На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Я посылаю музыку тебе...

Из новой книги

РЕКВИЕМ 2020

                              Покой вечный дай им, господи.

                    Réquiem ætérnam dona eis (ei) Dómine.

 

То ли битва богов, то ли вновь басурманские сечи...

Нас в объятия ждут распростёртые руки крестов.

Пред иконами гаснут любви поминальные свечи,

И всё больше горит на земле погребальных костров.

 

Это вновь Люцифер свои жёлтые зубы оскалил.

Солнце скрылось на небе за стаей летучих мышей.

И померкла земля, но Господь никого не оставил,

Поднимая на битву бойцов из небесных траншей.

 

Но не спит Люцифер, затевает бесовские пляски.

Соблазняя людей, зазывает на свой маскарад.

Льётся кровь, как вино. Люди спрятали лица под маски.

И запели цикады на пиках могильных оград.

 

Так уходят друзья, не дожив до конца маскарада.

На коленях прошу: дай им, Господи, вечный покой!

Ведь любовь не умрёт – зреет солнце в кистях винограда,

И опять зацветёт поседевший от горя левкой.

 

То не битва богов и не вой басурманской картечи –

Это колокол неба гудит над притихшей рекой.

У икон пламенеют любви поминальные свечи.

Так уходят друзья... Дай им, Господи, вечный покой!

 

***

Пред дверью храма тихо помолясь,

Ты внутрь вошла, и подала записку.

Меж небом и землёй такая ж связь,

Как меж людей по боли в сердце близких...

 

Меня давила чёрная плита,

 Ломая руки и врезаясь в плечи.

 Я не атлант.  И выдержка не та,

  Да и атланту было бы не легче! 

 

И вдруг, о Боже, стая голубей,

Подняв плиту, с ней растворилась в небе.

Я и не знал: в стенах семи церквей 

Во здравие моё звучал молебен.

 

***

Слова сошли, как паводок весной.

Душа моя, как остров обнажилась,

И миру удивлённому открылось,

Всё то, что было скрыто под водой.

 

Во что я верил - обратилось в хлам.

На солнцепёке выцвели чернила.

И опустел мной возведённый храм,

В котором ты любила и царила.

 

Всё вымерло: ни ливня, ни росы.

У рек певучих пересохло горло.

Но в озере, где жили караси,

Господь хранил спасительные зёрна.

 

... А стрелы тростника пронзали зной.

В воде бродили тучи, как отары.

И памятью о жизни неземной

Передо мной раскрылись ненюфары.

 

 ***

Из твоих восхитительных линий

И из запаха терпких волос

Эта ветка раскрывшихся лилий,

Что прекраснее тысячи роз.

 

Дышат лилии, словно живые,  

Но их срезала чья-то рука.

Ах, как раны болят ножевые...

И мои не зажили пока.

 

Я судьбу-лиходейку не хаю,

Что звучащие втуне слова?

Эти лилии жадно вдыхаю,

Аж кружится моя голова...

 

Всё кружится, кружится доныне,

Как тогда... Упиваюсь до слёз

Волшебством восхитительных линий,

Горьким запахом терпких волос.

 

                    ***

Я не мог такое не заметить:

На краю не паханной земли,

Задержался одичавший ветер,

И, как конь, прилёг на ковыли.

 

После вековечного скитанья

Отдыхала певчая душа.

И на лёгкое её дыханье

Женщина неслышно подошла.

 

Дикий ветер - благо иль проклятье,

Иль скиталец силы неземной?..

Женщину, поймав в свои объятья,

Он вознёс над грешною землёй!

 

И она обнять его хотела,

Звёздным небом, как собой, укрыв,

Но у ветра не бывает тела,

У него лишь голос да порыв!

 

Я не верю никаким приметам.

Но я знаю, ветер возлюбя:

Скоро стану сам бессмертным ветром,

Чтоб незримо обнимать тебя.

 

Без меня не шелохнётся колос.

Я – дыханье моря и огня.

Каждый ветер свой имеет голос...

По нему узнаешь ты меня.  

 

***

Засуха – небесное проклятье.

Пожелтели рощи и поля...

– Ветер, я хочу в твои объятья! –

Умоляла чёрствая земля.

 

И, нарушив знойное затишье, 

Ниоткуда ветер налетал...

И с деревьев осыпались листья

С треском, как расплавленный металл.

 

Господи! За что ей это благо? –

Раскалённый воздух холодя,

В землю жадно впитывалась влага

Золотыми копьями дождя.

 

Вздрагивали бабочки жасмина,

Как орган гудели тополя...

.............................................

Ах, как жаль, что это ты забыла,

Ветреная Женщина моя.

 

***

Мой лес нехоженый наполнен знаками:

То трели иволги, то лисий зык.

По-первобытному лягушки квакают.

У каждой живности родной язык.

 

Понять их говоры – занятье глупое,

Не раз пытался я петь соловьём.

А соберу-ка я ладони рупором,

Да и поведаю им о своём.

 

Тайга ухожена. Блестит, как горница.

Глаза смородины полны вина.

И вот уже в ответ воркует горлица.

И я внимаю ей, а мне – она.

 

То клёст ответит мне, то снова горлинка...

От века, видимо, так суждено:

Когда зову людей – не слышу отклика.

Быть ими понятым мне не дано.

 

Своим вниманием кедровка жалует.

Лопочет иволга, хлопочет дрозд...

А человек?.. Да он – искринка малая

Среди мерцающих на небе звёзд.

 

***

Дорога к трону выстлана огнём.

Пусть не страшат тебя мои пороки.

К ногам твоим коврами лягут строки.             

Войди в мой мир и стань царицей в нём.

 

Господь не дал мне рыцарских манер.

Я, как пират, на абордаж брал время.

И, принимая жизнь свою за бремя,

Сражался на смерть, как легионер.

 

Судьбу мою мне ангел протрубил:

На теле от мечей не счесть зарубок,

Но пред тобой Любви священный кубок, –

Я поседел пока его добыл.

 

Войди царицей, пусть ликует Рим!

Он жаждет зрелищ, как голодный хлеба...

А я раскрою синий купол неба

И улечу, как вечный пилигрим.

 

***

На чёрном плёсе - бледный свет луны.

Шальной таймень плеснулся где-то рядом.

Лежу в шатре из плотной тишины,

Прострелянном июльским звездопадом.

 

Свисает дым, как прядь седых волос,

В тайге непроходимой, словно джунгли.

Как светляки, мерцают искры рос,

И слепнут догорающие угли.

 

Вот, наконец, заснуло и зверьё.

Спит под покровом ночи день усталый.

И только сердце глупое моё

Шлёт в неизвестность гулкие сигналы.

 

Кому? Зачем? Все сожжены мосты,

Ведь даже эхо здесь не возвратится.

Но неожиданно из темноты

Отозвалась неведомая птица.

 

И это был не филин, не удод...

Знакомый голос!..   Господи, откуда?           

Мне б побежать во тьму на голос тот,

Но я давно уже не верил чудо.

 

И сколько бы не утекло воды,

Мне эта ночь останется наградой -

Я утром на песке нашёл следы,

Твои следы, что проходили рядом.   

 

***

На юг отступили обозы мимоз,

Как будто их гнал по степи печенег.

По ним из засады ударил мороз,

Но войско тюльпанов пробилось сквозь снег!

 

Девчонки к груди прижимали цветы,

Как ратных бойцов, что вернулись с войны.

Когда-то тюльпаны любила и ты.

Душе не прикажешь, -  мы в чувствах вольны.

 

К приходу тепла я не вижу примет,

И зная о том, что не долог мой век,

Хотя б на мгновенье на призрачный свет

И я пробиваюсь сквозь выпавший снег.

 

Ты знаешь, что я холодов не боюсь,

Живу ни буранов, ни вьюг не кляня.

Сквозь льды и сугробы к тебе я пробьюсь...

И синее небо подхватит меня.

 

***

Мне говорят: на землю опустись!

Увольте, господа, не та порода.

И ласточка проводит в небе жизнь.

В полёте обретается свобода.

 

Не дай ей Бог стать жертвою молвы,

Что мол легко живётся под консолью,

Когда  в осипшем горле нет слюны,

Она гнездо своей скрепляет кровью.

 

Не так ли возвращались ты и я                                    

В остывший дом, где целые недели       

Лишь ветер неприкаянный гулял,

Любовью нашей заполняли щели. 

 

Потерянного нам не наверстать,

Но коль любить, - так на разрыв аорты.

Я буду в небе ласточкой летать,

И, как она, земли коснусь лишь мёртвым.

 

***               

В руке снежинка тает только тронь.

Тепло и холод – тайна бытия.

И, если я был пылок, как огонь,

Твой холод резкий отрезвлял меня.

 

Вон суетится белка у дупла.

Печёт жара, но это не беда, -

Ведь, коль она переберёт тепла,

Её спасут от смерти холода.

 

Палящий зной иль изморось росы,

Что полюбить, а что придать хуле?    

Смотрю я на житейские весы...

И стрелка замирает на нуле.

 

***

То ль звёзды с неба сыплются, то ль снег -

Природы непростительная шалость:

Земля и небо, зверь и человек

 Всё закружилось и перемешалось.

 

Я вижу только чёрную трубу

Сугробами укрытого зимовья.

По снегу, как по озеру, гребу.

Буран гудит, как сорванная кровля.

 

Косули замирают на бегу.

Молчит, как пленник, скованная речка.

Но ждёт меня в мечтах, что разожгу,

Давно огня не видевшая печка.

 

На стенах иней. Лёд острей стекла.

Струится холод от окон незрячих.

Кто побывал в объятиях горячих,

Тому всегда недостаёт тепла.

 

Печь застонала, словно лоси в гон.

Вся раскраснелась в расписных узорах.    

И я боготворил её огонь...

Пока тайга не вспыхнула, как порох.

 

Я не боюсь открытого огня.

Дымилась раскалённая рубаха.

Берёзы, окружившие меня,

Седели от неведомого страха.

 

Я на неё обиды не храню,

У всех свои взыгравшиеся страсти.

И доверял бы до сих пор огню,

Не окажись в его свирепой пасти.

 

И потому, хоть печку свято чту

По древней, мне доставшейся привычке,

Я сплю в снегу, сжигая бересту,

Что загорелась от последней спички.

 

***

Нет у меня певучей той страны,

Что потеряли мы, как на войне.

Печальным звуком лопнувшей струны

Та музыка ещё звучит во мне.

 

Ты помнишь, как любили мы с тобой

Смотреть на отблеск призрачных огней,

Где ивы куст, склонённый над водой,

Перебирает клавиши ветвей.

 

Берёт на скрипке ноты соловей.

Удод играет соло на трубе.

На крыльях белоснежных голубей

Я посылаю музыку тебе.

 

Ты слышишь – распускается цветок?

И песнь его подобна ворожбе.

В рожок завился ивовый листок...

Я посылаю музыку тебе.

 

Передо мной всегда твои глаза,

Как память о несбывшейся судьбе.

Прости всё то, чего не досказал...

Я посылаю музыку тебе.

 

***

То ль лебедями на заре,

То ль журавлями

Летел сиреневый туман

Над ковылями.

 

Стояли рядом Жизнь и Смерть –

Родные сёстры.

Смотрю: одна из них идёт

С косою острой.

 

Меня вдруг потянуло к ней

Неодолимо.

Позвал её... Она прошла,

Не глядя, мимо.

 

Наверно, за мои грехи

Я впал в немилость...

И Смерть на эту мысль мою

Зло покосилась.

 

Я уступил дорогу ей

И встал в сторонку,

Но в спину прокричать успел:

– Зови сестрёнку.

 

Жизнь подошла.  Я мало знал

 Её доселе.

Она была не молода,

Но в крепком теле.

 

И на лице читалось всё,

Что пережито.

Она в натруженных руках

Держала сито.

 

Ты славен, – говорит она, –

На всю Рассею.

Бросай сюда свои года,

А я просею.

 

Все тайны прожитых мной лет

И что открыто

Я не смущаясь положил

Старухе в сито.

 

Оно, как лодка на волне,

Заколебалось.

На дне почти что ничего

И не осталось!

 

Я возмутился, а она:

– Побойся Бога!

Остались три зерна Любви.

Ведь это – много.

 

Всё, что просеялось, увы,

Уйдёт в забвенье.

Не годы ценятся в веках,

А лишь – мгновенья!

 

Три золотых зерна Любви

Явило сито.

Все годы наши – шелуха,

Мгновенья – жито!

 

Ну  что ж спасибо, Жизнь, тебе:

Любил, не каясь...

............................................

А Смерть стояла в стороне,

Как зверь, оскалясь.

 

И подошла, спросив меня,

Как на допросе:

Зачем ты обнимал меня

И тут же бросил?

 

– Прости. Угодно было так

Моей планиде.

За долгий век я не одну

Тебя обидел.

 

Они стояли предо мной –

Родные сёстры:

Жизнь с ситом времени, а Смерть

С косою острой.

 

Летел сиреневый туман

Над ковылями.

И, взявшись за руки, они

Поковыляли...

Константин Скворцов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"