На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Прирастаю Россией

Из новой книги

*** 

Под церковной гулкой крышей

Обустроясь на ночлег,

Спит поэт Трофимов Миша –

Кроткий Божий человек.

 

Он обрёл в церковной келье

Тёплый райский уголок.

А когда встаёт с постели –

Задевает потолок.

 

На башке отметин много

Потолочный свод творит.

«То отметины от Бога», –

Миша скромно говорит.

 

Он о славе не мечтает.

Он с Рубцовым был знаком!

А когда стихи читает –

Подступает к горлу ком.

 

В приходской воскресной школе

Миша учит детвору

По небесной Божьей воле

Милосердью и добру.

 

Лепит Божий раб Трофимов,

Как Господь лепил людей,

Лучезарных херувимов

И крылатых лошадей.

 

А однажды утром рано,

Упрекая мою спесь,

Подарил он мне барана,

Чтобы знал я, кто я есть.

 

Тот баран из глины рыжей

На столе моём стоит

И моим сознаньем движет –

Зазнаваться не велит.

 

***

Туча вздыбилась хмуро.

С неба валится снег.

Здравствуй,  Перминов Юра,

Дорогой человек.

 

Над заснеженной ширью

Воздымается дым.

Прирастаю Сибирью

По стихам, по твоим.

 

Снег искристый и жёсткий

Засыпает мир сплошь.

Как ты там, в своём Омске,

Мой товарищ живёшь?

 

Ходят в гости медведи.

Чай с малиною пьют,

Иль китайцы соседи

Из винтовок их бьют?

 

Хмурым небом влекомы

Сквозь ненастную бредь,

Все мы русские – Комы.

Ком – наш предок медведь.

 

Над отеческим кровом

Стонет бурый буран.

Даже если блин комом –

Комам,  стало быть, нам.

 

Твои щёки тверёзо

Обжигает мороз.

Под окошком берёза

Индевеет от слёз.

 

Воют лютые волки

На таёжном ветру.

Мой привет тебе с Волги,

Мой собрат по перу.

 

Над округою синей

Дым клубится рябой.

Прирастаю Россией,

Прирастая тобой.

 

*** 

Долой – ботинки, куртка, кепка,

Ремень, багаж… Аэропорт!

За воздух зацепился крепко

Взлетающий иркутский борт.

 

Пред небесами я бессилен,

Но не бессилен самолёт.

Байкал. «Сияние России».

Душа искрится и поёт.

 

Сибирским солнечным ампиром

Иркутск возвышен и велик.

А у меня в душе – Вампилов.

Я выбираю Кутулик.

 

Здесь, где таёжные рассветы

Встречает неказистый дом,

Вихрастый мальчик был поэтом,

А драматургом стал потом.

 

Здесь в бывшем каторжном бараке

Жить Саше в детстве повезло.

И все в округе буераки

Ещё хранят его тепло.

 

Здесь каждый камешек окрестный

Бывал с Вампиловым знаком.

И вечный Млечный путь небесный

Кропят бурятки молоком.

 

ЗДРАВИЦА

За твоё здоровье Скиф!

За твои стихи и думы,

Разрушающие миф –

Тот, что скифы все угрюмы.

 

Приангарский дивный свет

На плечах возносят кедры.

Он обласкан и согрет

И твоей улыбкой щедрой.

 

За тебя! За молодца!!

За улыбчивое сердце!!!

Утирая хмурь с лица,

Я люблю в улыбках греться.

 

Из таёжных мрачных недр

Жизнь не зря тебя взыскала –

Золотой сибирский кедр,

Свечка светлая Байкала.

 

Жизнь одна и смерть одна

По одной дорожке ходят.

Потому и пью до дна

За тебя, мой друг Володя.

 

 *** 

В светлый полдень на пароме

Переходим Ангару.

Словно в солнечном шеломе

Сосны в бронзовом бору.

 

Мы ангарскому парому

И Сибири не враги.

Примеряемся к шелому

Щедрой матушки-тайги.

 

Капитан, седой паромщик,

Воздавая нам почёт,

На лихую жизнь не ропщет –

Глубь ангарскую толчёт.

 

Говорит: «Любите люди

Птицу, зверя и траву.

Ангара  широкой грудью

Держит небо на плаву».

 

Говорит: «Жеманство бросьте!

Нынче праздник в Усть-Уде.

Разве можно ехать в гости

На сухую по воде?...»

 

Угощает нас грибами

И кедрач в стаканы льёт…

… Высоко-светло, как в храме,

Небо русское поёт.

 

НА МАЛОЙ РОДИНЕ ВАЛЕНТИНА РАСПУТИНА

 

Ему нелегко в Казахстане живётся –

В заносчивом городе Алмааты.

И всё же Валерка Михайлов смеётся.

В глазах его – дикий простор чистоты.

 

Покуда автобус трясётся, как трактор,

И я поминаю судьбу матерком,

Смеётся Валерка над каторжным трактом –

Он в жизни с дорогой и жёстче знаком.

 

В глазах у Распутина – зоркая горечь,

Что зрит сквозь народной судьбины пласты…

Прости нас, дурных, Валентин наш Григорьич,

Пути твоей отчины шибко круты!

 

Шумим, как в набеге лихие татары,

Глубинной печали твоей не в укор –

Я, грубый толмач и поэт из Самары,

Валерка – редактор журнала «Простор».

 

Набег в Усть-Уду нелегко нам даётся,

Где тихо грустит молчаливая Русь…

…Валерка от робости громко смеётся,

А я от волненья слегка матерюсь.

 

***

Среди небесной сини

У мира на виду

Сидит Попов Василий

Под яблоней в саду.

 

Украдкою в макушку

Его целует Бог.

А яблони верхушку

Колышет Божий вздох.

 

О чём поэт мечтает?

О чём грустит поэт?

Об этом только знает

Скрипучий табурет.

 

Объят пожаром сивым,

Приметный за версту,

Сидит Попов Василий

Под яблоней в цвету.

 

А строчки звонким ямбом

На белый Божий свет

Слетают с веток яблонь,

Как яблоневый цвет.

 

***

И всё же я верю, что мир небездарен,

Ведь в нём проживает Серёжа Бударин –

Поэт с удивительно солнечным взглядом

Приносит мне солнце весеннее на дом.

 

Сутулясь, стоит у меня на пороге.

И брезжит рассвет в моей мрачной берлоге.

Он мнёт в рукаве записные листочки

И брызжут из них лучезарные строчки.

 

Как будто в рукав он запрятал чинарик,

Который сейчас мне с ухмылкой подарит.

Но вряд ли сегодня меня он обдурит.

Я знаю – Серёжа Бударин не курит.

 

Похоже, что в будущем светлом манящем

Поэзия будет служить некурящим.

И всё же я верю в бездымном грядущем

Найдётся местечко немножечко пьющим.

 

Иначе безвестно поэзия канет.

И грешных поэтов никто не помянет.

Я в жизни смертельно стихами отравлен

И всеми на свете от света отставлен.

 

И мне, как побитой дворовой собаке,

Удобнее жить в недоверчивом мраке.

Куда не суют свои сытые рожи

Салонные псы и тупые вельможи.

 

Но что это вдруг у меня на пороге

Забрезжило солнце, как в райском чертоге.

На юных поэтов я в тайне надеюсь.

Мне их не догнать, но лучами согреюсь.

 

И верится, век мой ни так безнадёжен,

Ведь светит ему светлый лучик Серёжин.

И Бог не бездарен, и мир благодарен.

Строчи свои звонкие вирши, Бударин!

 

***

На исходе двух веков,

Тихой лирики заложник,

Встал Евгений Бутенков

И поставил свой треножник.

 

Заступил своей пятой,

Невзирая на невзгоды,

Уголочек золотой –

Кроткий краешек природы.

 

Обласкал и обогрел

Дармовое неудобье,

Потому что в нём узрел

Храма Божьего подобье.

 

Этот грешный мир страстей

Запорошит вечность пылью...

Сколько копий и кистей

Переломаны, как крылья.

 

Он по-своему любил

Свет безлюдных бездорожий.

И при здешней жизни был

Одинокий воин Божий.

 

У засечной, у черты,

У степной Криуши речки

Источают свет холсты,

Как божественные свечки.

 

Мир осинок и берёз,

Где татарник и осока,

Любят родину до слёз

Без надрыва и упрёка.

 

Свет лугов и облаков

Заключил в багетной раме

Живописец Бутенков…

И – навек остался с нами.

Евгений Семичев


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"