На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Проза  

Версия для печати

Грех на радуге

Это мы, Господи!

Совсем пропащая

 

Есть давняя детская жалостливая песенка о пропавшей собаке. Исчез щенок. Ребёнок разыскивает его, вконец отчаявшись, расклеивает объявления на заборах, просит всех о помощи.

С утверждением рыночного капитализма в России постепенно в местной печати и на телеканалах утвердился раздел «Пропал человек». Милиция-полиция даёт свои точные «ориентировки», обращаясь к общественности, отлаживает и совершенствует целую систему розыска вдруг исчезающих людей.

Неравнодушный читатель и зритель, наверное, отмечает, что среди внезапно пропавших не редкость девчонки-старшеклассницы. Подобное недавно случилось в одном из посёлков на юге нашей Воронежской области. Плачущая мама, встревоженный отец рассказали: их пятнадцатилетняя «маленькая Вера» после девятого класса успешно выдержала экзамены и поступила в профтехлицей, училась на «компьютерщицу» в ближнем городке. Приехала на выходные домой. Была в хорошем настроении. Поздним вечером переговорила с кем-то по телефону. Незаметно выбралась из своей комнаты в оконную форточку. Одетая в чём попало – в футболке, юбчонке, на ногах шлёпки. Домой по утру не вернулась.

В полиции не удивились. Веру здесь уже держали на примете. Хорошо знали, что она единственный ребенок в семье. Как сыр в масле каталась – понятие относительное. Во всяком случае, в одёжке и еде нужды не испытывала, среди сверстников не выглядела «белой вороной». Учеба ей тоже давалась сравнительно легко. За провинности в семье её журить журили, но и пальцем никто не трогал.

Серьезные «провинности» появились в четырнадцать лет. Вера выглядела старше своего возраста, на селе о таких говорят: скороспелка. Быстро вписалась она в компании взрослых парней, стала слишком своей. Потому и попала на глаза участковому.

– На месте родителей я бы сразу отлупил её, как сидорову козу, глядишь – тем и кончились гульки, – так рассуждает один из «опекунов» в погонах. Мой собеседник, уже не однажды бывал в долгих служебных командировках в Чечне. Он просто восхищён системой воспитания детей у горцев. «Во дворе у каждого турник. Это для мальчишек. Паренёк поднимает не стакан за столом со взрослыми, а гири.

Девчонки в пристойной одежде. Пупки не выставляют напоказ, хотя и чадрой лицо не закрывают».

О судьбе Веры разговариваем в связи с тем, что спустя два месяца она – нашлась.

След её отыскался в Москве. «Опознали, кстати, по нашей ориентировке на больничной койке. Сама Вера собственное имя не могла вспомнить. Была без памяти. Так что – служба работает».

Врачи поставили девчонку на ноги. Сейчас она дома. Вернули, так сказать, в строй.

А вот – в какой?

Подружкам она сочиняет байки о больших заработках в столичных ресторанах, о тамошней «красивой жизни».

В полиции призналась, что промышляла «телом». За копейки – на наряды и еду хватало. В больницу попала невольно. Делила постель со скотами, мужиками таковых язык не поворачивается называть. После они дали ей чего-то выпить. Захорошело. Плохо стало в метро, где она и потеряла сознание. Кто вызывал «скорую помощь», кто спас её – она не знает.

Как пятнадцатилетняя девочка из сельской глубинки «в шлёпках» и без каких-либо документов попала в Москву, она не говорит. Обстоятельства её «исчезновения» выясняет полиция.

В беседе с офицером размышляем, как такое «случается».

В той же Чечне население в общей массе понятия не имеет о «жёлтой» прессе. На телеэкране передачи лишь местных каналов: новости, поздравления. Плясок нагишом и развратных хохмачей в эфире пока нет. Пьяный юнец – это «сын осла», позор для всей семьи, для всего рода. Гулящая девушка или женщина – что-то немыслимое. Ислам очень поддерживает и крепит целомудрие и нравственные устои.

Кто побывал на цивилизованном Западе, тоже убедился, что свобода слова и совести не означает вседозволенность. Пропаганда разврата и насилия укрощается законами. Не осмеивается семейный уклад.

Впрочем, до недавнего схоже жили и мы.

Но плотину, ограждавшую нас от того же разврата, от ставшей сегодня привычной пошлости, протаранили мастера культуры, на которых, как ни прискорбно, большинство продолжает молиться. Эти мастера культуры отрабатывали и отрабатывают свои сребреники, получают паспорта с двойным гражданством из тех стран, которым некогда Советский Союз, а сейчас Россия остаются костью в ненасытном горле.

Падение нашей «маленькой Веры» понятно каждому депутату – от сельсовета до Государственной Думы, каждому начальнику, избранному всенародно, – от председателя сельской администрации до главы страны.

Дети, внуки вырастают у телеэкрана, который учит брать от жизни всё: хмельное веселье, животное наслаждение плотью, жажду наживы. Если вдруг это всё тебе недоступно, бери его насилием, изворотливой хитростью.

Хамство нынче города берёт.

В одну дуду гудит вся пропагандистская адская машина: с газетных полос, книжных развалов, музыкальных видеокассет и дисков, с концертных площадок...

Пытается кто-то сказать об этом – тут как тут денежные магнаты, настороже мастера культуры, из которых нам творят кумиров. У них в руках такие рупоры, через которые, кому хочешь, навешают на уши лапшу о правах человека, кому хочешь, внушат о том, что они ум, честь и совесть нашей эпохи.

С их голоса пятнадцатилетняя провинциалка заявила маме с папой:

– Уйду я от вас и – не вернусь!

...Скорее всего – так и будет. На больничной кровати тоже не всегда возвращают к жизни. Даже таких молодых.

 

Грех на радуге

 

Встречал поезд. Моим соседом по вокзальной скамье был парень неопределённого возраста. Небрит. Сухотел и долгорук, костями гремит. Фигурой – вопросительный знак. Сгорбил его, казалось, стоявший у ног рюкзак «с гору», к какому был приторочен сверху спальный коврик. К разговору подтолкнуло нудное безделье. Познакомились. Сам он из Рязани, домой и возвращался. С нескрываемой радостью откликнулся на расспросы о Есенинском Константиново, где бывал. Как родственником гордился великим русским поэтом.

Мой случайный собеседник в наши края, на средний Дон, попал впервые. «Заблудился в трёх ваших воронежских Ольховатках». Добирался в заречное село, а заехал в районный поселок. «Не знал, что у вас тут по-украински говорят. Язык бы до Киева завёл». Говорил о том, как красивы озёра в Стародонье. Я заикнулся о рыбалке, а он заговорил о песнях у костра. И – на полуслове умолк, как подавился этим недосказанным словом.

Не знаю, что он увидел на моём лице. Но я-то в ту минуту действительно понял, что за гость рядом со мной.

– Ты – из нудистов?

Сосед пожал плечами – что, мол, в том плохого. Даже приосанился не без вызова. Слава ведь и о нём разошлась по всей округе.

У села Ольховатка на озере Песчаном в Верхнемамонском районе почти месяц тусовалось некое собрание российской семьи «Радуга». Нагишом, в чём мать родила, гуляли-отдыхали и жили в палатках. «Красовались» на лоне ещё не загаженной мусором природы. Очень уж вольные нравы названных потомков американских индейцев ошарашили всех. Да и свалились они со всей России на головы жителей сельской глубинки будто снег среди жаркого лета. Вгорячах кто-то и взялся бы за кнут, да местная власть растолковала через местную печать: «Демократические основы нашей российской государственности позволяют создание различных общественных организаций, если они не входят в противоречие с законодательством. То, что мы видим сегодня в Ольховатке, – это и есть пример такой шокирующей большинство граждан демократии. К подобным явлениям надо относиться спокойно, а правоохранительным органам обеспечивать общественный порядок и пресекать попытки правонарушений».

В переводе на русский язык это означало: не трогайте вы их, перетерпите...

После объяснимой заминки допытываюсь у моего собеседника: никто из нашенских не обижал?

– Да не было такого, – отвечает.

Шучу:

– Наделала синица славы, а озеро Песчаное не зажгла. – Чтобы не обиделся, выдаю сразу «информацию к размышлению». – Не вы первые у нас. Старожилы рассказывали: ещё в двадцатые годы прошлого века к этому самому вокзалу станции Россошь, где мы сидим с тобой, прибыл поезд с артистами. Прямо на платформе для них сделали открытую сцену. Вышли на неё парни и девчата совершенно голые. Через плечо ленты. На них написано: «Долой стыд!»

Услышанное вдруг воодушевило соседа. На глазах из молчуна превратился в сектанта-проповедника. Из тех, которые прилипчиво пристают к прохожим на наших улицах, навязывают назойливо истинное в их понимании значение Библии. Схоже и он меня агитировал за настоящие «права и свободы» человека. Будто заученный текст обкатанными фразами отскакивал от его зубов. Из пропагандистских высот приземлить его удалось не сразу.

– Согласен, ты личность, – говорю ему. – А я, грешный, не могу и не хочу видеть вас с друзьями в костюме Адама и Евы. Собирайтесь вы за забором в своём дворе и живите так, как хочется. Русские, украинцы терпимы. А поехали бы вы на Северный Кавказ. Раскинули бы палатки возле аула? Догадаешься, как бы вас приняли? Ты же рязанский – русский человек. Совесть грех терять.

Брякнул даже обидное:

– Земляк Есенина приехал на Тихий Дон сверкать своей задницей!

Но собеседник меня не слышал. Птицей тетеревом убеждённо токовал о грядущем конце света на Земле. «Наша «Радуга» разноцветна. Подобно ей из разных наций сложится единый народ. Его ждет спасение».

Я взял себя в руки. Чего заводиться? Человеку, может, нужно было выговориться. А тут невидимый громкоговоритель сообщил о прибытии московского поезда. Мой сосед засуетился у рюкзака. Я помог ему удобнее запрячься в лямки. Не выдержал, решил поставить точку в нашем разговоре.

– А ты хоть знаешь, что гуляла ваша «Радуга» в исторических местах?

– Какая там история? Озеро как озеро – ответил он непонимающе.

– Так вот знай. Именно здесь, на Дону, может, даже твой дед остановил фашистов. Дальше они не прошли. А вскоре и от этой самой Ольховатки, от озера Песчаного, в декабре сорок второго года развернулась боевая операция «Малый Сатурн». Воины Советской армии не только протаранили вражеский фронт на сотни километров. Но главное – внезапным танковым прорывом не дали фельдмаршалу Паулюсу с его армией вырваться и выйти из окружения в Сталинграде. Рубили воздушные мосты в «котёл». А ещё – разгромили армии гитлеровских союзников. Итальянцев, румын, венгров.

Здесь, на Дону, ковали Победу.

А в мае сорок пятого взяли Берлин. Хоть это тебе известно?..

Пётр Чалый (Россошь Воронежской области)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"