На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

В бессонной памяти отметка

Из новых стихотворений

***
В бессонной памяти отметка:
Вот я стою на табуретке

И про украинскую ночь

Вещаю сумрачным соседкам.

Гнездовьем ласточек – точь-в-точь,

Была московская квартира,

Усталых и бескрылых. Миром

Не всё заканчивалось здесь,
Здесь осуждались блуд и спесь…

«Мария, бедная Мария!», –

Взывала я,

И перемирье

Вдруг воцарялось, и, закрыв

Горелок вентили, забыв

Про ужин скудный, про обиды

(Какие же видала виды

Квартира эта!), пред собой

Глядели строгие жилицы,

И падал отсвет голубой

От стёкол вымытых на лица.

Уж отгремел Полтавский бой,

И шведы гордые бежали,

Но шведам так мы наподдали,

Что надо их и пожалеть?!

Мне только шесть…  Тускнела медь

Хозяйских чайников, в окне

Гулили голуби, во мне

Чудесных слов теснились сонмы.

Кто им учил? Увы, не помню,

Но с ними неразрывна связь,

Как будто с ними родилась

Дочь коммунального жилья,

Вернее, внучка…  Так случилось,

Что слово ласковое «милость»

От Пушкина узнала я!

И был взращён духовный плод,

Нет, не стихи мои – поныне

Я не умею ненавидеть

Страну другую иль народ. –

Так освящает бытиё

Пророческий глагол разящий,

И ненависть да не обрящет

Во мне дыхание своё!

Она не сможет превозмочь

Любви младенческого рая…

И я, как в детстве, повторяю:

«Тиха украинская ночь».

 

***
Детство моё из окошек глядело вагонных.

Что и увидело? Но прикипело, однако,

К этим лесам и полоскам унылых перронов,

К серому цвету, к дорожным проверенным знакам.

Сказано было, что в детстве полюбишь – не сможешь

Ты разлюбить до последнего смертного часа.

В перечне светлом – на древнюю сказку похожий –

город Москва

и мальчишка из старшего класса.

Ни лихолетья, ни злоба над ними не властны:

Мальчик по-прежнему ждёт, когда я повзрослею,

Красная площадь осталась по-прежнему Красной.

…Мамины песни под папин баян всё роднее,

Звонче, раздольней и радостней, не отразился

На чистоте их мотив чужедальнего ветра.

Сколько всего, что так счастливо мне полюбилось!

И не забылось. И станет со мною бессмертным.

Всё, что люблю, понесу по дороге мытарской.

Всё, что любимо,

достойно Небесного Царства!

 

***
Я поломойка и повариха,

Я санитарка и сторожиха,

Я отгоняю бессонное лихо,

Бодрствуя тёмной порой.

Или дворы новоявленной знати

Чищу под утро.

В старушечьем платье –

Я и солдатка,

я и солдатик

Вечной войны мировой,

Войска потрёпанного единица.

А над плечом беспокойная птица,

То ли ворона, то ли синица –

Ей бы на небо взлететь!

Только жалеет меня, бедолагу,

Каркает, звенькает – ладом, без ладу –

Всё же старается петь!

А для меня эти птичьи звоночки,

Ровно для нищенки – хлеба кусочки,

Перебираю звенящие строчки,

Вдруг да опять запоёт,

Эх, зазвучит моя бедная лира!

Вдруг, да услышат отцы-командиры,

Вдруг, да приветят отцы-командиры,

Глядя с небесных высот.

 

***
Крылья стёрты у сверчка,

Песня стала коротка.

И старухин голосок

Словно тонкий волосок.

Тут бы песню оборвать,

Напоследок помолчать.

Только жалко погасить

Эти «ля» и эти «си».

Только жалко потерять

Эту радость – напевать

То, что пели в старину

Про любимую страну,

Про великий урожай,

Про земной грядущий рай…

Вот и рвётся нота «си»

К Господу на небеси

От родимого шестка

Да на крылышках сверчка.

 

***
Назойливы, глупы и пошлы

Любимые песни толпы –

повсюду.

И страшно, и тошно,

И шепчет мне ангел: «Терпи».

Не смею воскликнуть: «Доколе?» –

Заранее знаю ответ.

Но радостно слышу невольный

Невидимой птахи привет,

Поющей не нам на потребу

Над серым проулком пустым,

А только высокому небу

И только собратьям своим,

Поющей на веточке сирой

Над створкой чужого окна, –

Вся лживая музыка мира

Сердечку её не страшна.

Елена Кузьмина


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"