На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Пожалуйста, не бросай меня…

Из новой книги

Чудеснее

 

Пожалуйста, не бросай меня

ни в горести, ни в забвении,

ни в тихой болезной старости…

В чужих переулках времени

и возле раскрытых форточек

укутай меня, усталую,

а я — обещаю слушаться,

не полнить наш дом скандалами.

 

Пожалуйста, не предай меня.

Пусть выбор твой будет правильным,

ведь я не святая — грешница,

а сердце — не идол каменный.

Доверься не мыслям—чувствами

наполни слова кипящие,

я стану твоею женщиной

Не прошлой, а настоящею.

 

Я стану твоими крыльями,

глазами слегка туманными,

речами особо острыми,

как ночью луна — желанною.

И слабым котёнком лащусь я,

Почуяв объятья тесные.

Я буду твоим дыханием, —

и нет ничего чудеснее!

 

Васильки

 

В июне расцвели степные васильки —

смотрели на меня, как на восьмое чудо.

В смеющемся ручье бесстрашные мальки

под предводительством собрата-баламута

исследовали дно.

 

Мне было где-то семь, быть может, восемь лет,

кузнечики в траве без умолку трещали.

И перистый ковыль, ракитника сосед,

к земле склонялся под игривыми ветрами.

Манил простор степной.

 

Летела песня, раздавался детский смех,

на каменистых склонах зрела земляника.

Сиреневый тимьян тихонечко шумел,

я руки пачкала багряной костяникой,

был на душе покой,

и благодать была.

 

А помнишь?

 

А помнишь, как в детстве с тобой продавали песок?

Деньгами служили зелёные смятые листья.

Носили сплетённый из трав разноцветный венок

и как перед сном забывали всегда помолиться?

 

А помнишь, как падали весело в снежный сугроб,

в нём строили замки, копали большие тоннели?

А после — у печки глотали от кашля сироп

и зябко дрожали от песен январской метели.

 

А помнишь, чуть солнце прогреет поверхность реки,

и мы лягушатами прыгали в тёплую воду?

Как ночью мерцали в высокой траве светляки,

как мы засыпали под звуки любимой природы?

 

А помнишь, ловили руками гигантских стрекоз,

как эхо по крышам от танцев весенней капели,

и нежность посаженных в детстве алеющих роз,

и юность ушедшую… Помнишь, как мы повзрослели?

 

Счастье в ладошках

 

Счастье в ладошках струится рассеянным светом,

Видно сквозь пальцы туманные дивные грёзы.

Мягким теплом обязательно будут согреты

Люди, хранящие в сердце планеты и звёзды.

 

Счастье в ладошках смеётся, и звонкое эхо

Бьётся о стены домов и поёт в переулках.

Время растянется длительной памятной вехой

И соберётся клубками из нитей в шкатулку.

 

Их сохраню. Размотаю затем, чтобы вспомнить,

Счастье в ладошках обнимет в глухие метели.

Я возвращаюсь к истокам, к огню вековому,

Где возле печки спала я в большой колыбели.

 

Моё Покровское

 

Все пишут о Питере, банках, скупых кредиторах,

О пробках в Москве и о том, что не дали зарплату.

А я напишу о Неклиновских вольных просторах,

Где детство прошло, где была я ребёнком когда-то.

 

Колосья пшеницы казались расплавленным златом,

Сухое зерно рассыпалось в ладонях, как бисер.

 

Дурманили травы волшебным своим ароматом,

Хранил календарь бесконечное множество чисел.

 

Холодный родник у Миуса струился упрямо,

Порывистый ветер трепал шелковистые косы,

И солнце горело над полем, как жёлтое пламя,

Шумели под окнами стройные девы — берёзы.

 

Тянулись над площадью Береста серые тучи,

В пустеющем клубе дождинки сползали по стёклам,

По клумбам метался оранжевый солнечный лучик,

А я убегала по лужам и, помню, промокла.

 

Все пишут о странах и о чудесах заграницы,

Мечтают о счастье, чтоб длилось оно бесконечно.

А я напишу о бескрайних лугах, косовицах,

Что в сердце моём приютились на долгую вечность.

 

Пломбир

 

Сегодня жарко. Дайте мне пломбир,

вот два рубля, вот пятьдесят копеек.

Что на руке? Ошпарилась. Волдырь.

Зато теперь я капельку умнее.

А можно Дядю Стёпу? Три рубля?

Держите. А коленки все в зелёнке

лишь потому, что я люблю гулять

не в штаниках, а в шортах и юбчонке.

 

Мне ChupaChupsи парочкуLoveis,

которые красивые, не Турбо.

А палец я порезала о лист

и расшатала три молочных зуба,

но не сама. Брала у вас «Кис-Кис»

и палочки. Вон те, из кукурузы.

Сегодня трижды выпал «Сектор Приз»,

на ярмарке купили мы арбузы…

 

Мне двадцать семь. В тени — плюс двадцать пять,

пломбир за пятьдесят, как в детстве, тает.

Но рядом смех совсем других ребят,

И лица незнакомые в трамвае.

 

НЕ СДАВАЙСЯ

 

Если в дом постучалась беда,

если сердце болит от тревоги,

не сдавайся. Не смей. Никогда.

Оставайся сильнейшим из многих.

 

Просто крепче сжимай кулаки —

и борись до последнего вздоха.

Пусть никто не протянет руки —

не сдавайся, отважная кроха.

 

Если будет тебе тяжело,

обернись. Я пойму всё по взгляду.

Поделюсь материнским теплом.

Знай и помни, родители — рядом.

 

ДЕДУ

 

Он редко обнимал меня, но ведь не в этом счастье?

На дно реки ныряла с ним — там прятались ракушки.

Не клеил на порезы мне банальный лейкопластырь,

лечебный подорожник нёс для внучки-хохотушки.

 

Мы в неуклюжие тюки спрессовывали сено,

чтоб были под завязку два просторных сеновала.

Мы вместе с ним на чердаке поставили антенну,

хоть поначалу говорил, что я ему мешала.

 

Я знаю, как доить коров и как почистить рыбу.

Он ждёт меня, и я к нему из города приеду.

Я помню, как учил меня иметь с черешни прибыль…

Я никогда не захочу себе другого деда…

 

БЕЗ ТЕБЯ

 

Я помню, ба, мерцали ночью звезды,

Шумел листвой стареющий орех,

Наш виноградник прятал матовые грозди

от всех.

 

Июльским солнцем можно было сжарить,

травинки сохли где-то за рекой,

но пробивались сквозь асфальт на тротуаре

порой.

 

Я помню, ба, звенел ручей у дома;

ловила в нём проворных лягушат.

Но, как всегда, устало и знакомо

часы

спешат.

 

Опять июль. Но солнце стало тоньше,

привычно в кассе я беру билет.

Мой путь — домой. Но в этом мире больше

тебя,

ба,

нет.

 

К ба

 

Сегодня без тебя весна вторая

пришла в мой дом и села у стола.

Я предложила гостье кружку чая

и булочки, что утром испекла.

Мы с ней молчали — всё не шла беседа,

да и о чём нам было говорить?

Я возвращалась мыслями в то лето,

которое, твою отрезав нить,

ушло в закат. А мне осталась память

прошедших лет и маленький архив,

где ты на фото смотришь чуть упрямо,

почти не улыбаясь, в объектив.

 

ЦЕЛУЮ

 

Лето прошло, пролетело испуганной птицей,

поздняя осень раскрасила серые будни.

Что уготовит судьба — непременно случится.

Рано ли, поздно — уходят любимые люди.

 

Старость котёнком запрыгнет в усталые руки,

тихо мурлыкнет — и выбелит волосы иней.

Вырастут дети, за ними появятся внуки,

брызнут по коже скупые морщины.

 

В детстве ты вслух мне читала народные сказки,

звонко смеялась, кормила меня пирожками,

дула на чай, на коленках меняла повязки,

свято хранила секреты мои между нами.

 

Время идёт. О тебе говорю я стихами.

Может, когда-нибудь их наберётся на книгу.

Знаю, ты будешь всегда за моими плечами…

Помню. Скучаю. Целую. Твоя Анжелика.

 

Письмо Деду Морозу

 

Я помню подарки под ёлкой, игрушки с витрин,

куранты, слова президента, салюты и блюда.

В ладошке сжимала я сочный большой мандарин,

И сердце всегда замирало в преддверии чуда.

 

Нам мамы кричали из окон. Мы слушались мам.

Из снега росли города под темнеющим небом,

манил «Огонёк», допоздна не спалось малышам,

весь мир был для нас загадочен, неизведан.

 

Мы дружно кричали волшебное слово: «Гори!»

С тобой, Дед Мороз, мы мечтали о славных полётах.

Когда зажигались бенгальские звезды-огни,

нам слышался звон колокольчиков в южных широтах

 

На санках спускаясь с заснеженной скользкой горы,

я звонко смеялась и думала: «Вот оно — счастье!»

Им щедро делилась — не жалко для самых родных…

И годы спустя говорю тебе: «Дедушка, здравствуй!

 

Я верю в тебя. И не спрашивай, сколько мне лет,

кем стала в итоге и есть ли монеты в карманах.

Я верю в тебя. Объяснения этому — нет.

Я выросла с верой внутри, не приемлю обмана».

 

Дом у реки

 

Склонились к Миусу усталые,

корявые низкие ивы.

Их щёки морщинисто-впалые,

их ветви — не ветви, а спилы.

Их корни — в бордовый окрашены,

закрыты телами убитых,

а листья обуглились заживо

в огне затихающей битвы.

 

Вокруг всё мольбы, да рыдания —

смолою пролитые слёзы.

Сожжённые до основания,

молчали за речкой берёзы,

и плакало поле изрытое

незрелой отборной пшеницей,

а небо — кроваво-умытое —

дождём не хотело делиться.

 

И глазом моргала единственным

забытая кукла на юге,

где над дымоходом бесчинствовал —

скрипел металлический флюгер.

Трава — грязно-серое месиво.

Но мир и наивен, и светел.

Скрываются за занавесками

седые с рождения дети.

 

За поэзию!

 

На войне умирали за Родину,

А поэты должны — за поэзию.

Мы — Адепты Священного Ордена,

Сохраняем в душе Равновесие.

На войне умирали под пулями,

А поэты — под злобною критикой.

Мы пока что не стали акулами

И не лезем в чужую политику.

На войне умирали без имени,

А поэты — посмертно известные.

Буквы, словно пехотные линии,

Строки сердца — безжалостно честные.

На войне, как в поэзии,— выжить бы,

И спасти не погибших товарищей.

Пусть летят стихо-голуби, чижики…

Строчки-счастье даря окружающим!

 

их было трое…

 

Их было трое. Три подростка с юга.

Одна дорога на троих — война,

 

с любимыми и близкими разлука,

ушедшая счастливая весна.

 

Горела уморённая деревня —

полгода бились за родной Миус.

Один шептал отрывисто и гневно,

прицеливаясь: Смерти не боюсь!

 

Второй, сапёр, вёл роту через мины,

твердил упрямо: Мы возьмём Берлин!

А третий прикрывал солдатам спины —

гремела пушка с западных вершин.

 

Война звучала яростным набатом…

Носили с честью воинский мундир

отважные ребята, в сорок пятом

вернувшие домой желанный мир.

 

ФОТОГРАФИЯ

 

Ты синие ленты вплетаешь в тугие косы,

улыбка — как росчерк пера на худом лице.

Исполнится скоро тебе восемнадцать вёсен,

и жизнь переменится. Знаешь, что ждёт в конце?

 

Прозрачное небо в холодных лучах рассвета

разделит на раньше и после надрывный крик.

Окрасится болью и горьким несчастьем лето,

покажется длинным до взрыва короткий миг.

 

И запах отчаянья быстро впитает тело,

усталые руки отпустят стальной приклад,

Ты вспомнишь о том, как родное село горело,

багровым румянцем в полях угасал закат.

 

Ты вспомнишь о тех, кто не смог убежать когда-то,

им вечный приют подарила земля от зла.

В окопах с оружием станут взрослей ребята,

а скольких ты в первые годы войны спасла?..

 

Весна наступала, и слышались птичьи трели,

порывистый ветер гулял по рядам могил

на той целине, где синие ленты пестрели,

что в день перед боем отец тебе подарил.

Анжелика Салтанова


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"