На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Баллада о летнем городе

Стихи из литературного сборника Союза писателей ЛНР "Время Донбасса"

Баллада о летнем городе

                   Кто­то плачет, а кто­то молчит,

                   А кто­то так рад, кто­то так рад…

                                                                    В. Цой

 

1

Линия горизонта — это

было моим летом.

Присутствие света в отсутствии света.

Золото. Синее небо. Дым.

Взрывы и раны на теле города.

Мы — не сдаемся!

Мы — сильные, смелые, гордые!

Мы это уже доказали,

спрятавшись в темном подвале.

А город чуть не умер

со всеми своими Лениными,

едва не сбежавшими с пьедесталов.

Даже Ворошилова это все достало.

Он тоже хочет слезть с коня и встать на колени

или уехать в Киев,

лишь бы это все прекратилось.

Но не судьба.

Да.

Линия горизонта — тонкая,

будто вот­вот оборвется,

взорвется

новыми вспышками звезд­камикадзе,

а они только рады стараться —

не разорваться

и залечь привычным свинцом.

Их особенно хорошо было видно днем,

когда все выходили посмотреть на смерть

и сказать:

«Вот так и живем,

Тушенку да гречку жуем».

Линия горизонта — четкая,

будто всех нас перечеркивает,

делит все на синеву неба,

синеву глаз, смотрящих в прицел,

синеву тех, кто попался в цель,

и смотрит обратно в небо

широко раскрытыми глазами

и оглушительно молчит…

 

2

Говорит Москва.

Передает Луганску привет.

Сколько мы вместе натворили бед…

Приличные люди давно об этом молчат вслух.

А неприличные где­то в лондонах

                                   (тоже давно) испустили дух.

 

Говорит украинская армия.

Передает Луганску привет.

Тот, что побольше, посердечнее, погорячее.

Говорит: «Потерпите, милые,

мы постараемся как можно скорее

освободить Донбасс от сепаратистов.

И реверсом вернуть Крым.

И реверсом отжать газ».

Ну, чего уж там, терпи, брат, терпи,

пока нас освободят от нас.

 

Говорит Обама,

что­то о том, как мама мыла раму,

впрочем, он всегда несет довольно ясный бред.

Но Луганску, вместе с Псаки,

Барак тоже передает привет.

 

Говорит Ворошилов­град —

всей истерзанной лентой дорог,

всей укатанной лентой дорог

с гусеничными следами.

Он не знает, что будет с нами.

Он от этого очень устал.

Но помехи мешают понять.

И теряется голос в свисте,

И латаются раны быстро…

И латаются раны наспех.

И срывается голос на крик.

Нет, ошиблась, Луганск не кричит.

За него отвечает «град».

Говорит Ворошилов­град.

 

* * *

Не вернулось с полей воронье.

Не закончилась эта война.

Не жалей, брат, теперь ни о чем —

Мы за все получили сполна.

 

Запереть бы ружье свое в сейф,

Утопить бы на дне морском,

Да ведь пороха едкий шлейф

Все ж не даст мне забыться сном.

 

Эх, ружья бы в руки не брать,

Да о нем бы и вовсе забыть,

Но — до смерти — так хочется жить,

И по­людски хоть часик — поспать…

 

Ты, брат, крепче держи ружье,

А то враг здесь — такой сатана…

Не вернулось с полей воронье.

Не закончилась эта война.

 

* * *

Держись.

Возвращайся домой.

Не думай о смерти — нет её.

Я вижу: лицо обветрено

И чёртова тьма за душой.

 

И давит безумно усталость.

Но сколько б тебе ни досталось,

В глазах вечно небо и сталь.

Прости мне дурную печаль.

 

Не мне ведь судить о боли,

Когда собирают с поля

Товарищей,

Близких,

Друзей.

 

Не мне ведь судить о страхе,

Когда всех — одним махом,

Так просто

И без затей.

 

Я знаю, там дым и порох.

Забыты давно все споры.

Держись.

Возвращайся домой.

 

* * *

Кто нас научил этому?

Кто вбил это в голову?

Быть в первых рядах и лезть под пули.

Мы знаем, что нас просто обманули,

И кто­то вверху заигрался в войну.

Мы будем стоять над последним камнем,

И знаем — утро нас встретит здесь же завтра.

Снаряды плавно уходят в весну…

И города наши — вскрытая рана:

Что стиснувший зубы герой Стаханов,

Что молча плачущий в тени небес,

Ставший родным вдруг Славяносербск,

Разбитый, израненный, измотанный вкрай

Держащийся кое­как Первомайск.

И пусть никого не обманет твой сон —

Сердце в груди горит — Краснодон.

Земля никогда тебя не предаст.

Поэтому мы с тобой, Донбасс.

Кто нас научил этому?

Кто вбил это в голову?

Мы в первых рядах и мы лезем под пули.

Но мы себя вовсе не обманули —

Мы встретим рассвет. Мы встретим весну.

 

* * *

Столько всего случилось за это время.

Твой взгляд, похоже, совсем стал каменным,

чистыми — руки,

слова — пламенными.

 

Да, Командор с нечистой совестью,

наши жизни давно стали повестью,

посвященной убитым и раненым.

 

Нет, это не «Тихий Дон».

И даже не «Война и мир».

Хотя похоже —

и на кинохронику, и на черно­белый сон,

где опять безнадёжно шмаляет в небо Комбат,

зная,

              что

                        погиб командир.

 

Вот ведь оно какое дело — война.

Кто­то гибнет.

               Кто­то живет.

                      Кто­то наживается.

Ты никогда не думал —

а не завышена ли на наши жизни цена,

когда рядом бьёт канонада,

а мы в клетках домов

от угла до угла

просто и праздно шатаемся?

 

Я думала.

И о том, что мир стал проще:

есть «наши», а есть — «не наши».

С «не нашими» не сваришь зеленый борщ,

и горькой останется каша.

«Не наши» — они далеко, за Донцом,

«не наши», они ведь не с нами.

И вот уже воюет сын с отцом.

Парит кровавая баня.

 

И каждой твари

здесь не по паре,

а каждой твари —

по пуле.

 

Так сколько же тварей из «наших» рядов

пока ещё не бомбанули?..

 

Забудь.

 

Я не люблю январь.

Я люблю август,

простые вещи.

Золото солнца, синь неба, гарь,

ветер, что в листьях трепещет.

 

И нервный лязг автомата.

 

И то, что случилось с нами.

И твёрдость во взгляде русского солдата

С небесного цвета глазами.

Елена Настоящая (Луганск)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"