На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Солнцу правды

Святочный рассказ

Приближалось Рождество. Церкви, больницы, дома, улицы города убирались и наряжались. Люди старались с легкостью, не надрывно, потому как дни стояли, противу обыкновения, в декабре теплые, а если где и посыпало пушистым снегом, то сразу же таяло. В самый Сочельник народ занят приготовлениями к празднику и даже в тюрьме этот день неприсутственный, отчего отец и поднялся с постели не в духе. Он, собирая передачу маме, никого из нас не стал перепоручать соседям, а оставил всех дома, распределив нам дела по хозяйству.

Отец долго возился, заметно нервничал. Так бывает всегда, когда дни неприсутственные. Никогда не знаешь, как и чем же обернется, какое настроение у приемщиков. Нельзя брать много, иначе всё вернут обратно. Но сегодня, в Сочельник, надо отнести маме чистое платье, белье, вкусную домашнюю еду на разговение… В прошлый год отца на порог пустили, а после, по недостатку времени, вытолкали взашей и сумку бросили прямо в лужу, а мама осталась не солоно хлебавши на Рождество, без еды, без одежды, без денег, которых всегда в доме нет, и потому никогда он ей их не передавал.

Отец оделся обыденно. Памятуя прошлогодний Сочельник, он надел старую черную куртку и стоптанные башмаки, чтобы падать в грязь без волнения. Оглянувшись на нас с порога, он закинул за плечо рюкзак с пожитками мамы, что-то хотел было даже сказать нам, но только махнул рукой, что-де смотрите у меня… Когда он был в настроении, то говорил еще:

– Смотрите у меня в оба…

Куда и как смотреть в оба он так ни разу и не объяснил.

Меж тем сегодня он ничего не сказал и даже второй раз не оглянулся.

***

Отец ушел. Старшая сестра перед окном в большой комнате украшала настольный вертеп справа от елки. Мы с младшей сестрой ушли играть «Ожидание чуда» на улицу, где, чередуясь, то солнышко выглядывало из-за синего забора мясокомбината, то скоро за ним небо затягивало черными тучами и сыпал мелкий снег с дождем… За мясной лавкой выстроилась длинная очередь. Несколько в стороне очередь играли дети. Я был надзирателем, а сестра в роли плакальщицы, что приехала навестить свою мать.

– Надо, – поучал я правилам сестру, – с интересом плакать…

– Это как ещё? – задиралась она.

– Ну, так, чтобы охранник тебя отметил и вытащил из очереди…

– Так и тащи, – возмущалась сестра.

– Зачем? – спрашиваю её.

– А я откуда знаю, – повела плечами она.

– Вот я и говорю, – научал её, – ты должна обратить на себя внимание, иначе время приёма передач закончится и ты останешься со своим мешком.

И тут мы обнаруживаем, что мешка с нами нет.

Возвращаемся в дом. Старшая сестра наряжает волхвов: первый уже едет на ослике впереди, второго из них она усаживает на плюшевого, рябого, пятнистого верблюда... Младшая сестра, бесхитростно, без лишних, ненужных затей хватает торбу третьего волхва… Старшая у неё вырывает из рук:

– Ты с ума сошла, – кричит, – это же дары Младенца.

– Ну и что, – возмущается младшая, – а маме дары не нужны? – вырывается и бежит на улицу, к очереди, к огромным синим воротам и кричит не то мне, не то всему миру, что она пришла навестить родную маму.

– Кто же твоя мама, – с удивлением спрашиваю, забегая вперед неё, преграждая дорогу, игриво постукивая по голенищу сапога палкой.

– Моя мама хорошая, – кричит и плачет сестра, – вы её напрасно держите в четвертом бараке…

– В четвертом бараке хороших не держат, – с напускной брезгливостью отвечаю младшей сестре. – Ты, наверное, своей хорошей мамаше вкусного ягненка принесла, – и уже совсем ехидно помыкаю чувствами, – безвинной жертве… Давай, – грубо, совсем омерзительным тоном вывожу её из себя, тыча палкой в мешок волхвов, – показывай, что у тебя в торбе… – и далее, уже ко всем стоящим в очереди, вы тоже, уважаемые, выворачивайте мешки, чай не станция Петушки, кошельки-кошелочки… – и очередь, вздрогнув, замирает.

Сестра сама собою разошлась в рыдании:

– Вы её совсем не знаете… Она хорошая, – открыв мешок, судорожно пытается доставать вещи.

– Что ты тащишь мне своё барахло, – грубо тычу палкой в мешок. – Мне наплевать, что у тебя в мешке, если у тебя нет разрешения на передачу… У тебя есть разрешение? – кричу на нее. – Если нет разрешения – проваливай… – и уже ко всей очереди обращаюсь: – Время кончается! Кто не успел – тот опоздал, до следующей встречи, – насмехаюсь над всеми.

– Господин хороший, – вскрикивает сестра и плачет, плачет, рыдает, в ноги мне кидается, – вы же не зверь какой, вы же человек… Она же мне мама… Хорошая мама, – натурально причитает и плачет, плачет.

– Ладно, – снисходительно постукиваю по мешку палкой, – показывай свое барахло…

Сестра достает синий палантин из кашемира и шерсти, синее велюровое платье…

– Ладно, – повторяю снисходительно и спрашиваю, – а почему же отец не пришел?

Сестра, будто не слышит, продолжает плакать и достает из мешка милого кукольного младенца, завернутого в расшитое золотом покрывало, как живого нежно прижимает его к сердцу и вживляется в очередь…

А я всё строчу, ровно из пулемета, на той же скорости, остановиться не могу, несу что ни попадя:

– Что ж ты без отца и матери, с младенцем на руках… Кто же тебя пустит, если разрешение на отца, а ты с младенцем пришла… Вам сколько раз говорить, сколько говорить одно и тоже, а вы все мимо кассы норовите протыриться. Без разрешения вас никто никуда не пустит…

– Я же не знала, – говорит сестра, – мама, она же невинная, – и на младенца широченными глазищами пялится.

– Ты, – не сдержался я от смеха, – и впрямь как наша мама… – и дальше, не опомнившись, поучаю: – Ты не тушуйся, поуговаривай меня, поластись, как мамка делает, когда мы к ней с папкой приходим… Вы, говори мне, дяденька хороший, не то, что в прошлую смену дежурил вурдалак Волкович… Вы чистый и светлый, совсем агнец белый, – говори.

– Пойдем, девочка, – сам за себя говорю и отвожу сестренку в сторону от очереди, к служебной двери и как бы пропускаю вперед себя, а сам говорю так тихо, но выразительным тембром, чтобы другие слышали: – Пропустить пропущу, но ты в залог останься…

– Это как еще? – недоумевает сестра.

– Просто, – обыкновенно ей говорю, – ты молодая, с младенцем на руках, одинокая…

И тут сестра в штопор:

– Нет, – вскрикнула, – я так не играю...

– Так надо, – пытаюсь её урезонить, – без этого люди не живут.

– Нет, – отрезала, – я в такие игры не играю. Это противные игры в Сочельник, – и убежала в дом помогать старшей сестре завершать вертеп и готовить кутью к разговлению.

 

***

И больше мы в тот день не играли. Возились до первой Звезды по дому: чистили, мыли, стряпали. А с первым ударом колокола от Иоакима и Анны в дом вошли они.

– Встречайте, – крикнул отец нам от порога, – вернулась мама ваша, без вины невинная, как и просили вы Приснодеву Марию и Иосифа Обручника.

Сергей Котькало


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"