На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Я дело сделал доброе одно

Из книги «Мои печи топятся и греют»

***

Я дело сделал доброе одно —

Исправил печь у бабки-бедолаги.

Она давала деньги и вино,

Глядела в печь и радовалась тяге.

 

Но я не взял ни денег, ни вина,

Я сам был рад, что затопилась печка.

И у иконы за меня она

Пред Господом замолвила словечко:

 

— Спаси тебя, храни тебя Христос! —

И истово, всерьёз, перекрестилась.

 ...Теперь живу. И чувствую всерьёз

Бабусиного Бога Божью милость.

1983

 

* * *

Зовётся место это — «У креста»:

Еловый лес стоит прямой и строгий.

Пыля, ведёт избитая дорога

в далёкие, безвестные места.

 

Под слоем пыли, глины и песка

ржавеют лошадиные подковы.

Над лесом, нелюдимым

и суровым суровые нависли облака.

 

И, может быть, запомнил старый лес:

когда-то здесь, на этом самом месте,

вдали от белых храмов и поместий

стоял чугунный поминальный крест.

 

Дорогой этой, за верстой версту,

минуя и века, и поколенья,

шли путники. И крестные знаменья

творили, обратясь к тому кресту.

 

Крестились и купцы, и ямщики,

кандальники тянули руки к небу.

...Теперь не знают, был тут крест иль не был —

его не помнят даже старики.

 

Но сохранили строгие места

избитую дорогу в край безвестный,

и нелюдимый лес, и это место

с таинственным названьем «У креста».

1984

 

***

И в осеннем лесу,

               жёлто-красном,

               прощально зелёном,

Провожая глазами

              летящий с берёзы листок,

Изумлённо застыть,

           услыхав колокольные звоны,

И под сердце своё

            незнакомый впустить холодок.

 

И пойти, не дыша,

              этим звукам гудящим навстречу,

Разгребая ногами

              прощальный покров сентября,

И узреть пред собой

                 колокольни могучие плечи,

Купола и кресты,

                      и верёвки в руках звонаря.

 

С визгом шли по Руси,

                     всё корёжа, Батыевы рати...

Но такое ли знал

                     просвещённый изломанный век —

Сколько храмов снесли наши деды —

                                        Батыи в квадрате,

Далеко превзойдя

                 пресловутый монгольский набег.

 

Отчего же тогда нам,

                     в безверии выросшим внукам,

Изначально дана

                  тяга к издревле русским местам,

И священный восторг

                      перед медным волнующим звуком,

И святая любовь к православным высоким крестам?

 

Нам всё это — дано...

                             А пока не в бездонную яму —

В тонкостенный сосуд

                         опуская свои пятаки,

Я читаю на нём:

                     «На ремонт и строительство храма»,

И светлеет душа

                       от значения этой строки...

1989

 

* * *

...Прошлым летом с фотоаппаратом

я погостевал в краю родном,

 повидался с матерью и братом,

под родимым посидел окном.

Под окном, а также на порожке,

на дощатом, низеньком крыльце.

По знакомым походил дорожкам.

 И перед отъездом уж, в конце,

всех своих соседей и знакомых,

все свои заветные места

я заснял на пленку. И из дома

укатил на ранних поездах.

 

И теперь, когда порой невзгоды

падают на голову мою,

я цветные снимки фирмы «Кодак»

из стола украдкой достаю.

За окошком, инеем одеты,

городские мёрзнут тополя.

А передо мною — зелень, лето,

родина, дороги и поля.

Вот — деревня, вот — родная крыша,

шиферная, старая — увы!

Кажется, что я сейчас услышу

шепоток берёзовой листвы.

 

Вот она — берёза у крылечка

шелестит июльскою листвой.

Иван-чая розовые свечки

ветерок качает озорной

у поленниц свежих, у сарая,

где лежат ленивые коты...

И за этим деревенским раем

солнце наблюдает с высоты.

А в родном окне, в заветной раме —

мамы чуть заметный силуэт.

...Сердце обливается слезами

над всем тем, чему названья нет.

1997

 

Из цикла «А мне — далекий монастырь»

 

Поднимаются снова над Русью

 православные наши кресты:

на подворье обители — брусья,

и кирпич, и железа листы.

 

Праздник кончен. Конец Литургии.

Солнца свет золотит купола.

Завтра будут заботы другие

у монахов другие дела.

 

У заброшенных старых строений

в этот вечер, что красен и тих,

 они ходят, как черные тени,

в одеяниях черных своих,

 

как большие печальные птицы,

что слетелись к родному гнезду,

за Россию радеть и молиться,

отводить от России беду.

 

Столько лет пустовало гнездовье

и хозяйничал здесь сатана.

Умываясь слезами и кровью

столько лет бедовала страна.

 

Ждут обитель суровые будни,

здесь свои и устав, и закон,

ведь монах — он же инок и трудник,

он и плотник, и каменщик он,

 

он и воин Христов, и хранитель

православных устоев, основ.

...Доброй ночи, святая обитель,

доброй ночи и праведных снов!

1997

 

***

...И торжественно так, и красиво:

Крестный ход вдоль реки, а вокруг —

зелень лета, лесные массивы

и ромашковый солнечный луг.

 

Хорошо с православным народом

под хоругвями праздничным днем,

славя Бога, пройти Крестным ходом.

А случится — и крестным путем.

2000

Александр Росков


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"