На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Хатико – охотник на волков

Рассказ

С дикой природой у нас здесь вообще всё в порядке. Людей всё меньше, дикой природы всё больше. Как и по всей деревенской России.

Совхоз в нашей деревне уничтожили в конце девяностых, ничего взамен не создав. И за полтора десятка лет, проводив большую часть своих жителей, кого – в города, кого – на погост, деревня притихла и замерла. И дикая природа пошла в наступление на некогда отвоёванные у неё тяжким трудом многих поколений позиции.

Первым делом, конечно, трава прёт. Недаром о траве забвения говорят: всё затянет, ни следа от пашни, что была здесь века, не останется. Приезжающие летом в родную деревню «дачники» (деревня так называет всех, кто приезжает только летом, – и отпускников, и перебравшихся в города пенсионеров; при том что практически все «дачники» родом отсюда) удивляются: сколько всюду разных красивых цветов повырастало. И трав лекарственных – целая фитоаптека. Чабрец раньше выискивали, где бы пособирать, а теперь, когда он цветёт, все угоры лиловые и благоухающие. Прежде что не скашивали (а скашивали на многие километры вокруг, стадо совхозное было большое), то в деревне и окрест мелкий скот вроде овец и коз подчистую объедал. А сейчас в нашей деревне две коровы осталось (а к будущему лету только одна будет), да во второй деревне, которая в километре от нашей, – пять. И овечий табунок в нашей деревне, таявший с каждым годом, растаял совсем. В соседней ещё несколько овечек бегает.

Пасётся нынешнее малое стадо привольно, бродят коровки с телятами по ещё недавно сенокосным лугам, куда им раньше путь был заказан, и дивятся свалившемуся на них изобилию. А то и посреди деревни пасутся – зачем идти куда-то, если трава повсюду.

Вместе с травой наступают на деревню и всякие гады. Гадюки в основном. Даже в собственных дворах хозяев кусали. Не говоря уже о клещах.

Ну и прочая дикая природа всё привольнее себя чувствует в непосредственной близости от людей. По-хозяйски. А человек соответственно – наоборот. Даже по деревне ходит осторожно, под ноги смотрит.

А за деревню поодиночке стараются не ходить, лучше сотоварищи. Если один идёшь, то неплохо бы с ружьём. Либо на машине или на мотоцикле. Виктор Николаевич, поскольку он всегда и всюду перемещается только на тракторе, конечно, неуязвим. А у меня есть секретное оружие: судейский спортивный свисток и французские духи. Очень я надеюсь, что дикие звери не любят ни того, ни другого. Особенно медведи. А их тут много шастает. О них подробнее отдельно расскажу, чуть попозже.

И всякой прочей живности хватает. Семейство волков возле самой деревни бродит. Лисы те вообще на крылечки заходят, миски собачьи проверяют. Норки, горностаи, белки, куницы, хорьки и прочая пушнина снуёт повсюду.

И кабаны хозяйничают, картошку копают наперегонки с хозяевами.

…О встречах с медведями у нас в деревне каждый расскажет. Ещё и уточнят: этот на Высочихе живёт, а этот – на Глубочихе. И у Матк-озера ещё один, и у речки Тапшеньги, и у Медвежьей ляги, конечно. И далее – везде. Никто их не считал, сколько их тут бродит – неведомо.

На них здесь не охотятся – некому. И они никого не обижают. Ни людей, ни скот. Во всяком случае, пока. Так что относятся к ним спокойно, по-философски: ну медведи и медведи. Ходят и ходят. Как же без них в наших диких лесных краях? А по-другому и нельзя: тут уж либо жить с ними по соседству и приноравливаться, как к комарам: докука, конечно, но что поделать. Либо уезжать отсюда.

Нам поначалу только следы попадались. Поскольку медведи у нас тоже скорее морские, чем лесные, то и бродить любят по берегу. А на влажном песке их следы очень хорошо видны. Как-то весной, в конце апреля или в начале мая, гуляли с собакой по берегу моря, недавно очистившегося ото льда. Денёк был тёплый, тихий, солнечный. Недавно отлив начался, и мы идём по влажному чистому песку, на котором – ни следочка. Человечьего. Зато ровная и задумчиво тянущаяся вдаль цепочка больших, глубоко вдавленных, с отчётливо отпечатавшимися когтями медвежьих следов. Только-только медвежишко прошёл. На болоте побывал, клюквы вытаявшей наелся – вот и последствия налицо – и побрёл поживиться на берегу: вдруг да рыбёшку какую выкинет или тюленя.

Так и гуляли – след в след за медведем.

И всё лето топчутся медведи по берегу, промышляют. Под угором возле деревни медвежьи следы вгустую вперемежку с человеческими, взрослыми и детскими. Всем на берегу нравится.

А с самим медведем в первый раз встретились не у моря, а в лесу, в нескольких сотнях метров от деревни. Впрочем, путь-то он держал как раз к морю.

Пошли как-то ранним июльским вечером вдвоём с гостьей прогуляться. И пёс Хатико с нами. По счастью для него – на поводке. Из-за этого поводка на Хатьку здесь смотрят как на городского придурка (что, в общем, соответствует действительности): в деревне собаки на свободе бегают или уж на привязи сидят, если худо себя ведут, овец, например, гоняют. А Хатико охотится на всех, начиная с мышей и мидий и заканчивая коровами, машинами и трактором Виктора Николаевича. Поэтому без поводка он, конечно, бегает, но не по дороге. Хотя машины по ней редко ходят, но всё же иногда встречаются. А чаще – коровы.

Едва мы бодрым шагом, миновав луга-поля, ступили в лес, который начинается с небольшой Поповой горы, как тут и встретились с медведиком, выворачивающим из-за этой горки и намеревающимся пересечь дорогу, чтобы потом через Высочиху выйти в морю. Заметили мы друг друга одновременно. На мгновение все замерли, а потом аккуратно развернулись и двинулись в обратном направлении, откуда пришли: мы – домой, в деревню, медведик – за Попову гору, к Матк-озеру.

А с волками в этом году две встречи было. Первый раз весной, на главном променаде – морском берегу – столкнулись, можно сказать, нос к носу. Ветер дул в нашу сторону, так что они нас не учуяли. И заметили не сразу, потому что берег поворачивал, а из-за небольшого, заваленного камнями мыска не видно, кто навстречу идёт. Им не видно, и нам не видно. Так что встреча для всех была неожиданной. А я и поняла не сразу, кто это.

 – Собаки, – говорю.

– Волки, – говорит Александр Васильевич.

Я-то впервые волков видела живьём, а ему случалось.

Волчиха сразу свернула вглубь берега, в лес, а волк особо не торопился. Притормозил, ситуацию оценил и неспешно удалился вслед за подругой, сохраняя достоинство и всем своим видом показывая, что вообще-то он тут хозяин и просто решил в лес зайти, потому что дела у него там.

Хатюшка, по счастью, и вовсе не заметил никого и ничего – шастал в камнях, что-то вынюхивал.

Васильевич уверял, что волки-то Хатико увидели и глаз на него положили: гладенький, аппетитненький, аж лоснится… Сами они выглядели непрезентабельно: худые, шерсть клочьями.

Но охоту не волки на Хатико организовали, а совсем наоборот.

Это уже в августе было. Ранним вечером, засветло, Хатико с хозяином с моря шли – купаться ходили. От моря до дома у нас метров триста. Поднялись в угор, прошли лесочком мимо озерка (ляги, точнее), потом ещё на угор – и вот уже дома начинаются. То есть хозяин шёл по тропинке, а Хатюшка рыскал окрест, нарезая круги, – охотился. А Васильевич сердился. Не любим мы, когда пёс не на глазах, потому как чревато: то бродень новый встречному рыбаку прокусит, то коров атаковать начнёт. Охламон, в общем. Идёт хозяин, сердится. Ну, думает, такой-сякой, не буду тебя ни ждать, ни искать, дорогу знаешь, сам явишься и будешь строго наказан за непослушание. Гладить тебя, гада, весь вечер не буду.

Поднялся уже по тропинке к домам, но притормозил всё же: приду, думает, домой, жена причитать начнёт: ах, Хатюшка, ах, случится с ним что-нибудь, ах, волки его съедят или он сам кого-нибудь так достанет, что пристрелят его в конце концов, как уже грозились.

Притормозил всё же. Глянул сверху: вот лесок, озерко (ляга то есть), поля картофельные, обнесенные огородой, гора Высочиха. А вот и Хатюшка мелькнул в высокой траве возле огороды. И собаки какие-то с ним две. Серые.

Дальше всё очень быстро происходило, в доли секунды. В тот момент, когда Васильевича осенило, что это не собаки, раздался один короткий взвизг, и волк, закинув Хатико, как овечку, на спину, начал движение в сторону леса. Васильевич, у которого в руках был только поводок, а на ногах – пляжные шлёпанцы, ссыпался с горки с диким ором. Фактор внезапности вкупе с очень крепким словом обеспечил бесстрашному хозяину славную победу: волк выплюнул Хатюшку и растворился в высокой траве.

Васильевич, страшась увидеть на Хатикином упитанном тельце смертельные раны, смотрел, как тот несколько скованно протрусил к озерку (ляге) и отчаянно, на невероятной скорости, поплыл. До противоположного берега – в дину вытянутую огурцеобразную лягу пересёк, развернулся – и обратно.  Вылез, отряхнулся и пошёл к хозяину.

Следы от волчьих зубов у Хатико долго на шее были видны.

Восстановить последовательность событий, хотя и гипотетически, но с очень большой долей вероятности, не составило труда.

Волки, скорее всего, мирно паслись на свалке. Эта свалка, которая рядом совсем, в Пропащем ручье, магнитом притягивает всех зверей – и деревенских, и лесных. И птиц. А у Хатюшки здесь – охотничьи угодья.  В основном ему птиц гонять случалось, а тут – о, какая удача! – настоящую добычу учуял, волков, и понёсся на большую охоту. А волки, понятно, обрадовались… В общем, всем охоту Александр Васильевич поломал – и волкам, и Хатюшке.

Недавно мы узнали, что та часть деревни, где стоит наш дом, называется Волчиха…

* «Роман-журнал XXI век», №3, 2015

Елена Галимова


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"