На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Да Бог с ним, с пальтом!

Рассказ

Чего уж мне так нравилась школа с самого первого класса – ума не приложу! Как всем нормальным ребятишкам, нужно было бежать оттуда, а не туда. Но у меня было наоборот. Летела утром туда самая первая, едва увидев, как в глубине школы загорелся огонек. Огонек означал, что техничка пришла на работу и скоро пойдет щелкать выключателями по всему периметру, зазывая теплыми золотистыми окошками промерзших с дороги ребятишек. 

 А я жила напротив – дорогу между домами перебежать, дедов Спиридонов огород, вторую дорогу – и вот я в школе. 

 Тетя Таня у входа улыбнётся:

– Опять первей всех? Пятерки захватывать? Замёрзла, поди? 

– Нее, не успела.

-Давай вареги-то, на батарею положу. Тут и высохнут, и не потеряешь.

Тетя Таня, наверное, лучше других знала, сколь часто менялись у меня варежки, которые я теряла, как последняя раззява, в неделю по два раза. Поэтому у меня они нередко были разные, (серая, к примеру, и черная), нередко мамины, а то и вовсе бабушкины, которые, впрочем, терялись с такой же скоростью, как и мои. Даже возмутительные детсадовские резинки через вешалку не спасали варежки от сиротства. Непостижимым образом варежка оставалась одна!

Порой я прибегала на крылечко школы еще «первей» тети Тани или тетки Аксиньи – её напарницы. Притоптывая ногами по крыльцу, минут семь, а то и десять ждала техничек, от нечего делать ворочая огромный замок на двери. С приходом тети Тани ныряла в спасительное школьное тепло, окунаясь в запахи школы. Даже не выскажешь, какой он, этот школьный дух. Запахи столовой, школьных досок и гераней в классах, запах тряпок для пола из тесной «кандейки» для уборщиц. Тетя Таня включает «свой» свет в тесном школьном вестибюле. А я прыжками несусь по коридору, включая для начала через одну выключатели коридора, и, конечно, в своем классе. Потом уж бегу в раздевалку, с гордостью водружая пальтецо туда, где мне хочется, а не туда, где есть место! 

Однажды зимой уроки закончились достаточно быстро: в школе было прохладно из-за крепкого мороза, упавшего тем утром на деревню. Войлочные сапожки дома мне торжественно сменили на новые, негнущиеся еще валенки, в которых я сразу запоходила на неуклюжего гуся. Пока доковыляла в школу, раздевалка была уже увешана гроздьями пальтушек. Потом, правда, все пальто пришлось накинуть на плечи – в школе было прохладно.

Мы отсидели за партами пару или больше уроков. И нас отпустили домой. Руки не особо выводили буквы в тетрадках от холода, и получались какие-то неладные кривульки, и мама упорно не хотела мыть раму. 

Домой пришлось нестись вскачь, мороз заставлял. И вот в углу у забора палисадника, который я обегала не по тропинке, а напрямую, чтоб сократить путь, меня занесло в нетронутый еще ребятишечьими ногами сугроб. Прыжок вперед уже не получился. Валенок (традиционно «маленько поболе, на вырост») снялся в глубине сугроба с ноги.

А сугроб-то еще новорожденный, некрепкий! И осыпавшиеся края моего следа похоронили мой валенок! Нелепо задрав ногу, я зябко бродила руками в снегу и не могла его найти. 

 Бросив под ногу рукавичку, пыталась стать устойчивей. Но куда там! Одна нога, которая в валенке, в сугробе, а вторая в носке – на весу. И вся моя прыть семилетней первоклашки улетучилась.

…Я стояла и ревела, размазывая синюшными руками слезы по лицу и отчаянно себя жалея. Так глупо замерзающую в снегу! Еще вчера мама предостерегала меня от того, чтоб я долго не бегала на речку или по улице. Морозы, мол, ноги обморозишь. А тут -пожалуйста. Валенок потеряла, носок на ноге – так себе, и до дому я точно ногу обморожу. 

Перспектива рисовалась такая безрадостная, что слезы бежали в три ручья, и с каждой секундой саму себя становилось жальчее.

Ребятни, как назло, рядом нет, старшие еще учатся, остальные вышли в другие ворота. 

 И приголашивалая, поди, в голос, потому что вдруг сзади пришло спасение! Сойдя с привычной дороги, к школе подбежала идущая с дойки тетя Катя. Увидев меня в положении замерзающего аиста на одной ноге, она тут же занырнула обеими руками в снег, пошуровала там своей доярочьей спасительной пятерней и выволокла мой горемычный валеночек. Вытряхнув из него снег, обстучала им по коленке. Протерла внутри углом рабочего халата, а потом, сняв с меня носок, растерла горячими ладошками ногу. Надев носок обратно, спросила, засовывая мою ногу в нахолодившийся валенок:

 – Вторую то не отморозила? 

– Нее. 

– Но дуй домой скорей, да матке скажи, чтоб натёрла чем тебя. Да не лети шибко, а то обои потеряешь обутки.

Домой я "придула" за пару минут. Ноги здорово подстыли. Мама, увидев на щеках мерзлые дорожки моих слез, переполошилась.

 Пришлось рассказать, прибавив трагизма и слёз, чтоб здорово не попало. (Говорила ведь мне, чтоб не летала, как «девятый ветер»). 

Мама, узнав о моей потере валенка, и о тетькатином появлении, обрадовалась:

 – Слава те господи, что Катя сёдни маленько задержалась на дойке…

Схватила из буфета бутылку с каким-то натиранием, стала растирать мои покрасневшие ступни своими настойками. Ноги под ее шершавыми руками сразу загорели, и стало жарко. А потом распахнула гардероб, где за нашими пальтушками висело ее осеннее пальто: красивое, синее, с белыми ворсинками, будто с сединой. Было оно, я так думаю, дорогое, и надевала его мама по великим событиям. «Шерсть... Чистая шерсть... Дорогое оно. Чо таскать-то в кажин след», – отнекивалась она, когда я предлагала в него нарядиться. 

А тут, схватив это пальто, усадила меня на койку, укутала растёртые ноги, почти по пояс запеленав меня в сине-седые полы.

– Мам... Ты чего... Дорогое же оно, – запереживала я, глядя, как мамино драгоценное пальто лежит у меня под ногами.

 – Да Бох с им, спальтом! Тёпло ногам-то? 

Елена Чубенко (Забайкалье)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"