На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Открыть душе дорогу к свету …

Из новой книги

  ПУШКИН

Я не знаю, возможно ль такое,

Чтоб не родственно и не светло,

Не волнуя и не беспокоя,

Прозвучать это имя могло.

Пушкин!

Снова в округе былинной

Над моею тайгою глухой

Рассыпается снег лебединый,

Разливается посвист лихой.

 

То ли ветер я слушаю чутко,

То ли память напомнила мне,

Как звучало в избе, у печурки:

  «Буря мглою…» – в ночной тишине.

 

И дыханье большого пространства,

И морозная свежесть стихов

Обдавали мне душу так властно

Среди отчих лесов и снегов.

 

  Я не видел заводов, и домен,

  И далеких земель, и морей,

  Только чувствовал:

  Пушкин огромен,

  Он, как Родина, в жизни моей.

 

  Чтоб его позабыть

  Иль отринуть,

  Чтоб его горячо не любить,

  Надо сердце для этого вынуть,

  Благодарную память убить!

 

***

У старой, заросшей дороги

Стоит вековая сосна.

О чем она шепчет в тревоге,

Что знает и помнит она?

 

Летят к ней вселенские ветры,

Что в звездной купались пыли,

Поведать о самом заветном,

О самом святом на земле.

 

Присядь и замри у дороги,

Ты речь их услышишь один

О жизни и смерти,

О Боге –

Оттуда, из вечных глубин…

 

  ***

Поэт не рыскает по следу

Наживы, мести и вражды.

Он знает власть одной нужды –

Открыть душе дорогу к свету.

 

Как зверь, держащий вечность в лапах,

Он чутко чует

Не следы,

А – ветра цвет,

А – неба запах,

А – возраст камня и воды.

 

***

Ты опять на виду, стихотворец,

Среди новых придворных людей.

  Только все-таки не царедворец,

  А всего лишь примерный лакей.

 

  Ну, конечно, делец не бездарный:

  Годы долгие, непогрешим,

  Воспевал ты и тоталитарный,

  И свободный, как девка, режим.

 

  Иноземной росою умойся –

  И опять обновится стило,

  Новорусской поэзии Мойша,

  Забугорных дворов помело.

 

ТОРГОВЦЫ

 

Сколько жили –

Всегда торговали

И поставили дело свое

Выше счастья и выше печали,

Выше жизни и смысла ее.

 

И всегда, где темнее и глуше,

Где барыш предвкушали большой,

Покупали безвольные души

И своей торговали душой.

 

А с нечистой, базарною силой

Да с отрыжкой от царской ухи

Ну, скажите, зачем им Россия,

И тоска,

И больные стихи?

 

Это все и печально, и нище,

Это все – стороной, стороной…

Ведь торговец и любит, и ищет

Не страну,

А торговцев страной.

***

Все это призрачно в миру:

  Безбедное существованье,

  И слава громкая, и званье,

  И даже замок на юру.

 

  И даже то, что въелось в кровь:

  Твоя привязанность к левкою,

  Моя – к простору и покою…

  А вечна тихая любовь –

 

  Неиссякаемый исток

  Существования земного:

  То, сердцем найденное, слово,

  Тот, солнцем поднятый, росток…

 

ПЛОТНИК

 

  …Были щепки у мастера крупны,

  А стружки тонки,

  И венцы тяжелы,

  А узорный карниз легковесен.

  И ковром-самолетом под небом текли потолки,

  И от птиц на коньке ожидал я заливистых песен.

 

  Я их слышал уже!

  Их мелодия вольно лилась

  Из широких, распахнутых на поле окон.

  И была у высокого дома

 

  Высокая власть

Над жнивьем,

Над бугром,

Над гольцами в тумане далеком.

 

Не забыть мне, как плотник

Стоял посредине двора

И рукой, золотистой, как стружки,

Разбрызгивал зелье

На четыре угла,

Чтобы ветры удач, и добра,

И любви, и согласья

Слетались на то новоселье.

 

Я о славе его,

О его ремесле не мечтал.

Я был счастлив, что плотник,

Который мне волосы гладил,

Для меня по широкому логу

Дома разметал,

Птиц пустил,

Золотое подворье наладил.

 

 

  ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

Все забылось:

  Голос твой и внешность,

  Сумасбродство юное твое.

  Но осталась нежность.

  Только нежность.

  Память – это гнездышко ее.

 

  И стихи забылись –

  Принадлежность

  Смутных дней,

  Далеких, как звезда.

  Слова не припомню.

  Только нежность

  Отложилась в сердце навсегда.

 

 

  ***

  Потеплело.

  Ветра снеговые

  С Машука не летят вперебой.

  В дом поэта вхожу не впервые,

  А волнуюсь, как будто впервой.

 

  Вновь так много поведает домик

  О певце на росистой земле!

  Я несу полюбившийся томик,

  Как письмо, что отправлено мне.

 

  Я приехал сюда издалече,

  Там сугробы на солнце горят,

  Там деревья, как белые свечи,

  У могил декабристских стоят.

 

  Далека от снегов Баргузина

  Предвесенняя тишь Машука.

  Но дорога, что кажется длинной,

  Для любви коротка и легка.

 

  Вот стоим, этим чувством согреты,

  У заветных печальных дверей.

  Там, где песни слагали поэты,

  Зорче наша душа и мудрей.

 

  Свет из дальнего века не тает…

  Боль живая острее огня,

  Но любимое слово витает,

  И опять исцеляет меня…

 

  ***

  Жизнь позади,

  А все звенеть не кончит

  У маминого поля, на меже,

  Небесный брат мой,

  Синий колокольчик,

  Качающийся в теплом мираже.

 

  Динь-динь дороге,

  Дремлющему долу.

  Не затихает этот звон вдали…

  Я припаду к цветастому подолу

  Усталой, отдыхающей земли.

 

  Я вновь заплачу,

  Мальчик стародавний,

  Щекой родную руку не найдя.

  Укрой меня, усатый лес недальний,

  И покачай под шепоток дождя.

 

  И я опять услышу над собою

  В родной неувядающей глуши

 

  И вещий голос вечного собора,

  И тайный отклик тающей души…

 

  Шумят деревья.

  Родничок клокочет.

  Но всех слышнее в теплом мираже

  Небесный брат мой,

  Нежный колокольчик,

  У маминого поля, на меже…

 

***

  Поэзия – передний угол

  С иконою.

  И только в нем

  Повеять может росным лугом,

  Небесным осветить огнем.

 

  И ты, почувствовав отраду,

  Лишь тут, по совести судим,

  Захочешь высказать всю правду,

  Как перед Господом самим.

 

Андрей Румянцев ( Иркутск)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"