На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Конец Великого поста

Икона «Вертоград заключенный» Никиты Павловца

Вдруг — весна. Тепло, туман,

Дождь опарный льет…

Иеромонах Роман

горестно поет.

С ним и я своим грехам

Строго воздаю,

И рыдаю, как Адам:

«Раю мой, раю!»

Я рисую, чуть дыша,

Чудный детский Лик —

Он с блаженством малыша

К Матери приник,

Золотых деревьев ряд,

птицы да трава…

Губы сами говорят

Чудные слова:

«Господи, Исусе мой,

Крине чистоты,

Поле снежное зимой,

Алые цветы!

Спасе, Радосте сердец,

Мира теплота,

Жизни праведной венец,

Славо пресвята!..»

Рисочки на ризах всех

Тоненько черчу,

Вертоград в простой красе

Заключить хочу.

Боже, дерзость мне прости:

Тщусь, забывши страх,

Лик нетленный нанести

На древесный прах!..

 

 

Пророчество

 

«Я пил из черепа отца…»

Юрий Кузнецов

Ребенок черепом играет —

Улыбкой кажется оскал,

Он травки в дыры пропускает

И кость блестящую ласкает —

Он череп в грядке отыскал,

Там, где ботвистая картошка

Цветет изысканным пучком…

Ребенок лупит череп ложкой

И даже сердится немножко,

Следя за толстым червячком —

Как тот неловко уползает!

А кто-то, чей ужасен вид,

Зачем-то с облака слезает

И крепко мальчика лобзает

И страшным гласом говорит:

«Ты будешь, чадо, стихоскладень!

Слагать стихи три раза на день

Без устали вот-вот почнешь,

Трудись, дитя, хоть будет тяжко!

Тяни свой русски й крест, бедняжка,

До срока — после отдохнешь…»

Сверкая, череп покатился.

Ребенок в крике закатился!

На небе молонья

Сверкнула — снова тишь настала…

Игла на ели вырастала,

В которой

Смерть твоя!

 

 

ВОРОНА

(баллада)

 

В ночи ворона «крак» да «крак»!

Сквозь стену зрит вороний зрак,

Прочит, прорва, горе!

На стенке — древнее ружье:

Держись, ворона, е-мое,

Пружина — вжик! — в затворе.

Я раз пальнул — она жива.

Да вспыхнула огнем Москва,

Аж небо тяжко стонет!

Я стрельнул вдругорядь — горит

Париж, за ним Марсель, Мадрид,

И что-то там в Эстонии!

Я в третий раз — ворона «крак!» —

Бомбит Америку Ирак,

Смрад — как из ада пышет!

Японию снесло волной…

А где ж ворона? Предо мной:

Глядит, зараза, дышит!

Постой же, подлая, пожди!

Над Африкой идут дожди —

Сахару затопило…

А кто же, Боже, виноват?

Ворона, сатана ей брат,

Ворона всех убила!

Зачем вещала, тварь, беду,

Зачем крактела ерунду,

Заглядывая в дуло?

Я все нутро ее постиг!

Любуйся ж делом крак своих:

Полмира ветром сдуло!

Я ж, Господи, как ангел чист,

Сижу, исписываю лист,

Кладу за строчкой строчку.

И вот уж близится конец

Моей баллады. Fine, венец,

Капут, кирдык… И ТОЧКА.

 

 

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ
Колечке

 

Дитя, ты спишь в своей постели.
Твоей души чудесный свет,
легко пройдя сквозь толстый плед,
чуть освещает
ветку ели...

РАССКАЗ ПОДРУГИ

В тот год на всенощной под Рождество,
у сына сильно разболелось сердце.
Он все просился: мам, пойду согреться...
А в церкви было жарко таково.

Он чувствовал, ребенок кровный мой,
как закричали петухи втории,
как холод охватил дитя Марии —
там, на земле,
в хлеву,
во тьме,
зимой!

* * *

Погладь меня, Господи, по голове.
На это уйдет минута, ну две...
И под утешительной Отчей рукой
пусть хоть на чуть-чуть
обрету я покой!
Вращается сердце на острой игле.
Ночь. Боль. Вот лекарство стоит на столе.
Жестокой обиды зверек жестяной
живет во мне, жрет меня, властвует мной!
О челюсти лисьи сомнений и муть
мечтаний о мести: убить и уснуть!
Уже не утишить молитвой меня,
уже не залить ледяного огня.
По лезвию мысли упрямо скользя
быть страшной хочу,
если страстной нельзя!
Как лик на иконе конически строг.
Суд высказан. Очи глядят на порог.

Такой приговор разве выдержит кто?!
Иду в коридор, надеваю пальто.
Не видь меня, Боже, не слышь меня, сын,
будь славен один и будь счастлив один!
Я вздрогну
и выдерну
ключ из замка —
на голову
тихо
ложится
Р У К А.

 

 

САМОЕ ПРОСТОЕ

 

Раба Божия рябина,
кривобокая, в рябинах,
к церкви приросла,
на ветру промозглом стоя,
просит самое простое —
света и тепла.

Раба Божия Марина
и нарядом из ряднины,
и лицом страшна,
На ветру у церкви стоя,
просит самое простое —
хлеба и вина.

Жизнь проходит у рябины.
Жизнь проходит у Марины.
И судить не нам,
чем они угодны Богу,
что дается им так много:
жить у входа в храм.

 

 

ОПЯТЬ ОБ УМАНИ

 

Знаю, знаю, где моя Родина,

Где черно загустела смородина,

Где синеет до неба дельфиниум —

Сиди, думай, при чем тут дельфиний ум!

Выйдет мама босая: по садику

То собаки несутся, то всадники,

Что-то сдвинулось, видно, во времени:

То бандеровцы ходят, то древние,

Кто с копьем, а кто с лазерной пушкою,

Кто-то наг, кто-то в шубе с опушкою…

Мама машет: «Мени всэ до Нобэля!

Тут щодэнь такэ писля Чернобэля!»..

И опять — поливать да пропалывать,

Сорняки казнить, цветы жаловать…

А хрущи гудят меж березами!

Роз в капусте куст ярко-розовый:

Ах ты ж роза, капустная рожа,

Ах, капуста — зеленая роза!

Вот и я стою, кверху донышком,

Осеняема сладостным солнышком,

У клубники усы обрываю

И на весь огород распеваю —

Ну куда там Ротару! — коронную,

Про «чаривную» руту червонную…

За забором солдат, в ноги раненый,

Стоит, слушает, одурманенный,

Во всю грудь — ордена на колодочке,

А в глазах — тоска по молодочке!

А за ним, вон, какой-то монголовый

Уже ладит стрелою мне в голову…

 

 

БРАТУ

(из цикла «Домой»)

 

Я кровной травою умоюсь

И в землю родную войду

По шею, по локти, по пояс…

И скроюсь, как камень в пруду.

 

И там, средь червей и кореньев,

Как прах в прародительской мгле,

Я стану — сотленной творенью,

Я стану

родною

Земле.

 

Как высшее счастье приемлю

И знаю, что больше, брат мой,

Родную полюбишь ты землю —

Лишь только

Землей став

Самой.

 

 

СГУЩЕНКА ВРЕМЕНИ

(Из цикла «Домой»)

 

У мамы в подвале хранится сгущенка

Еще с той советской поры,

Когда я была сладкоежка-девчонка

И помнила сладость игры.

На даче картошка цвела фиолетом,

Летали шальные шмели —

И в этом раю украинского лета

Мы с братом дуэтом росли.

Средь яблок, малины, клубники и вишен,

В сплошной мешанине садов,

Где каждый цветок так роскошно излишен

И в руки сорваться готов,

Вся сладость природы несла нам в угоду

Плодов злато-алый поток,

Но мы предпочли и варенью, и меду

Консервную радость, браток!

Когда-то теперь доберусь до Паланки?

Житье-то — в миру колотье…

У мамы в подвале

Запаяно в банке

Сладчайшее детство мое.

Наталья Лясковская


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"