На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Отцу

Письмо из далека

Ты породил меня, к начальной жизни вывел.

Отец-старик, не надо говорить,

Что младший сын твой дураком по свету

Шатается, плутает, зря шумит.

Слова твои мне люди передали,

Я знаю, говорил ты обо мне:

"Ушел, расстался он с родным аласом,

Оставил одинокого отца!...”

И — добавлял:

“Стал ветхим стариком я.

Мне расставаться надо с миром средним.

Где младший сын мой? Здесь он быть обязан

И схоронить, как следует, меня.

Но младший сын стал глупым ротозеем,

Теперь ему дороже игры жизни.

Забыл меня, скитается по свету,

Не признает давно родимых мест”.

Еще сказали, помню я дословно,

Что обращал ко мне ты речь такую:

“Мачеха, тебя воспитавшая,

          одряхлела так, что падала с ног.

Смотрела — не различала,

                       где запад, а где восток.

Так и сошла в могилу.

Один старший брат твой был молод.

                                   Вроде, беды не знали.

Но микробы чахотки нашли его, растерзали.

Покинул он мир изначальный.

А сестра лишь из бедности чуть поднялась —

Животом стала маяться, надорвалась.

Ушла и она в могилу.

У другого старшего брата жены и ребенка нет.

Сокрылись из мира подсолнечного

                                   туда, где не видят свет.

Давно уже похоронены.

Так вот случилось. Живу, одинок.

Ты далеко и брат твой далек.

Врозь мы с ним век доживаем...!”

Мой отец!

Слышу горькие речи твои.

Понимаю, как мало ты радости видел.

Но и я — не бездельником в мире живу:

То болел, то работа меня изнуряла.

Знал я крепкие челюсти злобной нужды.

Смерти ужас изведал, по свету кочуя!...

Да, теперь сапоги я ношу и пиджак,

Жить не в юрте люблю —

                         в комнатке отдельной.

Полюбил я расчесывать волосы,

Чай пить из чашки фарфоровой

                      тонкой работы.

Рад я рюмке вина.

                         и манишку ношу.

И по-русски уже говорю превосходно.

Но я помню всегда край свой,

                                      детство свое:

Вспоминаю родной свой алас Оккуодай.

Вспоминаю просторы полей, где косил,

Нашу юрту и реки, людей дорогих   мне.

Вспоминаю тебя, материнскую речь.

И родные обычаи не забываю.

Если спросят, в чем я изменился — скажу:

— Как болезнь, меня давят тяжелые думы.

Очищаясь от них, я слагаю стихи,

Пеньем грудь облегчаю, кошмар отгоняя.

Стал я нервным,

             и часто бурлит моя кровь,

И в мозгу за испугом испуг оживает.

Но я все-таки имя Алампа ношу.

Неизменна фамилия наша — Софронов!...

Ты спросить меня хочешь о чем-то, отец?

Вижу взгляд твой

                 и слышу твой старческий голос:

“Тот, кто ходит —

                    хоть сор никудышный найдет.

Тот, кто ездит — когда-то на пищу наткнется.

Кто работает — деньги себе наживет.

Ты работаешь, — значит, неплохо живется?”

Нет, отец. Все иначе. Мог что-то иметь.

Но ушли мои деньги. Прошли незаметно,

Как дожди, как снега!...

                       Хоть работал всегда.

А на черные дни не скопил ничего я.

Ем и пью. Одеваюсь.

                  Не вздорю ни с кем.

Любят бедные люди меня —

                                               я не жаден.

Так живу. На судьбу нет обид у меня!...

Что, отец, для тебя моя жизнь непонятна?

Я неграмотным, юным расстался с тобой.

Без копейки в кармане ушел по дороге.

Как якутские лошади корм достают,

Снег копытя зимою, —

                       так хотел прокормиться.

Если правду сказать —

                       счастье ждало меня.

В каждом новом году впереди появлялось

Кроной мощной,

                  а то — молодым жеребцом,

Я мечтаю, как в детстве,

                             живу хорошо я...!

Лишь за то осуждаю себя и корю,

Что полезной профессии так и не выбрал.

Торговать не умею,

К начальникам я

Отношусь без почтенья.

Не льстив и не ловок.

И от черной работы отвык навсегда.

Хоть родная земля дорога мне,

                                    Как прежде —

Ничего, ничего-то уже не смогу,

Разучился косить и пасти разучился.

Если даже всего, что имею, лишусь —

Буду впроголодь жить в городских закоулках.

Спать на голой кровати.

На ней, может быть,

И умру, — бедолага такой, горемыка.

Ну, а если бы славы пришло торжество,

Стал бы я зарабатывать деньги без счета —

Вот тогда возвратился бы с гордостью я

На родимую мне материнскую землю.

Не подумай, что сын твой так сбился с пути,

Что уже никогда не отыщет дороги.

Не горюй! Я еще не расклеился, нет.

За меня беспокоиться очень не надо.

С детских лет — никогда я позора не знал.

С ног лишенья сбивали, но сбить не сумели.

Мой отец, предназначено многое мне.

Видишь, руку тяну к тебе!...

Благослови же!

1926 г.

Перевод А.Романова

Анемподист Софронов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"