На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Я птиц люблю!

Из новой книги стихов

Я птиц люблю!

 

Я птиц люблю.

Мне по душе полёт.

Жаль, что Господь оставил нас

без крыльев,

Чтоб отзываться, когда высь зовёт,

Дрожа душой и телом на отрыве.

И окунаться в солнечный расплав,

Опережая бег тысячелетий.

Любовь моя!

                    Крыла мои расправь,

Наполни силой, чтоб дерзнул взлететь я.

 

Разговор с явором

 

Там, где речушка временем течёт,

Разговорил берёзовую рощу –

Осталось в ней дерев наперечёт,

И каждое на злую долю ропщет.

 

Боятся человека с топором,

Хотя леса с библейских дней рубили,

С оглядкой – не до щепок от боров.

А нынче душу Лешего сгубили.

 

– Ну что, скажи, Россия без лесов? –

Спросил меня, склонясь над речкой, явор. –

Забыли вы предания веков:

На пустоши всегда селился дьявол.

 

Кедровники, елани, дубняки

Наполнены щемящим сердце гулом.

На тыщи вёрст – пеньки, пеньки, пеньки…

Как бы о них Россия не споткнулась.

 

О пределах

 

На вещие звёзды глядел и глядел,

Казалось бы, целую вечность.

Вселенские шири имеют предел,

Вселенность души бесконечна.

 

Амфора

                  Дочери Дарье

 

На обломке амфоры старинной –

их в раскопе целая гора –

навсегда впечатан в красной глине

чёткий оттиск пальца гончара.

 

Видно, выпил лишнего горшечник

(хмель коварен в молодом вине),

и гончарный круг, как сумасшедший,

гнал он, словно огненных коней.

 

И взлетали руки, будто птицы,

Над фанагорийским маяком!

Вместе с кругом начали крутиться

солнце, мастерская, море, дом.

 

Вся земля, раскрученная осью

древнего гончарного станка,

пролетела зиму, лето, осень...

Вновь весна!

Пора сдавать заказ.

 

Вытер пот гончар, закончив гонку,

лихо срезал амфору – и в печь,

но у горла придавил легонько –

надо ж было пальцу косо лечь!

 

Может быть, купец из Пиренеев

амфору не оплатил – ведь брак.

Но её обломок руку греет –

как рукопожатье гончара.

Тамань

 

Яблоки

            Дочери Лидии

 

Синие ветви яблони

согнуты в дуги луков –

вот и пришла разлука

матери и детей.

Августовской фантазией

ярко краснеют яблоки,

как у станичных девочек

щёки от резвых затей.

 

Как полоса закатная,

сказкой зажёгшая озеро, –

млеют в предсонной одури

розовые караси.

И не такой продавленной

кажется крыша покатая

старой-престарой хаты,

где твоё детство грустит.

 

Не приезжай, не надо –

ты уже гость непрошеный.

Сад умирает заброшенно,

но плодоносит пока

красными-красными яблоками

дерево у ограды,

словно улыбки сладкие

дарит издалека.

 

Их собирает с зорькою

наша соседка Зося –

жаль на погибель бросить,

что посылает Бог.

 

Только совсем не сладкими,

а, как прощания, горькими

падают с веток яблоки

на перекрестья дорог…

 

Тяжко поэту стало

 

То ли душа устала,

То ли в мыслях разброд –

Тяжко поэту стало

Трогать стихом народ.

Друг мой в сердцах бросит:

– Так ведь не тот народ!

Тихо Господь спросит:

– Может, поэт не тот?

 

Чур меня!

                 Н.В. Гоголю

 

У наковальни кузнецы

Куют на небо звёзды.

Вакула с чёртом под уздцы

Их вешает на гвозди,

Что вбиты в тёмный небосвод,

Где место посвободней.

И радуется весь народ

Красе богоугодной!

Плывёт по Млечному пути

Оксана в черевичках,

Что лебедь белая, летит

С сияющим обличием.

Трясётся в ужасе бурсак,

За длинный нос щипает:

«Чур, меня! Не бывает так,

Ведь люди не летают…»

Как ветер, время пролетит,

И всё преобразится:

Из-под пера его взлетит

Русь-тройка гордой птицей.

 

Видение на Рождество

 

Как они это угадали?

Быть может, звёзды подсказали

Подняться в дальний перелёт

За день, когда лиман сковал и

Звенел кузнечной наковальней

Под молотом мороза лёд.

И вожаки по кальке линий

В поход сбивали стаи-клинья,

Натаскивая молодёжь.

Они летели и летели

В обход тайфунов и метелей,

В мороз и снег, в грозу и дождь.

У Белого, как снег, собора

Птиц Божьих провожал весь город,

Кресты светили им с венцов.

Звон колокольный, песни стаи

В сердцах, из высей долетая,

Селились на правах птенцов.

 

Ночное

          Памяти Валентина Распутина

 

По притихшей траве

конь серебряный вальсы танцует,

Жаль, что пары ему

в эту звёздную ночь не нашлось.

Перемены скакун

Тонконоздрий тревожные чует

с седловины холма,

что века караулит село.

Искры звёзд с мельтешеньем

Костровых снежинок смешались,

Косит глазом гнедой

на ажурный ночной перепляс.

Вся Матёра к холму,

словно к печке, душою прижалась,

чтоб очаг родовой никогда,

никогда не угас.

 

Благая весть

 

Откройте двери синей тишине

Неспешно наступающего утра –

Встречать восход в блаженном  полусне

С дедовских пор слывёт привычкой мудрой.

Откройте ставни душ, впуская свет,

Почувствуйте, как сквозь лучей сияние

Впервые народился белый свет

В лазорево-зелёном одеянии.

Откройте сердце миру и теплу,

Любви, надежде и святому слову!

Соборный крест, что золочёный плуг,

Вскрывает вечный смысл небесной нови.

Откройте мир таким, какой он есть,

Каким он был, каким без нас он станет…

Летит восхода дня благая весть,

Промолвленная Божьими устами.

 

Сиротство

 

Против ветра по жизни-реке

Память сердца спешит налегке.

Всю любовь мою, нежность и грусть

Я рифмую с тобой, моя Русь!

Твои раны – то раны мои,

Твоё солнце – одно на двоих,

Твои ночи укроют меня,

Твои звёзды полётом манят…

Отчего ж я с такой остротой

Ощущаю себя сиротой?

 

Поцелуй

 

Восходит солнце, новый день верша, –

Так до́ма нового вершат смолистый сруб.

Зарёю разливается душа,

Когда я утро пью с твоих весёлых губ.

 

Пожалей нас, о Боже!

 

Раскаляются выси

Докрасна от жары,

Лес опал до залысин

На макушке горы.

По утрам неостылым

Птиц не слышен сонет,

Лишь канючат постыло

Канюки в тишине,

Как на паперти, бомжи –

Больно, больно глядеть!

Пожалей нас, о Боже,

Мы не в силах жалеть.

Жаром адовым выжжен

Из сердец добрый Спас.

Боже, если ты выжил,

То спасайся от нас.

Вновь незрячие души

Искусил древний грех:

Крест-распятье послушно

Возвести на Горе.

 

Дань

Хана нет,

Но русские баскаки[1]

Со своих в три шкуры

Рвут ясаки[2].

 

День

 

Жёлтый стог перезрелого солнца

накосил догорающий день,

выпил небо до звёздного донца

и ушёл по лучу на воде.

 

На косьбе косари откосились.

Жаль, что короток день в страду –

не хватило лужок осилить.

Завтра снова сюда придут.

Холод в скворешнях

 

Чёрным граем – на вьюгу –

Вороньё закружило,

Ветер молит о чём-то,

Срываясь на всхлип.

Окна белые мухи

Засидели, обжили,

И сады, зябко съежившись

В стужу ушли.

 

Что-то грустно и пусто

На душе моей грешной.

Колко первой позёмкой

Обжигает лицо.

И глаза твои смотрят,

Как глазницы скворешен,

Опустевших

            до новых птенцов...

 

Но потерянным пёрышком

Согревает надежда –

Всё пройдёт, потеплеют

Скворешен зрачки,

И скворчата весёлые,

В первом солнышке нежась,

Станут пробовать крылья

Над разливом реки.

 

Тихая твоя родина

                       Тихая моя родина.

                      Ивы, река, соловьи...

                     Мать моя здесь похоронена

                    В детские годы мои.

                                  (Николай Рубцов)

 

 Тихо поюшее слово

Тихо звенящей реки –

Сколько же в вас родного...

Господи, мы ж земляки!

 

– Эх, Николай свет-Михалыч, –

Стонет деревня, грустя, –

Как же случилось-сталось,

Взял и ушёл не простясь?

 

Брошен в затишке колодец.

Где твоя мама брала

Вёдрами тихую воду –

Ту, что живою была.

 

И пролилась покаянием,

Душу осияв венцом, –

Сердце открыл россиянам

Тихий нетихий Рубцов.

 

Изгнанный спесью столицы,

Принятый Русью босой,

Тихой бесприютной птицей

Пел ты средь гор и лесов.

 

Тихо зовущею песней

Пьяные души будил...

И затерялся твой крестик

В сонме российских могил.

 

 Кустик могильной смородины

Вьюги зимой теребят.

Тихая твоя родина

Тихо забыла тебя…

 

Салют

 

Как легкомысленно петарды

взрывают ультрафиолет,

листая звёздные тетради

У мирозданья на столе.

 

Сгорают порохом восторги.

как сполохи далёких гроз.

И превращается в итоге

Текучесть слёз в кристаллы звёзд...

 

Птица Тамань

 

Сердце встревожила

даль неоглядная –

С яра открылась

она Голубицкого.

Морем вспоённая,

степью холёная,

в душу влетает

вольною птицею.

 

И её крылья

моими становятся.

И её сердце

с моим породняется.

Верой хранимая,

душою любимая,

птица Тамань

над простором взметается.

 

Славой покрыты

те крылья извечною:

подвиги, сечи,

хоругви зелёные –

стрелами сечены,

пулями мечены,

непобеждённые,

непосрамлённые.

 

Как ты прекрасна,

Тамань горделивая!

Дай тебе Боже

долю счастливую.

Вот уж века ты

в полёте и скачке –

вновь бунчуки

заалели казачьи.

 

Памятью стремя

звенит золотое.

Сабли сверкает

тело литое.

И улыбаются

деды былинные,

трижды седлавшие

стены Берлина.

 

Смех и слёзы

 

Как радостно прощанье с долгим снегом!

И всё ж печален таянья разлив:

Капели зазвенели юным смехом

И грустными слезами пролились.

 

Так наполняет русский смех сквозь слёзы

И жизнь, и души наши, и сердца:

Улыбкой прогоняем беды, грозы,

Смахнув украдкой соль невзгод с лица.

 

Тост

 

Предатели страну переверстали,

И мучит душу карой сатанинской

Вопрос: поднял ли б нынче

                                 Маршал Сталин

Свой тост победный

                     За народ российский?

 

                       Реквием

по непохороненному солдату

            «Война не закончена, пока не похоронен
            последний погибший солдат».

                     Генералиссимус А.В. Суворов

 

Ты прости, непохороненный солдат,

Во Вселенной нашей без вести пропавший.

Даже память не оставила следа –

Не сыскать уже тебя когда-то знавшим.

Ты откликнись и из боя выходи –

Наши взяли ту проклятую высотку,

Где упал ты с вражьей пулею в груди

И продолжил к звёздной вечности бросок свой.

 

Ты невесту или маму позови

Из своей так долго властвующей ночи,

Навсегда вселенский плач останови –

Без тебя, солдат, нам той войны не кончить.

 

Мы пойдём на голос твой, ведь смерти нет,

Когда жизнь отдашь за Родину «и други».

Выгнут радуги сияющие дуги

Над могилой, где придёт конец войне.

 

Цапля

 

Ходит цапля по протоке

Буквой «Я»,

Не вникая в смысл высокий

Бытия.

И закусывает тиной,

Квакш и змей,

А ведь тина – знак рутины

Для людей:

Приземляет, опошляет

Жизни смысл.

Отчего ж они летают,

А не мы?



[1] Баскак – наместник золотоордынского хана на Руси

[2] Ясак – дань

 

Николай Седов (Краснодар)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"