На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Покидая земные квартиры...

Из новой книги

ИКОНКА

 

Мама в ту пору была медсестрой

в госпитале фронтовом.

Песенки раненым пела порой,

если попросят о том.

 

Как молода была, как хороша,

пусть не ахти голосок,

слушали раненые чуть дыша,

боль подзабыв на часок.

 

Мама всю жизнь вспоминала бойца

с малой иконкой в руке,

не убирал он её от лица,

прятал слезу на щеке.

 

—- Утром я вновь на дежурство пришла,

Всё образок он держал.

"Нина, иконка меня не спасла", —

мне перед смертью сказал.

 

Непредсказуемы Божьи пути,

неугасима война.

— Мама, — твержу я сквозь годы, — прости. —

Держит иконку она.

 

НА ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ

 

Спаси, Господь, от зимней службы,

ночёвок на снегу,

 заиндевевшего оружия

и маршей сквозь пургу.

 

Броня в морозы не спасала:

так холодна была,

 что кожу с пальцев отрывала,

насквозь ладони жгла.

 

Отец рассказывал, что ночью

они из танка — прочь,

солярку заливали в бочку

и жались к ней всю ночь.

 

Или под днище танка лезли

и возле костерка

дымились в копоти железной,

не рассветёт пока.

 

А рассветёт — тогда в атаку,

Сминая всё подряд.

В бою согреются, однако.

Или совсем сгорят.

 

 

ПЕРЕФОРМИРОВКА

 

Возле города Орла

полк в боях сгорел дотла.

Командир убит, а танки —

их печальные останки —

головешками в золе

раскидало по земле.

 

Из людей — десятка два

выжило едва-едва,

повезло им, что успели

выскочить, пока горели

бензобаки и движки

и снарядные лотки.

 

А когда огонь остыл,

выживших послали в тыл,

чтоб на сборном пункте в Туле

подлечились, отдохнули

и вернулись бы опять

в новых танках воевать.

 

Переформировка. Так

называли этот шаг

с фронта в тыл, затем обратно.

Мой отец неоднократно совершал его,

 когда брал на танках города.

 

Ну, а в Туле есть вокзал,

сохранился даже зал,

где отец мой не однажды

заливал тоску и жажду самогоном и вином

в ресторанчике хмельном.

 

Я недавно там сидел,

в те же окна я глядел,

и бежал мороз по коже:

всё знакомо, всё похоже,

словно тыловым винцом

отпивался здесь с отцом.

 

А потом чеченский фронт;

чёрт бы с ним, да вдруг ремонт

учинили на вокзале

с перепланировкой в зале...

 Ничего не узнаю.

Без отца впервые пью.

 

ЛАТИНСКИЙ КВАРТАЛ

 

Живём в Ленинграде, в "Латинском квартале"

на улице Серпуховской,

 здесь издавна койки студентам сдавали;

в Париже квартал есть такой.

 

Отец поступил в Академию тыла,

подвальную комнату снял,

которую мать называла "могила",

а старший мой брат одобрял.

 

Там были такие дворы проходные,

такие глухие места,

 такие сараи, такие пивные,

что даже Москве не чета.

 

Отец и в "могиле" учился ночами,

отличником стал, но грустил:

ведь он же танкист, ведь война за плечами,

а медики выслали в тыл.

 

Ну, ранен, горел, ну, немного контужен,

но разве же он тыловик?

И был Ленинград ему вовсе не нужен —

он к танковым боксам привык.

 

Ни мама, ни брат его не понимали,

а я, потому что был мал,

вдруг сам разлюбил столь мне милый вначале

жестокий "Латинский квартал".

Виктор Верстаков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"