На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Яблочный Спас

Рассказ

На Спас в храме сладко пахло яблоками. Жители близлежащих сел принесли освятить первые дары садов, в толпе то дело мелькали наполненные доверху плетеные кошелки, корзины, ведерки. Я приехал в эту орловскую глушь, к своему училищному другу Мишке Торонову, чтобы наконец-то побывать на родине мамы, которую во время столыпинской реформы маленькой девочкой увезли из Рассеи в далекую Сибирь. Поскольку мой приезд совпал в праздником Преображения, то Мишка по пути завез в старенькую церковь, где мы отстояли службу, а потом поехали к нему домой. Незаметно за разговорами наступил вечер, мне постелили в отдельной комнате с видом на сад. И я, наполненный новизной впечатлений, быстро уснул. Неожиданно я проснулся среди ночи от странных, глухих звуков.

Прежде я никогда не слышал, как падают яблоки. Видел, как падают с кедров шишки, слышал шум дождя и града, видел, как срываются и падают камни. Яблоки – никогда. Более того, до семнадцати лет я вообще не видел, как они растут.

… Откуда-то из-за оконной тиши то и дело возникал короткий, как удар сердца, приглушенный стук, который как будто отсекал то, что его держало, и замолкал в ожидании нового толчка. Я уже не мог спать, хотя за окном была августовская ночь. Из темноты то и дело вспыхивали, появлялись летящие точки, они чертили по стеклу огненную дугу, и следом раздавался очередной приглушенный шлепок. Я уже понял, что этот звук не связан со звездами. Это падали перезревшие яблоки.

Утром я вышел из дома, и ноги сами понесли меня в сад. Яблоки уже не падали, но ими была усыпана вся трава, желтые, красные, с темными побитыми боками они печально ждали своей земной участи. Но те, что сидели на ветках, тугими боками являли миру свое благополучие и зрелую красоту. На боках блестела роса, и, может, оттого они казались наполненными спелым соком Я хотел поднять яблоко с земли, но какой-то искус заставил меня потянуться к тому, который висел прямо над головой.

– Вот от этого и началось на земле все греховное,– сказал я себе, вытирая сорванное яблоко о майку. И, глянув еще раз на яблоко, вдруг подумал, что с большой высоты – откуда падают звезды – наша земля, должно быть, похожа на огромное, оберегаемое Спасителем яблоко.

О том, что кроме картошки, репы, лука и турнепса существуют еще арбузы и яблоки я узнал из букваря. С арбуза начиналось первая буква алфавита, а заканчивалась она румяным яблоком. Составителям было невдомек, что существуют на земле места, что хоть месяц скачи на лошади, ни одной яблони не найдешь. Нет, если побродить у нас по округе, то можно было отыскать черемуху, смородину или кислицу. И даже найти яблоню дичку с мелкими, как горох, плодами. Есть их можно было только поздней осенью, когда ударят первые морозы. Тогда они становились мягкими и сладкими. А так – открывай букварь и пускай слюни.

Как-то мама привезла из города целый пакет настоящих яблок. Но, зная нашу прожорливость, а нас в доме было пятеро детей, спрятала их до моего дня рождения, обещая испечь для всех яблочный пирог.

– Все, что у меня осталось в детской памяти о жизни на Орловщине, так это вкус и запах яблок, – сказала она. На яблочный Спас меня брали в церковь – освящать яблоки. До этого дня считалось, что рвать их нельзя. А еще был медовый Спас, ореховый. Это позже о них забыли, а тогда это были одни из самых красивых праздников.

 Мама грустно смотрела в свое прошлое. Но мы-то жили настоящим. И в этом настоящем нам всегда хотелось есть. Узнав, что у нас в доме появились яблоки, мои сестры, когда родители были на работе, перевернули весь дом, нашли и съели, хотя мама спрятала кулек в угольный ларь, который был в сенях.

– Из– под земли достанут,– грустно улыбаясь, пожаловалась она соседке.

Следует добавить, что это действие произошло без моего участия, в тот исторический момент поисков сестрами яблок я гостил у бабушки. Не сомневаюсь, что принял бы в этом действии самое деятельное участие. А так, что с них возьмешь – кто успел, тот и съел.

– Ну что, попробовал яблочный пирог? – спросила меня соседка по парте, с которой я имел неосторожность поделиться намерением мамы сделать мне вкусный подарок.

– А из какого сорта она стряпала?

От удивления я даже поднял уши: неужели яблоки могут быть еще разных сортов?

– Ну, штрифель, апорт, антоновка или симиренко,– начала перечислять Кларка. – Когда я жила в Алма-Ате, то у дедушки в саду ели штрифель, он самый сладкий. Сам во рту тает. А на зиму засыпали антоновские или симиренку.

Разговаривать с Кларкой на эту тему не хотелось, зачем говорить о том, чего не знаешь. Она привыкла везде быть на первых ролях. Все она знает, везде бывала, все попробовала. А тут представилась такая возможность.

Почувствовав к себе особый интерес всего класса, она тут же начала рассказывать о дынях, персиках и, что меня особенно поразило, о соленых арбузах и моченых яблоках. Насупившись, я молча смотрел на гладкое лицо соседки, чувствуя, что начинаю думать уже не головой, а животом. Зависть – прескверная штука. Мне не хотелось сознаваться, что яблочного пирога я не пробовал и что до сих пор не попал в круг избранных. А Кларка продолжала рассказывать, о том, что ей, когда она гостила у дедушки, делали шарлотку.

– Вкусно, особенно прямо из печи! – воскликнула она, причмокнув.

Нет, это было уже слишком! И слова -то все подбирает не здешние, а какие-то импортные. Надо же так: одним все, а другим ничего!

– Сама ты моченая,– буркнул я и ни к селу ни к городу и пропел: – Эх яблочко, куды котишься, Кларке в рот попадешь, не воротишься.

– Дурак! – обиделась Кларка.

Много позже и у нас на Барабе начали появляться яблоки, а затем и апельсины, что говорило о приближении Нового года. И даже яблочный сок стали завозить в трехлитровых банках. Но яблоки во рту не таяли, мы их про себя называли деревянными – они были без вкуса и запаха.

А так моя жизнь шла своим чередом, и утверждениям, что каждый человек для здоровья должен съедать по одному яблоку в день, в ней просто не было места. Можно было обойтись и без них. В сенях стояли бочки с мороженой капустой, в подполье была засыпана картошка, что еще надо, чтобы перезимовать без всяких там штрифелей и антоновок?

Вечером, набегавшись на улице, я скидывал промокшие, обледенелые валенки, брал книгу «Робинзон Крузо», садился на табурет и, сунув ноги в теплую духовку, начинал читать про удивительные приключения мореплавателя. И все же краешком сознания я пытался отыскать – были ли у Робинзона на необитаемом острове яблоки. Были какие-то экзотические плоды, был дикий виноград, из которого о н делал изюм, который по мнению мореплавателя хорошо подкреплял его силы, был хлеб – он собирал и высаживал его по зернышку. Мои силы хорошо подкрепляла картошка. Я нарезал ее пластиками, солил и кидал на раскаленную плиту. Пластики шипели, я снимал их вилкой и отправлял в рот.

«Ну чем не Робинзон! – думал я, перелистывая очередную страницу. – Жареная картошка, пожалуй, не хуже любого штрифеля».

Висящие на дереве яблоки я впервые увидел, когда поступил в летное училище. В конце июля нас из летних лагерей, где мы проходили летную подготовку, направили в наряд охранять территории пустующего летом училища. В том углу, где размещалась медсанчасть, мой взгляд неожиданно наткнулся на висящие яблоки. Было их так много, что под некоторые ветки были подставлены подпорки.

– Штрифель, -уверенно сказал Мишка Торонов, который родом был с Орловской губернии. – К тому же яблочный Спас позади, можно рвать.

Этим он меня сразил окончательно, пожалуй, из всех сокурсников он единственный знал такие яблочные тонкости о которых когда-то нам говорила мама. Я так и не сумел преодолеть искус, ночью, мы с тем же Мишкой перелезли через забор и набили яблоками карманы. Уже в казарме надкусил одно, потом другое. Зубы тут же начало ломить от оскомины, более кислых яблок я еще не встречал.

-Вот тебе и штрифель, – с запоздалым разочарованием протянул я. – Врут, что они сами во рту тают. Лимон и тот слаще.

– Скорее всего это зимний сорт – антоновка, – как бы извиняясь с забытыми кларкиными интонациями в голосе протянул Мишка. – Надо было забраться поглубже и поискать. Наверняка там есть штрифель.

– Нет уж, с меня хватит, – засмеялся я. – Рвать без спросу – грех, нас не для этого сюда поставили. Узнают, что лазили без спроса – еще накостыляют.

– Да ты чего, прожить всю жизнь и не сорвать морковки у соседа, – засмеялся Мишка. – Чужая – она всегда слаще. А здесь столько яблок. На все училище хватит.

То, что мы крепко рисковали, выяснилось на другой день. Оказалось, что сад принадлежал самому начальнику училища.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Погостив еще пару дней я засобирался домой. Решили, что лучше всего до столицы надо добраться на поезде. Меня довезли до станции и я стал вглядываться вдаль, поджидая проходящий поезд. В воздухе было тихо, тепло и сыро. Он вынырнул неожиданно и, поскрипывая железом, остановился напротив, пассажиры тут же начали побыстрее загрузить свои сумки и чемоданы в вагоны. Я смотрел на привокзальную суету и думал, что возможно вот так же когда-то отсюда совсем маленькой девочкой уезжала моя мама. Мишка затолкал меня в вагон, поезд тотчас же тронулся. Я вошел в свое пустое купе и мне стало как-то не по себе, еще одно расстование, которая напоминала потерю, точно чего-то я долго искал, почти нашел и вновь это набирая ход уходит в прошлое. И вдруг я почувствовал знакомый сладкий запах яблок. Перед тем, как отправить меня в обратную дорогу, мой давний друг принес огромную парашютную сумку наполненную только что сорванными созревшими яблоками.

– Штрифель, – с гордостью сказал он. – Не училищный, а наш, орловский! Сам видел, у нас его столько, что некуда девать. А ты побалуешь своих родных и близких. Уж эти-то точно во рту тают. 

Валерий Хайрюзов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"