На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Я империи наследник

Из новой книги

ДЕДОВЫ МЕДАЛИ

 

Мне однажды наподдали —

И всерьёз, а не слегка, —

Что я дедовы медали

Утащил из сундука.

 

«Ты попробуй, постарайся —

На войне их заслужи,

А уж после — хошь, играйся,

Хошь, в сундук их положи…»

 

Ждали деда.

Дед награды

Взял — и, вспомнив про бои,

Молвил: «Пробовать не надо —

Лучше носит пусть мои…»

 

* * *

Там, под Бежецком, живёт

Одинокая берёза —

Тётя Тоня, счетовод

Прежде славного колхоза.

 

Все сосчитаны года —

Их четырежды по двадцать.

И не хочет никуда

Тётя Тоня перебраться.

 

У неё ведь огород

И родные на погосте,

У неё два раза в год

Из Москвы бывают гости.

 

Не спеши же, ангелок,

В добрый дом её явиться,

Где на фото, словно Бог,

Мальчик с ромбами в петлицах…

 

ДЕФОЛТ

 

Памяти

школьного товарища

Константина Гейна

 

Лучший в школе математик,

На заводе — лучший спец,

Шахматист,

Мудрец,

Прагматик,

Сыновей двоих отец, —

В девяностые метался,

Чтобы выжила семья.

Взял кредит — и просчитался.   

И печальна быль сия.

 

И осталось только фото,

Где в гробу товарищ мой, —

Как свидетельство дефолта

Демократии самой…

 

Моют сталинские кости,

О репрессиях кричат,

Говорят о Холокосте,

А об этом все молчат!

 

«ГАРВАРДСКИЕ МАЛЬЧИКИ»

 

Ты сегодня встанешь рано-рано,

Ты цыплятам приготовишь корм.

«Гарвардские мальчики» с экрана

Говорят о важности реформ.

 

Хлебом ты позавтракаешь с чаем.

Старые наденешь сапоги.

Мальчики сказали: «Обещаем!

Знаем как…»!

Господь им помоги!

 

И потом в саду над грядкой лука

Ты задор их вспомнишь —

И всплакнёшь:

Там один, мордастенький, на внука,

Сгинувшего в армии, похож...

 

С КОЛХОЗНОГО ПОДВАЛА

 

С колхозного подвала на «каталке»

Иль — и того опасней — на коньках,

Всего на миг представив, что я в танке

(Служил мой дядя в танковых войсках),

Я съехать вниз решался. Ну и страшно:

Остры «ежи» соседского плетня!

И вжалась в плечи худенькие «башня»,

Когда они помчались на меня.

Но крут вираж — успел я уклониться,

Лишь заскрипел растрескавшийся лёд,

Да у виска, как будто из бойницы,

Стучит–стучит сердечка «пулемёт».

Наперерез лозина, как «пантера»!

Хоть нараспашку зябкое пальто,

От ужаса «броня моя» — вспотела,

Но чтобы на колени —

Ни за что!..

Переполох в моём четвёртом классе!

Смеются все — хожу я, как во сне:

О ствол я «башню» глупую — расквасил,

Отметины таранные на мне!

А я молчу, я знаю: хоть не сразу —

Вот подлечусь, бинты свои сниму —

Освою ту опаснейшую трассу!

И напишу я дяде моему.

Я напишу — о минах и снарядах,

О танковых засадах, марш–бросках…

И дядя мне ответит: «Что ж — порядок,

Порядок в наших танковых войсках!»

 

СТРОКА В НЕБЕСАХ

 

В пионерском лагере со сцены

В десять лет всего каких-нибудь

Мы свои подчеркивали цели

Песнею лихой: «Солдаты, в путь!»

Витя пел о море, о морфлоте,

Саша пел о танковой броне,

Я — о небесах, о самолёте,

О манящей вдаль голубизне.

Как цветы к ногам твоим роняя,

Пел, любовью тайною влеком,

Что однажды «Наденька, родная!»

Реактивным выведу мелком.

И прочтёшь ты праздничное имя,

Будто бы споткнувшись на бегу,

То поняв, что выразить земными

Робкими словами не могу.

Ночь придёт — солдатам утомлённым,

Заплутавшим, ищущим жилье,

Светит пусть спасительным неоном

Имя путеводное твоё.

И на счастье будешь ты, на горе,

И со мной останешься ли, без —

Не стереть то имя дорогое

Самолётам вражеским с небес!

Вновь и вновь, надежды навевая,

Взлётная сверкает полоса...

Остальное почта полевая

Скажет — не вмещают небеса!

 

СКРОМНОСТЬ

 

Бабку старую проведаю,

Дом и сад перед крыльцом,

Где отмеченный Победою,

Золотым её венцом,

Жил мой дед —

До часа смертного,

До сырого бугорка

В скромной роли неприметного

Простофили–мужичка.

 

Не кричал: «Мы жизнью тёртые:

Вынь–положь, — а нас уважь!».

Говорил: «Герои — мёртвые,

А живым награды — блажь.

Грех рядиться перед вдовами:

Сколь уж лет они в тоске».

И лежали ненадёванны

«За отвагу» в сундуке…

 

Жил мой дед — колхоз выхаживал,

Быть старался, где народ.

Много делал,

Мало сказывал,

Вдов стесняясь и сирот.

 

ПОКА НЕ ЗАХОРОНЕНЫ СОЛДАТЫ

 

Они лежат в оврагах, в буреломах,

Давно закончив путь свой боевой, —

Как витязи в раздробленных шеломах, —

В пробитых касках, съеденных травой.

 

Они — зверьём разбросанные кости

И души, заплутавшие во мгле.

И хочется лежать им на погосте —

В родной,

Врагу не отданной земле.

 

А ты всё пьешь в трагические даты,

Салютом оглушённая страна...

Пока не захоронены солдаты,

В России не закончится война!

 

ЩЕПОТЬ СОЛИ

Я был рождён во времена,

Когда закончилась война

Победою!

О них шпана

Теперь кричит как о суровых,

Где правил злобный вурдалак.

Не знаю: врут иль было так —

Я помню гордость, а не страх,

И хлеб,

Бесплатный хлеб в столовых.

 

Уроки кончены, и вот

Туда, где свой, родной народ,

Серёжка в очередь встаёт,

А мы, пока он достоится —

За стол! И солюшки щепоть

Посыплешь щедро на ломоть:

Как радуются дух и плоть —

Ах, видели б вы наши лица!..

 

В краю пятнадцати столиц

Таких сегодня нету лиц!

Не зря рекламный русский фриц

Мне предлагает всё и сразу:

Лишь только бы молчал я впредь

О гордости победной, —

Ведь

Я — хлеб, какому не черстветь,

Я — соль та, равная алмазу!..

 

НИЩИЕ

 

Камни и буераки.

Дождь моросит с утра.

Нищие и собаки

Вместе вокруг костра.

 

Их обойду, пожалуй,

Посох держа в руке.

Булькает что-то в ржавом

Стареньком котелке.

 

Я им пока не нужен,

Я им — что нет, что есть.

Ждут, что послал на ужин

Отче Небесный днесь.

 

Дай Ты им хлеба, Отче,

Тёплый подвал, где спят,

Дай им в осенней роще

Ягоды и опят!

 

Дай городским помойкам,

Свалкам — не оскудеть,

Чтоб на прохожих волком

Бешеным не глядеть!

 

Скоро засвищет вьюга,

Сядет у котелка —

Дай не зарезать друга:

Шарика ли, Пушка!..

Нищим, бомжам и ворам,

Пьющим из русских луж,

Гибнущим под забором,

Но не сгубившим душ:

 

Крови не проливавшим

Финкой и кистенём, —

Отче, воздай как павшим

Воинам под огнём!

 

ОТЦЫ И ДЕТИ

 

Полагал знаменитый целитель,

Что всё относительно, ибо

Есть лишь мера —

Ничто ни лекарство, ни яд...

Разве это не чудо:

В реке нашей водится рыба

И вода стала чище —

Почти все заводы стоят.

 

Все заводы стоят,

Но зато

В тихом омуте водится жерех,

А у дальней излуки

Недавно поймали язя,

И опять по весне

Ребятня выбегает на берег,

На заброшенный пляж,

Где таблички:

«Купаться нельзя!»

 

Их когда-то лишили реки,

Как лишили деревни и лета,

Молока поутру

И черёмух в парном молоке.

Они будут купаться,

Теперь им плевать на запреты!

Они будут купаться

И греться на грязном песке.

 

И пока их отцы

Говорят о зарплате и власти,

Просят хлеба кусок,

Потому что заводы стоят, —

Повзрослевшие дети

Готовят рыбацкие снасти,

Постигая судьбой:

Есть лишь мера —

Ничто ни лекарство, ни яд…

 

ОДНОЛЮБ

 

Брат, хоть я не привередник,

Мне сегодня тяжело:

Я империи наследник,

Чьё названье с карт сошло.

 

Я лишь ей давал присягу,

Ей оружие ковал,

Кровь свою —

Больному флагу

Для неё переливал.

 

Я любил её устало,

Мог с устатку нагрубить —

Но когда её не стало,

Стало некого любить.

 

С непокрытой головою

Нёс я чёрные цветы…

 

И теперь я волком вою:

Всё ищу её черты —

Той, единственной, единой!

 

Вот мелькнул похожий плащ,

Шарф на шее лебединой,

Лебединой песни плач.

 

Долго ль песне одинокой

Плыть, кружиться в облаках

И ходить Любви высокой

На высоких каблучках?

 

Но лишь ей,

Что в лживом, в грубом

Мире

Молвит: «Не предам!..»,

Знать: легко ль нам,

Однолюбам, —

Постсоветстким лебедям.

 

ФУРАЖКА

 

В боевом солдатском званье,

В гордом званье старшины

В новом обмундированье

Возвратился дед с войны.

 

Гимнастёрку и рубашку,

Пару яловых сапог

Износил он. А фуражку

Почему-то всё берёг.

 

Надевал фуражку в праздник,

Очень ею дорожа.

Бабка скажет: «Новой разве

Нету? Всё для куража!

 

Как в такой пойдёшь к соседу:

Не хозяин что ль рублю?

На базар поеду в среду —

Шляпу там тебе куплю…»

 

Дед припрятанную «Старку»

Брал: да что тут говорить? —

Спорить с бабкой, что по танку

Из винтовочки палить…

 

Не спеша он шёл к соседу,

Что под Курском воевал,

И с соседом за Победу

«Старку» — чаркой распивал.

 

С ним, осколком ослеплённым,

Пел о самом дорогом,

Пел и плакал!

И гранёным —

Пил за мёртвых самогон!

 

Добирались и до бражки…

Правда, ум не пропивал:

Никогда чужой фуражки,

Уходя, не надевал.

 

Перед бабкой отвечая,

Говорил: «Да что там пью? —

От чужих же отличаю

Я фуражечку свою!»

 

«…Отчего ж тебя качает,

Что корову в борозде?

Знаю, как ты отличаешь:

Ты ж — на ощупь, по звезде!..»

 

Дед молчал. Когда ж от брани

Строгой бабки уставал,

Не ложился на диване —

Уходил на сеновал.

 

И проваливаясь в небыль

От нахлынувшей тоски,

 

Видел он, как шли по небу

Краснозвёздные полки.

 

Там по цвету и по лаку,

По немеркнущей звезде —

Узнавал свою фуражку!

Ту, что в доме, на гвозде…

Валерий Савостьянов


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"