На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Исторический сюжет

Святочный рассказ

Журналист Иванов написал два рождественских рассказа, потянулся, закурил папиросу и, вздохнув, принялся за третий. Нужно было непременно три рассказа – в три журнала, где он сотрудничал. Писать обычные святочные рассказы – о замерзающих мальчиках, о заблудившихся в степи в святую ночь проезжих – легко, но писать оригинально, с чувством, – это другое дело! Он сидит у стола с утра, и вот на маленьких листках набросаны два чудесных святочных рассказика. Один – сочный, как жирный ароматичный праздничный пирог, – о румяных поджаренных индейках, о легком пьянящем морозе, о солнце,– самый рождественский рассказ. Читая его, захочется выпить рюмочку «настоенной», весело крякнуть и основательно, не спеша, закусить. Другой – с идеей: один учитель в ночь под Рождество привел к себе бездомного мальчика и стал расспрашивать, как он живет. Оказывается, мальчик никогда не слышал о Рождестве. И автор кротко напоминает об этом обществу, которое теперь – в эти святые дни – делает визиты, объедается и т. д., и т. д.

Третий рассказ тоже должен быть интересен и оригинален... Вспомнить дни детства? Он вспоминал их в прошлом году. Написать, как один журналист, пиша рождественские рассказы, мечтал купить на заработанные деньги шубу и собаку сенбернара? Трогательно, но, кажется, какой-то коллега-журналист где-то и когда-то успел поведать об этом миру.

Взор журналиста, как в аравийской пустыне, блуждает по столу, по портретам Тургенева и Гете, за окном, ища вымысла. Увы, все описано и переписано. Стар мир!

Рассеянный унылый взгляд его пробегает по последней книжке «Исторического вестника», слегка задерживается и загорается робким огоньком. Это не оазис в пустыне, но тонкая былинка, встретившаяся в мертвых песках,– намек на яркую сочную зелень оазиса.

– Разве что-нибудь историческое? – думает он.

Мысль нравится. История! Властно, как волшебник, отделить из небытия кусочек прошлой жизни, вдохнуть дыхание, заставить снова двигаться, страдать, смеяться, вызывая у теперешних людей чувства изумления и восторга... Конечно, сюжет исторический, – решено. Например,– Вифлеемская ночь. Можно для свежести впечатления прочитать сейчас евангелькие сказания об этой ночи. Вот где бы достать Евангелие? Вероятно, у Тимошкина есть. Сбегаю.

Тимошкин, запершись, сидел в своем кабинете и писал. По красному виноватому лицу Иванов догадался, что он пишет рождественский рассказ.

– Стряпаешь? – спросил Иванов, поздоровавшись.

Тимошкин изобразил на лице таинственное выражение.

– Мир! В моем рассказе настал мир на земле... Те, знаешь ли, далекие времена, когда...

– Дай, брат, пожалуйста, Евангелие, если есть.

 – Когда... когда человечество...– Тимошкин удивленно посмотрел на гостя. – Евангелья у меня нет, брат.

– Прощай... Как ты думаешь, у Федорова есть Евангелье?

– Не знаю. В книжном магазине есть.

– Заперто. Побегу к Федорову.

Федоров лежал на диване, курил и старался чтобы дым от папиросы принимал большие фантастические очертания.

– Здравствуй. А я перед писанием одурманиваюсь, как пифия. Сюжет у меня исторический. Даль веков.

 – Даль веков? – встревожился Ивановъ.

– Именно. Первые строчки новой христианской истории: Мария с Младенцем и Иосиф Аримафейский бегут в Вифлеем.

– Есть у тебя Евангелье? Дай, если можно.

– Евангелье? Нет. Я так, без Евангелья.

– Прощай.

Куда бы теперь? – уныло подумал он на улице. – Разве спросить вот у этой старушонки-мещанки, у таких всегда есть Евангелье...

– Бабушка. Извините меня. Я к вам с большой просьбой. Нет ли у вас дома Евангелья? Понимаете, мне нужно, а негде достать. Я вам заплачу хорошо.

 Старуха посмотрела на него белыми мертвыми глазами.

 – Па-сал-тырь…– сказала она глухо.

 – Не псалтирь, а Евангелье!

 – Нету... Па-сал-тырь...

– Наладила «па-сал-тырь»... Куда теперь? В редакцию? В библиотеки? Извозчик!..

Всю ночь он рыскал по знакомым и приятелям, ища Евангелье. Везде уже вкусно пахло жареными гусями, в столовых стояли пышные разряженный елки, но когда Иванов, с тоской, спрашивал, нет ли у них Евангелья, все, недоумевая, пожимали плечами и смотрели друг на друга – какая странная мысль! Наконец, он нашел книжечку у своего черного дворника...

Вернулся он домой под утро, выпил стакан крепкого чая, запер дверь и развернул тоненькую книжечку – с таким любопытством, как ученый, открывший в земле тысячелетнюю вещь. Он прочел первый стих. Лампа слегка коптела, – он прикрутил ее и кстати посмотрел, сколько в ней керосину. И еще прочел два стиха, постепенно свыкаясь с незнакомыми странными словами...

– Любопытно, – сказал он, усаживаясь в кресле поудобнее и придвигая ближе лампу.

Прошло два часа.

Иванов взял исписанные листы, сложил вместе, перервал, бросил в корзину и, закрыв лицо руками, заплакал...

Роман Кумов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"