На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Другие люди

Рассказ

Известному русскому прозаику и поэту Александру Тарасову исполняется 65 лет! Секретариат правления Союза писателей России и редакция "Русского воскресения" от всей души поздравляют Александра Васильевича с юбилеем! Желаем крепкого здоровья, удачи, благополучия, вдохновения и новых замыслов!

 

 

Зима на дворе, январь. Погода стоит – лучше не придумаешь: безветренно, столбик термометра за окном едва перевалил за отметку в десять градусов ниже ноля, сугробы под солнцем искрятся, слепят глаза, а настроение у Погребняка – хуже некуда. Вчера у одного из членов их бригады слесарей цеха хлебопекарных печей родился очередной, четвёртый по счёту сын, счастливый папаша притащил магарыч и слесари всей бригадой после смены обильно «обмыли» рождение младенца. Хорошо хоть сегодня суббота, выходной день, а то бы мучился на работе, не похмелившись.

Погребняк поднялся с дивана в зале и пошёл на кухню посмотреть заварился ли чай.

Прежде чем начать чаёвничать, он выпил сотку «Перцовой», прислушался к своему внутреннему состоянию. И в это время зазвонил телефон.

Погребняку не хотелось брать трубку, не хотелось ни с кем разговаривать, но телефон звонил долго, и Погребняк был вынужден отставить чашку с чаем в сторону.

– Дрыхнешь до сих пор? – кричал в трубку бывший одноклассник Артём Петухов, который жил на другом краю посёлка. У Петухова была странная привычка ни с кем никогда не здороваться, все к этому давно привыкли и воспринимали как должное.

– С тобой поспишь! Орёшь, как оглашенный.

-Так ведь день, глянь, какой замечательный! На охоту с нами нет желания прогуляться?

– Вы – это кто?

В трубке что-то затрещало и Погребняк положил трубку. Однако, через несколько секунд телефон опять зазвонил.

– Чего отключаешься? – вновь закричал Петухов. – Пойдёшь с нами на охоту или нет? Со мной Толик Игнатов ещё идёт, сосед мой по подъезду, у которого своя автомастерская.

Толика Игнатова Погребняк хорошо знал, Толик слыл в посёлке большим докой по ремонту автомобилей и Погребняк давно хотел к нему обратиться, чтобы он посмотрел на «жигулёнка», который стал что-то барахлить в последнее время. Погребняк ответил согласием на предложение Петухова.

– Заедешь за мной, – буркнул он в трубку.

К месту охоты к ближайшей лесополосе в поле, что начиналось сразу за посёлком, охотников отвёз на своём УАЗике старший брат Петухова Иван. Обычно словоохотливый и громкоголосый, как Артём, на сей раз Иван выглядел злым и всю дорогу молчал.

– Через шесть часов приеду за вами на это же место, – сказал он и дал по газам.

В поле было гораздо прохладнее, чем в посёлке, дул лёгкий ветерок и от безбрежной, яркой снежной белизны с непривычки сильно слезились глаза, но всё равно было видно вдали несколько стогов соломы, которые казались тёмными пятнами. К этим стогам и решено было двигаться вдоль лесополосы, причём Толик Игнатов двигался с одной её стороны, а Петухов и Погребняк с другой. Лесополоса была широкой, метров шесть – семь в ширину, но сквозь голые ветви деревьев она хорошо просматривалась.

Снег был глубоким, местами по колено и потому пот с охотников валил градом. Особенно тяжело приходилось Погребняку: вчерашняя пьянка давала о себе знать. Прошли не более километра, а он так вспотел, что нижнее белье было впору снимать и выкручивать, Погребняк клял себя за то, что согласился на эту авантюру, но отступать было поздно.

Зато Петухову всё было трынь-трава: и глубокий снег, и морозный ветер в лицо и то, что за всё это время они не встретили ни одного зайца.

– Ты или холостякуешь сегодня? – спросил он весело и вытер пот со лба рукавом белого маскхалата.

– Жена в Белгород к дочери на выходные уехала, внука младшего понянчить.

– А моя по магазинам с утра, как угорелая, носится, вчера зарплату получила, сразу за два месяца выдали им. Ей магазины – слаще мёду. А завтра мы с нею к её дядьке родному по матери, деду Степану, на день рождение пойдём, ему девяносто два года стукнуло. Ты его знаешь.

– Красавец! И как он себя чувствует?

– Героический дед! – хохотнул Петухов. – Иной раз ещё бабку свою в магазин за чекушкой посылает.

– Орёл!

– И я о том же! – Петухов остановился, расстегнул сначала маскхалат, затем полушубок, и начал заправлять футболку и подтягивать штаны.

– Осточертела мне уже такая охота, целый час почти бродим, а толку – пшик, – сказал он. – Быстрее бы до скирды ближайшей дойти, там отдохнём, перекусим.

 И тут же, после того, как застегнул бушлат, вытащил из кармана солдатскую алюминиевую фляжку с облупившейся в некоторых местах тёмно – зелёной краской и сделал пару глотков из горлышка.

– Хочешь? – спросил он и протянул фляжку Погребняку.

– Что в ней? – спросил Погребняк.

– Самограй. У соседки с первого этажа иногда покупаю, и ещё ни разу об этом не пожалел.

Погребняк отказался: – Я не могу пить из горлышка, там более после вчерашнего.

Пока добирались до первой скирды, прошло почти два часа. Вокруг скирды было много заячьих следов, среди которых попадались и свежие лисьи.

– Сделаем пока здесь привал, а потом видно будет что делать, – сказал Игнатов и первым стал дёргать солому из скирды, делать в стогу углубление.

Время было полуденное. Солнце перевалило через дневной экватор и уже сияло не так весело, заметно похолодало, но в соломенном шалаше было тепло и уютно. Охотники, не торопясь, опорожнили фляжку, плотно закусили и Погребняка потянуло в сон. Курильщиков среди них не было и, кроме как разговором, Петухову и Игнатову завлекать себя было нечем.

Петухов вновь вспомнил о том, что ему завтра предстоит поход на именины к дядьке жены.

– Кремень, а не мужик, – сказал Петухов. – Вообще, их поколение не сравнить с нашим, они гораздо крепче нас были.

Игнатов не стал спорить.

– Куда нам до них! Они не только физически крепче нас были, но и духовно богаче. У них, в отличие от нас, вера в будущее была, им нескучно жить было, они работали, а не жаловались, как мы, на свою жизнь, они её сами делали. Кто – то из них в бога верил, кто-то во власть, в отличие от нас, мы ведь кроме, как в силу денег, больше ни во что не верим теперь. Среди них не было откровенных проституток – либералов… Во всяком случае, если и были подобные, то они откровенно не высовывались и не диктовали остальным как следует жить, не оплевывали наши святыни, не изображали наших героев в виде шизофреников. Слыхал, небось, что один и таких уродов – либералов на днях о Зое Космодемьянской вякал?

– Слыхал. Твари, а не люди, ничего для них святого нет. Забугорным своим хозяевам задницы до блеска вылизывают. А наша теперешняя власть с ними нянчится, ублажает их. Почему? Почему патриотов не замечают, а с этими носятся, как с писаной торбой? Почему, например, с дедом Степаном, который до сих пор свой партбилет не выкинул, бережёт его, как зеницу ока, не носятся так?

– Потому что «хозяин нашего дома» старается на двух стульях сразу сидеть, то есть, грубо говоря, пытается в доме терпимости еще и пансион благородных девиц узаконить, ужа с ежом скрестить надеется. Нельзя быть одновременно и державником и демократом.

– А что ему еще остается делать? Ты на его месте как бы поступил?

– Пора настала пересаживаться, выбирать на одном из каких стульев сидеть.

– Легко сказать! Мы ведь коммунизм пытались строить – не получилось. Фашизм для нас неприемлем, в принципе. Против него и дед Степан боролся, и мы в Новороссии воюем. От либерализма не только мы, но и весь мир, как от чумы начал бежать. Вечный русский вопрос: что делать?

 – Четвёртый путь искать! Ведь нельзя же от либерализма только отмахиваться, ему необходимо что-то противопоставлять, если, конечно, желаем от него избавиться... Теперь насчёт того почему власть с представителями шестой колонны нянчится, а патриотов не замечает: а куда власти деваться, если она официально заявила о своей приверженности к демократическому обустройству страны? Оппозиционером нынче быть выгодно и безопасно: местная власть тебя ублажает, а Запад, в случае чего, всегда тебе задницу прикроет. Вот когда жареный петух, не дай бог, клюнет власть в одно место, тогда очень понадобятся такие, как дед Степан.

– И какой же путь, по твоему мнению, для России приемлем?

– Например, нам бы, думаю, подошла просвещённая монархия… А, вообще – не знаю, я ведь не политик и не философ, я только вижу, что так жить, как мы теперь живём – нельзя… Давай мы лучше за здоровье деда Степана выпьем и за его порт билет. Знаешь, как ему этот партбилет достался? В войну он его получил. Я Погребняку когда – то об этом рассказывал. Было дело?

Петухов толкнул Погребняка.

– Рассказывал, – подтвердил Погребняк, не открывая глаз.

– Ну, так вот…Дед Степан в войну был мотористом – минёром. В обязанность его группы входило, как он сам любит выражаться, обеспечивание зелёной улицы перевозкам стратегического сырья для фронта. Однажды, дело было на Днепре, зону, где они работали, засекли фашисты и открыли по ним бешеный огонь. Друг деда Степан погиб почти сразу после обстрела, а деда Степана ранило в ногу. Ночь была лунной, и это было на руку фашистам. Однако, деду удалось вырваться из опасной зоны. Последнее, опять же по его словам, что он помнит: переключил ручку на «средний вперёд» и потерял сознание. Хорошо, что на бронекатере был ещё один человек – боцман, тоже раненый, но в сознании. Благодаря боцману благополучно добрались до базы…

– Ты смотри, а я до сих пор и не знал, что в войну мотористы -сапёры были, – признался Игнатов.

– И это всё потому, что, как сказал один умный человек, мы ленивы и не любопытны, – блеснул перед товарищами эрудицией Петухов и тут же был посрамлён.

– Это слова Пушкина, – усмехнулся Игнатов.

– Тем более…– Петухов удобнее устроился на соломенной подстилке и принялся рассказывать дальше.

– Дела с раненой ногой у деда Степана были плохи, жарила высокая температура, он часто впадал в забытьё, и потому было решено отправить его в госпиталь на операцию. Перед операцией он попросил старшего батальонного комиссара принять его в партию.

– Пиши заявление, – сказал комиссар, и вместе с заявлением забрал дедов комсомольский билет… Операция была сложной, ногу деду ампутировали по самое колено. Когда он начал поправляться, к нему приехал тот самый батальонный комиссар, поцеловал деда и вручил ему партийный билет… Но и это ещё не всё… Дед потерял ногу, но всё равно вернулся в свою часть.

Игнатов порылся в своей сумке, извлёк из неё ещё одну фляжку, которую пустил по кругу.

– За деда Степана и его товарищей, – сказал Петухов и каждый отхлебнул из фляжки.

– Для деда Степана партийный билет выше всех наград, – молвил всё это время молчавший Погребняк – И не только для деда Степана, для большинства из того поколения. Это были не такие люди как мы, они были лучше нас.

Фляжку пустили по второму кругу.

– А время ведь бежит, через полтора часа Иван за нами примчится, что делать будем? – спросил Петухов, глядя на ручные часы.

– Посидим ещё полчасика в стогу и будем выдвигаться к месту дислокации, – предложил Погребняк – Охота у нас сегодня не заладилась.

Возражений не последовало.

Александр Тарасов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"