На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Звезда Хорасана

Стихотворная версия древней народной легенды

Где скрылись ханы?

Где гарем?

Вокруг все пусто, все

уныло…

А.С. Пушкин «Бахчисарайский фонтан»

 

***

Минуя утесов недвижную цепь,

В пески углубляется Волга,

Где в мареве жарком калмыцкая степь,

Дымится и тянется долго.

В дали от сутёмных лесов на горах,

Здесь яркая рожь колосится

И к Волге, сухой освежая овраг,

Неброская речка стремится.

Тут, солнца снося изнуряющий пыл,

Купцы караван проводили

И кто-то к воде наклонялся и пил,

Скользя в просыхающем иле.

Тут мимо безвестный ордынский отряд

Скакал сквозь пустынные долы.

На грозной земле, где горел Сталинград,

Когда-то царили монголы.

Кто древние камни сюда положил,

Где вихрь, поднимаясь песками,

Заносит следы мусульманских могил

И гонит стада с пастухами?

Отсель для Руси начинался Восток,

Что полон шелков и алмазов,

Что яростен был и безмерно жесток

И, все ж, подарил нам легенды цветок,

Что вырос из многих рассказов.

 

Глава I

 

Ночуя в шатрах, под покровом светил,

Добравшись до стен Хорасана[1],

Когда-то всесильный Бату покорил

Засушливый север Ирана.

С тех пор, ожидая своей череды,

Для ханов росли полонянки

И, словно светила, средь женщин Орды,

Сияли красой персиянки.

В те дни, под названьем Сарая-Берке,

Орды процветала столица,

Когда, от ее суеты вдалеке,

В глуши поселилась царица.

Дворец у реки окружали сады

В росе водомётов белёсой,

Родившись в Иране, царица Орды

Была Хорасанской принцессой.

С дверей из литых лепестков серебра

Смотрели янтарь и нефриты

На мазандеранский орнамент ковра[2],

Скрывающий медные плиты.

Червонное золото, жемчуг, шелка,

Гилянские[3] розы в сосуде,

Тончайшим фарфором изгиб лепестка

В китайской двоился посуде.

Воинственный Фарсис[4] писал на фарси[5]

Тому ли, кто вырос в Иране,

Забыть «Шах-Наме», если, Фирдоуси[6]

Родился и жил в Хорасане?

Тут сумрачный бархат хранил аромат

Аравии смол и курений,

И, в россыпи звезд, вспоминался Багдад,

Сквозь строки восточных творений.

 

***

Дворец, словно улей трудился порой,

Здесь дочь Хорасанского хана

Спасала невольниц и родственниц рой

От власти харемов[7] Ирана.

Чтоб гурии[8] жаркой, далекой земли,

Не зная нужды и печали,

Дурбар[9] украшали иль зерна толкли

И пеньем сады наполняли.

Чтоб, одолевая полуденный зной,

Павлина ловили от скуки,

Лепёшки пекли и оранжевой хной,

Измазавшись, красили руки.

 

***

Что ханше Россия? Чужая страна!

Но в свете нужды и лишений,

От бед милосердно спасала она

Всех жителей местных селений.

К болящим ли старцам участьем горя,

К младенцам ли чувствуя жалость,

Но все, кто просил, приходили не зря –

Вокруг ее милости благодаря,

Все крепло и приумножалось.

И пусть уже вечность с тех пор протекла

И ветхи предания сети,

Царица Орды, по легенде была

Прекрасней всех женщин на свете.

Ведь если о ней и расспрашивал кто,

Сказители всем отвечали,

Что люди под небом ни после, ни до

Такой красоты не встречали.

Недаром царицу чудесную ту,

Как дар благодатный Ирана,

За облик небесный и за доброту

Прозвали Звездой Хорасана.

 

***

Представить ли хана Орды Золотой,

Владыку и мужа царицы,

Когда он, охрану вводя на постой,

Сюда приезжал из столицы?

Едва уловив конский топот вдали,

Взлетая из-под балдахина,

Хозяйка, не чувствуя ног и земли,

Бежала встречать властелина.

Забыв на жаровне сироп из айвы,

Ей вслед поспешали девицы,

Вокруг, словно розу узором листвы,

Лицо обрамляя царицы.

Арбузы несли, виноград, арахис,

Щербеты и горы фисташек,

Хоть воинам нравился больше кумыс

И жареный, сочный барашек.

 

***

Нукеры[10] охотились, стрел череду

Сквозь лук пропуская умело,

А хан полюбил чаепитья в саду,

Заставить владыку вернуться в Орду

Могло только важное дело.

Хан в беге степных наблюдал кобылиц,

Гонимых по свежему лугу,

Иль хор незатейливых слушал певиц,

Что плавно скользили по кругу.

 

    Песня хорасанских девушек

 

 - О, наш господин, расскажи для чего

Ты сахаром кормишь коня своего,

Зачем золотой он подкован подковой,

И ты не отдашь за пол-царства его?

 

В дому господина встречает жена,

А если яснее она, чем Луна?

Спросите об этом Звезду Хорасана,

Подругам расскажет, что делать она.

 

Купец был в Туране[11] и видел Хиву,

Он мёду привез нам, миндаль и халву,

Нам смуглые пальцы изжалили осы,

Чтоб ты, господин, похвалил пахлаву.

 

Мы двор подмели и прибрали айван[12],

Войди, господин, тебя ждет Хаверан[13],

Чтоб ярче сияла Звезда Хорасана,

Верблюжьей тропой нас привел караван.

Ай, лалала, ай, лалала, ай, ла-ла-ла –

Ай, лалала, ай, лалала, ай, ла-ла-ла.

 

Хан сердце своё оставлял во дворце

И, едучи степью бескрайней,

О скрытой гадал в безмятежном лице

Свершавшейся медленной тайне.

Он часто просил: - О, души моей рай!

Здесь рыщут свирепые звери,

Зачем расставаться? Поедем в Сарай –

Неведомы войска потери!

Но, кутая плечи в ажурную вязь,

Царица смотрела на хана

Испуганной ланью, быть может, боясь

Пытливых жрецов Алкорана[14]

 

Глава II

 

Хан жен разлюбил!

                             От царицы вдали,

Изъян ему виделся в каждой

И жены гарема к владыке пришли,

Томимы отмщения жаждой.

Уже от одних описаний Звезды,

Ума не лишаясь едва ли,

Всем сердцем желая царице беды,

Все вместе они причитали:

 - Великий наш хан! Днем и ночью скорбя,

Мы плачем теперь постоянно

О том, что порочить посмела тебя,

Бесстыдно, Звезда Хорасана!

С тобой говорит она с лестью в устах,

А утром, лишь ты за ворота…

Вернешься врасплох, да посмотришь, в кустах

Быть может и сыщется кто-то!

- Пора бы в гареме порядки менять

Хан думал – в безделье проблема!

И евнухам строго велел наказать

Завистливых сплетниц гарема.

Но дней через десять явился визирь,

Мурзы и советники хана:

- О, хан, отчего не раздвинулись вширь

Владенья в границах Ирана?

С чего их отшельница вольно живет?

У женщин открытые лица,

Лишь ты за порог, за гяурами[15] шлёт

И с ними потом веселится!

Хан был еще молод, порывист и смел

И, злому не внемля рассказу,

Советникам головы снять повелел,

Что было исполнено сразу.

 

***

 

Хан помнил о турках, что взяв города,

Подмять Византию сумели,

- Имперство Чингиза, Бату и Орда –

И, все же единые цели!

Страна под ногами – чего нам желать?

Владений – не счесть половину…

Ведь пленникам русским в подошвы вживлять

Еще мы умеем щетину!

Не так уж, и сложен славянский язык!

Забавная вышла беседа…

С утра подготовим для князя ярлык[16]

Пусть с ним притесняет соседа!

 

***

Баскак[17], что с коня соскочил у ворот,

В покои вступил кривоного:

- Владыка, сегодня хороший поход –

Пушнины и золота много!

Баскак был весьма отдаленной роднёй,

Но с делом справлялся отменно

И хан собирался скотом и землей

Его одарить непременно.

- Что хочешь еще?

                   Хан легко награждал

- Кинжал или перстень с эмблемой?

Но сборщик исчез – на него феодал

С прищуром смотрел из-под шлема.

Орда – это слишком большая семья!

Ведь жён-то – хвала Гименею[18]!

Повсюду племянники да сыновья,

Империя в прошлом – кумыса бадья

И пастбища с домом нужнее.

 

***

И вновь под прицелом и юг и Москва!

Нам верилось – это в минувшем,

Уже не монголы и не татарва,

Но Бог, что вращает свои жернова,

Ломает хребет посягнувшим.

 

***

Весна разгоралась, но хан был угрюм,

Поскольку размокла дорога,

Тогда и пришла его мать и ханум,

Два слова сказать ему строго:

- О, сын мой и хан! Разве мне все равно?

Честь царская дорого стоит!

Все знают в Орде, что позором давно

Звезда твою голову кроет.

Пока ты не хочешь ни плов, ни каймак[19],

Печалишься с нею в разлуке,

Она принимает гяуров-собак

И даже целует им руки!

Должно быть, князьям нечестивцы сродни –

Все в золоте, все бородаты,

К тому ж, словно важные ханы, они

Парчевые носят халаты.

Поверь мне, я все разузнала точь в точь,

Лишь выпустит листья тутовник,

И день после джумы[20] продлится, к ней в ночь

Приедет ее полюбовник!

Мулла говорит, что шайтан обольстил

Тебя и, забыв про заслуги,

Мудрейших советников зря ты казнил –

То были надежные слуги!

Хан так рассердился, сто слова сказать

Не мог от волны возмущенья,

Однако, он должен был выслушать мать

И взвесить ее сообщенья.

 

Глава III

 

Тутовник раскрылся и джума прошла,

Страницу прочтя из Корана,

Владыка, важнейшие бросив дела,

Пронзительно крикнул: «Охрана!»

Но были нукеры его далеки,

Попытка искать их – нелепа,

А эти, что в ножны влагали клинки,

Особо смотрели свирепо.

Пластиной сверкнув, прозвенела броня,

Не внемля отданию чести,

Хан молнией, резко взлетел на коня

И скрылся с нукерами вместе.

Уже и Сарай растворился вдали

И день убывал понемногу,

Но тучи нависшие по низу шли

И влагой блестела дорога.

Казалось, ей вовсе не будет конца!

В ручьи попадая с размаху,

Лишь ночью они добрались до дворца,

Скача по размокшему шляху.

Хан спешился, зрелищем ошеломлен!

Мираж? Утомленья причуда?

Огнями дворец изнутри освещен

И слышится пенье оттуда!

В чем дело? Царица должна быть одна!

Сгибая затекшую спину,

Хан тихо подкрался к решеткам окна,

Чтоб дивную видеть картину:

Плывет мимо девушек в белых платках

Дымок фимиама кудрявый

И плавно с помоста к ним с кубком в руках,

Нисходит гяур величавый.

Так, стало быть, слух пролетел неспроста!

Но что это? Пиршества прежде,

Звезда, приближаясь, целует уста

Гяура в парчевой одежде!

Хан вскрикнул и вихрем в сияющий зал,

Свой меч обнажив на пороге,

Ворвался и всех перебить приказал

И сжечь золотые чертоги.

 

***

Дворец догорал.

                        С непомерной тоской

В пространство застывшее глядя,

Хан в мрачных раздумьях сидел над рекой,

Не видя, кто движется сзади.

Он только подумал, что шаг его слаб,

Владыку оставила ярость:

- Откуда взялась ты, старуха Зейнаб?

И кто пощадил твою старость?

В дрожащей воде отражались огни,

Нукеры ломали ограду,

Поникла Зейнаб: - Если хочешь, казни,

Но, все-таки, выслушай правду!

Пустыня гонимых пришельцев полна,

Что веру спасали в Иране,

Страдалица тайно была крещена

Рамеем[21], что жил в Хорасане.

Сгубил ты голубку без всякой вины,

Как ястреб набросившись дико,

По воле царицы мы все крещены –

Был пастырь нам хан и владыка.

Обычай твоя исполняла жена,

К ней в дом, принесенный рамеем,

На светлой заутрене первой она

Христосовалась с иереем.

 

Все смолкло, казалось, весь мир потрясен!

Еще аравийские смолы

Курились и дальних церквей перезвон

Пустынные слушали долы.

 

***

Гонимое медленной, волжской волной,

Приблизилось таинство мига,

С России упало коростой больной

Монголо-татарское иго.

И ветер, взмывающий до облаков,

Врачуя открытые раны,

На месте их станов пластами песков

Сложил и возвысил курганы.

Чтоб жители освобожденной земли,

Вблизи опустевшей столицы,

Здесь город Царицын потом возвели

И речку назвали Царицей.



* Легенда впервые приведена Л.И. Мельниковым (А.Печерским) в романе "На горах", т.1, гл.15

[1] Хорасан – город и область на северо-востоке Ирана.

[2] Мазандеран – провинция на севере Ирана, издавна славящаяся текстильной промышленностью.

[3] Гилян – провинция в Северном Иране, занимающаяся земледелием. Славилась необычно красивыми розами.

[4] Фарсис – древнее название Персии.

[5] Фарси – древнеперсидский язык, тождественный старославянскому в России.

[6] Фирдоуси Абуль Касим (934-1020) – иранский классик, поэт.

[7] Харем – женская половина.

[8] Гурии – девы мусульманского рая.

[9] Дурбар (перс.) – приемный зал в резиденции.

[10] Нукеры – вооруженная охрана шаха или хана.

[11] Туран – древнеиранское название Туркестана.

[12] Айван (перс.) – крытая терраса

[13] Хаверан – сказочная страна в Иранском эпосе

[14] Алкоран – Коран

[15] Гяур – для мусульман всякий, кто не исповедует Ислам

[16] Ярлык – грамота, выдаваемая на княжение русским князьям ханами Золотой Орды.

[17] Баска́к (тюркск.) — представитель монгольского хана в завоёванных землях, сборщики налогов.

[18] Гименей (др. греч.) – бог любви и брака.

[19] Каймак (от тюрк.) — кисломолочный продукт, нечто среднее между сметаной, сладким творогом и сливочным маслом.

[20] Джума́ (араб. пятничная молитва) — обязательная коллективная молитва мусульман.

[21] Рамеи – жители древней Византии и их потомки.

Ирина Семёнова


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"