На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Первые звёзды

Рассказ

Мы холостякуем. Мама уехала в Ленинград по своим делам. Мы с папой живём вдвоём, вернее ночуем вдвоём, а днём каждый сам по себе. Я гоняю по улице, а он работает. У них на работе аврал, поэтому папа приходит с работы, когда уже ночь, уставший, жарит традиционную яичницу, мы наскоро ужинаем и ложимся спать, причём всё это делаем тихо-тихо, чтоб не слышали соседи по малосемейке, где мы живём, они тоже устали, их нельзя будить. А днём мне не даёт умереть с голоду тёть Аня. Она в положении и поэтому всё время дома. Я не люблю «аврала». Он заставляет моего папу много работать, держит его на заводе до ночи, и папе некогда мной заниматься. Мне бывает скучно. По вечерам. Днём хорошо. Я кладу ключ под коврик у двери, чтоб не потерять, и на улицу. На улице август. Август – это вам не фунт изюму, как говорит папа, август это ого-го! Август это теплынь, это небо такое синее, аж голубое, это когда ещё до осени далеко, это когда пахнет яблоками, их много в частном секторе, а частный сектор прямо рядышком с нашим общежитием, прямо за забором. Подставь ящик к забору, залезь на него, дотянись, нагни ветку и вот они яблочки, можно хоть полную пазуху, а можно просто бросать их ребятам. Они стоят на шухере, глядят в щелку между досками, потому что в частном секторе живут серьёзные люди, так говорит моя мама, а уж они если поймают, то спуску не дадут. Когда вдруг появляется кто-то из взрослых, хоть с той хоть с этой стороны забора, сразу – атас! – и мы мчимся в посадку напротив наших домов, а в посадке нас уже не найти. Посадка такая густая, там такие кусты, там… там темно даже днём. Правда нужно перебежать трассу «Москва-Симферополь», а за это может достаться от папы, если он узнает, конечно. Трасса «Москва – Симферополь» очень опасная, по ней всё время носятся машины, как угорелые, того гляди, собьют, поэтому родители мне категорически запрещают ходить в посадку. И остальным пацанам тоже нельзя, у них родители тоже строгие, мы даже спорим: у кого родители строже, потому что у кого родители строже, тому надо быть смелее других, когда бежим в посадку, ведь ему, если что, больше достанется.

У нас мужская компания, только Катька всё время мешается. Она приехала к нам в Белгород из Урала, это далеко, даже дальше чем Старый Оскол. Приехала она недавно, а уже живёт в нормальном доме, рядом с нашим общежитием. Из-за Катьки нам уже не раз доставалось, она боится перебегать дорогу, и её уже несколько раз ловили взрослые, отводили к родителям, и ей доставалось, она нас выдавала, а потом доставалось нам. Но мы Катьку прощаем. Во-первых – она девчонка, хоть и старше нас, ей осенью в школу, а во-вторых – она хромая. А ещё, я её защищаю. Когда всех загонят домой, на улице остаёмся мы с Катькой. Я – потому что мы с папой холостякуем, а она – потому что у неё родители алкоголики, и ей можно гулять, сколько хочешь, хоть до утра. Правда ей тоже иногда здорово достаётся. Ну, да это дело житейское, до свадьбы заживёт, так всегда говорит мой папа.

А сегодня мы с Катькой запалим в посадке костёр. Ночью. У меня есть спички, а папа сказал, что у них на заводе план и его нужно давать, а это дело государственное. А я уже знаю, что государственное дело это вам не хухры-мухры, это надолго. А я должен сварить себе картошку в мундирах сам, потому что я уже взрослый мальчик, мне зимой будет шесть лет, а на следующий год идти в школу, а сейчас надо набегаться от пуза, а то потом некогда будет, школа всё-таки! Только на кухне должна быть тёть Аня, пока картошка не закипит, и убавить огонь, я ещё не умею убавлять огонь, у меня всё время газ потухает, а потом потыкать спичкой, если мягкая, значит, готова, а потом слить.

А ещё, я умею покупать хлеб, только без сдачи. Мне все пацаны завидуют. Забежим в магазин, я высыпаю деньги на прилавок и говорю: мне чёрный и батон. Потом несёмся домой, тёть Аня отрезает обе горбушки, одну я натираю чесноком с солью, а другую, со стороны мякушки, посыпаю сахаром, а тёть Аня поливает постным маслом. Я выхожу на улицу и кричу: сорок один – ем один. Но пацаны уже первые крикнули: сорок восемь – половинку просим, и каждый кусает сначала горбушку с чесноком, а потом с сахаром. Правда, мама говорит, что на улице есть неприлично. Ну и пусть, неприлично, зато вкусно.

Я хоть и лоботряс, хоть мозги и не туда работают, но мальчик сообразительный, а мозги жизнь выправит. Так моя бабушка говорит. Картошку я уже сварил, и теперь спички у меня есть.

Мы с Катькой пойдём в посадку ночью, уже скоро, сейчас тёть Аня загонит домой своего лоботряса Вадьку, и мы останемся на улице одни, только спрятаться надо, а то и меня тёть Аня загонит. Ей папа сказал, я слышал, чтоб она за мной присматривала.

Катька ещё в посадке не была. Нет, она, конечно же, была там, но с родителями, на праздники. Туда все наши, заводские ходят, там самолёты, там аэропорт. Вот они и ходят на них смотреть, а нам, пацанам, это не интересно. Мы эти самолёты уже видели даже с близи, мы даже к лётчикам подходили, просились покататься, правда, нам не разрешили.

Сейчас совсем стемнеет, и мы пойдём. Катька совсем даже не трусиха, просто она боится не успеть перебежать дорогу, днём много машин, а у неё нога хромая, а вот ночью запросто, машин мало. Мы запалим такой костёр, чтоб все видели, чтоб все пацаны знали, что мы не какие-нибудь там беспризорники, что мы даже ночью не боимся темноты.

Сегодня вечером Катька рассказала про жёлтое пятно, оно всех убивало. Даже не убивало, а люди сами умирали, когда оно появлялось у кого-нибудь дома. Все пацаны перепугались, я видел, а нам с Катькой ничего, мы всё равно пойдём в посадку, только так, чтоб трассу видно было. Чтоб было видно последний автобус, тогда я успею добежать домой, пока он доедет до конечной остановки, и сделать вид, что сплю. Потому что папа приедет на последнем автобусе, у них государственный план, а это похуже аврала, тут тебе не премией, а выговором пахнет…

 

Уже совсем темно, уже ничего не видно, только звёзды вокруг, можно даже потрогать, мы с Катькой прямо в самом небе, даже дома как будто под нами.

– Вот та, – Катька тычет пальцем в небо, – моя, видишь, какая сильная, больше всех.

– А моя…

– А вот эта наша! – перебивает меня Катька. – Гляди, гляди!

– Да сам вижу.

Звезда, прямо над моей головой, оторвалась и падает. За ней ещё одна. И ещё, ещё…

– Ух, ты! – хватает меня за руку Катька. – Давай найдём, они возле конечной остановки упали. Айда!

Мы бежим на конечную остановку, там, в кусты упала наша звезда. Мы ищем её.

– Она, наверное, растаяла, она, может, ледяная, – грустно говорит Катька.

– Ты что! Она из железа, – подбадриваю я Катьку и зажигаю спичку.

Мы сжигаем все спички, но звезды не находим.

Едет последний автобус. Я бегу домой, быстро раздеваюсь и ложусь в постель. Сейчас придёт папа. Я хочу побыстрей заснуть, чтоб утром, без Катьки, найти нашу звезду. Я обязательно её найду, пусть она даже немножко растаяла. Я её найду… и подарю Катьке.

Михаил Кулижников


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"