо опоясан камышом. Десяток верб, разбросанных по камышу, в основном уже старых, склонялись к воде, давали возможность рыболовам посидеть при случае в тени или укрыться от небольшого дождя.

У одной из таких верб Мишустин и облюбовал себе место. Часа полтора он рыбачил один. Затем откуда-то на мотоцикле приехали двое молодых парней, расположились на противоположном от Мишустина берегу и тоже под раскидистой вербой.

Еще через полчаса на пруду появился бородач.

– Ну, как успехи? – не громко поинтересовался он у Мишустина и присел сзади него на сухое место.

– Приятная неожиданность: за неполных два часа перевыполнил суточную норму — два с лишним десятка поймал. Право, не ожидал!

– Вечером еще лучше будет клевать: жара спадет.

– Куда уж лучше!

Мишустин с сомнением покачал головой.

– У нас Тихон Игнатьевич всегда вечерами рыбачит: нет лучшего, говорит, отдыха после того, как за день наломаешься... Сейчас больной лежит.

– Кто такой Тихон Игнатьевич?

– О-о-о, это легендарная личность... Отец народа.

– Какого народа? – не понял Мишустин. А затем улыбнулся. – Как Иосиф Виссарионович?.. Всех народов?

– Не всех, но этого хутора точно.

В голосе бородача Мишустин не уловил ни тени иронии.

– Что, он первый дом здесь построил?

Мишустин оторвался от поплавка, обернулся к бородачу.

– Не-е-е... Первую хату здесь срубили почти двести лет назад. В свое время здесь было большое село — дворов на сто... После войны в Березках жизнь ключом била! Колхоз до начала семидесятых в районе гремел. А затем... Как Мамай прошел... Неперспективным село посчитали. Разбежались люди кто куда.

Бородач тяжело вздохнул, сорвал какую-то травинку, размял ее пальцами.

– Одни старики нынче пооставались, – продолжил он после небольшой паузы. – Да и тех вместе с Тихоном Игнатьевичем всего пять душ… Практически все время вместе, в одной хате живут.

– Почему в одной? – удивился Мишустин.

– Легче им так. Особенно зимой. Накладно ведь пять хат в течении шести месяцев отапливать… Да и веселее им вместе.

– А-а-а, теперь я понял, почему Тихона, то бишь, как его… ага, Игнатьевича, отцом народа величают: потому, что он один здесь на всех женщин… Как паша какой-нибудь или султан! – Мишустин хохотнул.

Глядя на него, усмехнулся и бородач.

– Не знаю, как насчет султана, – сказал он, – но то, что процентов 60 из живших здесь сразу после 45 года молодых женщин его жены – точно.

– Вот это мужик! Вот это орел! – вновь хохотнул Мишустин. – Надо на него хоть одним глазком посмотреть… Редкий экземпляр!

– Редкий… – согласился бородач. – Во многом благодаря таким, как он, Россия еще жива.

– Не понял! – в очередной раз удивился Мишустин.

– Да что тут понимать… После войны из семидесяти двух мобилизованных на фронт из Березок мужиков домой вернулись всего четверо. Представляете? Четверо! Из них двое были так покалечены, что и года после возвращения не протянули – померли… Третьему за пятьдесят в то время было. А Тихону Игнатьевичу то ли 27, то ли 28… Всего два раза раненый. И оба раза легко. К тому же неженатый… А девок и баб молодых в селе – пруд пруди. И каждой родить надо, чтобы пустоцветом жизнь не прошла…

– Так что он, в качестве быка-осеменителя выступал? – Мишустин ехидно ухмыльнулся.

– Он в качестве мужика выступал… Даже не женился… Бедолага…

– Кто бедолага? Этот самый Тихон, как бишь его? Да зачем ему одна жена, коли он, как мартовский кот, всю деревню… – Мишустин недоговорил. Он все не мог понять, шутит бородач или говорит правду. Однако по всему было видать, что бородач не шутил.

– Тихон Игнатьевич всю свою жизнь на всю деревню горб гнул, никому ни в чем ни разу не отказал. У него руки золотые: он и плотник, и кузнец, и печник, и … Ай, да разве все перечислишь!

Бородач махнул рукой, задумался.

– Ну и… Как же?.. Много у него?.. Это самое… Детей?

Кривая усмешка не сходила с лица Мишустина.

– Много! – сказал, как отрезал, бородач. – Жена моя от него. У тех четырех старух, что с ним сейчас живут, дети от него… Райка – тетка родная того самого Игоря, что Сережку моего…

Бородач осекся, виновато посмотрел на Мишустина.

Стушевался и Мишустин. Он молча, глядел на поплавки. Затем не выдержал:

– Ну, не виноват я… Не виноват! – раздражено, на повышенных тонах заговорил он. – Сам же говоришь: работа у меня такая!.. Да и не знал я, что они родственники… Тем более, что…

– Успокойтесь, Геннадий Евгеньевич… Никто вас ни в чем не обвиняет, – бородач встал с земли. – Мы ведь действительно уже говорили сегодня, что у каждого своя судьба. У вас своя, у Тихона Игнатьевича своя, у Сережи моего своя… Была… Нельзя все и вся мерить одним аршином… Взять того же Тихона Игнатьевича. С высоты прошедших лет его можно и осудить: безнравственный, мол, человек. Но, с другой стороны, вопрос: почему никто из тех, кто жил и живет до сих пор рядом с ним, не кинул ни одного камня в его огород? Почему? Да все потому, наверное, что они дети своего времени, в одном котле варились – были такими же, как он, – бородач запнулся, кашлянул в кулак, а затем продолжил. – Никто не давал нам права плевать в прошлое, судить своих отцов. Да и с категорическим осуждением соседей надо бы поосторожнее. А то мы досудились уже: страну прохлопали…

– Ну страну, допустим, еще не прохлопали: Россия стоит. Что же касается Советского Союза, так то не страна вовсе была, а сброд голодранцев всего света… Но, в принципе, я с вами согласен.

Мишустин сполоснул руки в пруду, посмотрел на часы:

– Ну вот и время обеда подошло.

Бородач промолчал. Он печально смотрел на двух рыболовов на противоположном берегу.

…Обедали в доме у бородача. Мишустин запамятовал, как величала хозяина по имени-отчеству старуха соседка, и потому не знал, как к нему обращаться. Разговор не складывался. Поели быстро и разошлись по своим делам. Вернее, Мишустин прилег в зале на диван отдохнуть, а бородач пошел во двор к старикам.

Проспав ровно два часа, Мишустин выпотрошил рыбу, попил в погребе холодного квасу, решил идти на пруд. Бородача нигде не было. У соседей слышался какой-то шум.

– Отец народа, наверное, гарем свой муштрует, – усмехнулся Мишустин и вышел за ворота.

Солнце палило нещадно. Земля была настолько горячей, что пропекала тонкие подошвы тапок-«плетенок». На небе ни единого облачка, ни единой птицы. Казалось, все живое замерло, притихло, отдало себя во власть солнцепеку. Даже в густой березовой роще жара нестерпимая.

На пруду – безлюдно. Мишустин выбрал место, где берег был более пологий, разделся и не спеша полез в воду. Плавал он долго и с наслаждением. Потом отдыхал под вербой и снова плавал. Рыбачить начал ближе к вечеру.

Клев, как и предсказывал бородач, был отменным, и потому сумерки опустились на пруд как-то неожиданно.

На хутор Мишустин возвращался не спеша, был очень доволен прошедшим днем. Судя по погоде, и день грядущий обещал быть не менее удачным.

Как же мало человеку для счастья надо! И в то же время, как много! Никто не в состоянии дать универсальную формулировку счастья. Все условно. Все от конкретного человека и конкретного момента зависит.

Мишустин подошел к хутору и увидел там с десяток, в основном, легковых автомобилей и целую ораву людей.

«Рыбаки, что ли, на ночь?» – подумал Мишустин, но сразу же отмел это предположение: большинство из невесть откуда прибывших составляли женщины и дети. В основном они толкались во дворе у стариков, но четверо, причем все мужчины, курили на крыльце у бородача.

Ничего не понимающий Мишустин поздоровался с ними и поспешил в дом. Хозяин был на месте, причем не один, а с пожилой женщиной, которая что-то ему громко объясняла.

Лишь только появился Мишустин, женщина сразу умолкла. Бородач подошел к Мишустину.

– Тихон Игнатьевич умер... Сразу после обеда, – негромко пояснил он.

– Как умер? – неожиданно для самого себя спросил Мишустин и тут же, поняв, что сморозил глупость, поинтересовался:

– А эти... люди... Как об этом узнали?

– Я в Яровое мотался. С почты звонил.

– А что же вы меня?.. Мы бы съездили на машине, – Мишустин строго посмотрел в глаза бородачу.

– Неудобно было... Вы спали... Да тут и недалеко ведь.

Бородач отвел глаза в сторону, кашлянул в кулак.

– Да Вы не волнуйтесь, – сказал он после паузы. – Ночевку мы Вам обеспечим. Никто тревожить Вас ночью не будет... Утром еще половите.

Мишустин еще раз строго посмотрел в глаза бородачу, поблагодарил за заботу, просил не беспокоиться и вышел из дома. На дворе была уже ночь.

Дождавшись момента, когда бородач с мужиками ушел во двор к старикам, Мишустин достал из погреба рыбу, сложил все в машину и выехал с хутора.

По дороге до Ярового ему встретились двое «Жигулей» и автобус, которые прыгали по колдобинам в сторону Березок. Выключив дальний свет и съехав на обочину, Мишустин уступил им дорогу.

Александр Тарасов (Белгородская область)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"