На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Птицы

Из книги «Совесть»

СОРВАНЕЦ

Вот бы стать мне мальчишкою снова

И не знать, сколько в мире тревог,

Постигать настоящее Слово

На распутье житейских дорог.

 

И в родимую хату примчаться

За краюхою хлеба к ночи.

С кем подрался? Где был? – не сознаться

И уснуть возле теплой печи,

 

И бродить заколдованным садом,

И в мечтах своих детских летать,

Знать, что мама находится рядом

И умеет ошибки прощать...

 

В мире все повторяется снова,

И теперь, как когда-то отец,

Я сынишку “пытаю” сурово:

С кем подрался? Где был, сорванец?

 

 

ПАМЯТЬ

 

Я как в детстве прижался к стене

Старой хаты с проваленной крышей

И гляжу, как кружит в вышине

Белый голубь, взлетая все выше.

 

Разобрали соседи крыльцо,

Голубятню зачем-то сломали,

Вдруг увидел отцово лицо

Из далекой пронзительной дали.

 

Был скупой на слова и суров,

Но глаза его сразу теплели,

Когда голуби дружно на зов

С воркованьем и шумом летели.

 

Мне пора уходить в новый дом.

Сердце болью щемящею сжало –

Светлой точкой над мертвым двором

Память в небе о бате летала.

 

МЕЧТА

 

Белым днем у книжного киоска

У мальчишки рубль отобрали,

И стоял он белее воска,

Ноги будто чугунными стали.

 

От бессилия он задыхался,

И от слез ресницы дрожали,

Только что он с мечтою расстался –

Злые люди ее растоптали.

 

Он о книге мечтал со стихами,

С нетерпением ждал, когда купит,

Чтоб вручить в день рождения маме,

Знал, что эти стихи она любит.

 

Ту рублевку копил он недели,

Все копейками, пятаками,

И тайком перед сном в постели

Их считал, чуть звеня медяками.

 

Вечерело, киоск закрывался,

Но стоял рядом с ним мальчишка,

Сквозь стекло он смотреть пытался,

Где лежала мечта его – книжка.

 

ОЖИДАНИЕ

 

С утра на кухне стала суетиться –

К обеду сын приехать обещал,

И сердце ожиданием томится,

Давненько он ее не навещал.

 

Пурга стучится в окна снежной крошкой

Тропинку к дому выстелил ледок...

Но стынет к ночи чугунок с картошкой,

Закутанный заботливо в платок.

 

НИЩИЙ

 

В галошах рваных на босую ногу,

В пальто дырявом летом и зимой

У каждого двора молился Богу

Бездомный нищий с жалкою сумой.

 

До самых звезд бродил старик с котомкой

От ближнего до дальнего двора.

И помню, как всегда гурьбою звонкой

Вокруг него кружила детвора.

 

Не обижали старика – жалели,

В послевоенной нашей нищите

Жить люди дружно, весело умели

И находили место доброте.

 

И, помня детство, нищего котомку,

Сквозь черствость и людскую суету

Годам прошедшим я кричу вдогонку:

– Верните нам былую доброту! –

 

И, как тот нищий, я брожу с сумою

Среди душевной нашей пустоты

С одной всего лишь просьбою простою:

– Подайте, люди, крохи доброты.

 

Но почему-то часто я встречаю

Колючий взгляд и сжатые уста...

Исчезло милосердие? – Не знаю!

Но до сих пор сума моя пуста.

 

В ЦЕРКВИ

 

Покоем душу окружило:

Хор певчих, трепет, благодать,

И смотрит на меня пытливо

С иконы старой Божья Мать.

 

Сияет добротой икона,

Умытая рекою слез,

И дышит вечностью с амвона

Распятый на кресте Христос.

 

А рядом молятся старухи:

– Спаси, Господь, и сохрани

От войн, болезней и разрухи...

И долго крестятся они.

 

Свеча в руке тихонько тает,

И обжигает пальцы воск,

И вера к сердцу подступает,

Снимая с жизни прежний лоск.

 

ГОЛОС

 

Над улицей протяжно, высоко

Знакомый голос спозаранку плыл,

Единственное слово: «Мо-ло-ко-о-о-о», –

Зазывно, по слогам он выводил.

 

Стекались люди сонным ручейком,

Спокойно и без всякой суеты

Бидоны наполнялись молоком,

А души – теплым чувством доброты.

 

Давно иссяк тот ручеек людской,

И голос нас не будит, не зовет.

Теперь с невыразимою тоской

Грусть о былом над улицей плывет.

 

КАКАЯ ТИШЬ

 

Какая тишь!

Заснули лес и нивы,

Лодчонка тенью по реке скользит,

Лишь ветер, заблудившись в ветвях ивы,

Листвой ее играя, шелестит.

 

Какая тишь!

Прохладой умываюсь,

Прошу природу ночь не торопить:

Как редко в жизни с красотой встречаюсь,

Так хочется подольше в ней побыть.

 

Какая тишь!

И месяц в небе тоже,

Залюбовавшись тишиной, застыл...

С годами все становится дороже,

Чем раньше очень мало дорожил.

 

Какая тишь!

 

ВРЕМЯ УСТАЛО ОТ БЕГА

 

Сердце зовет постоянно,

Тянет меня без конца

В край, где бегут неустанно

Воды седого Донца.

 

В край, где душой отдыхаешь

В мире лесной тишины,

Жадно, всей грудью глотаешь

Воздух целебный сосны.

 

Дымки рассветные тают:

Контуры монастыря

Дивной красой проступают,

Сказочный образ даря.

 

В роще дубы величаво,

Молча стоят под горой,

Травы у ближнего става

Шепчутся между собой.

 

Лилии хлопьями снега

Тают в заросшем пруду.

Время устало от бега,

Замерло здесь на виду.

 

Сердце зовет постоянно,

Тянет меня без конца

В край, где бегут неустанно

Воды седого Донца.

 

птицы

 

Черный дым достигает небес,

Стаи птиц поднимаются с гнезд:

Полыхает пожаром их лес,

Тьма скрывает сияние звезд.

 

Кто укажет спасенье в пути

Над горящей землей их отцов?

Где спокойное место найти,

Чтоб себя прокормить и птенцов?

 

Те, в ком гордость и дух послабей,

С милой стаей прощались тогда,

Улетали с отчизны своей,

Кто – на запад, а кто – в никуда.

 

Тем, кто мужество смог сохранить,

Пересилив и слабость, и страх,

Предстояло огонь погасить,

Чтобы в белых летать облаках.

 

СЛОВО

 

В трамвае возле ног чужих

Увидел клок газеты,

На нем мелькнул знакомый стих

Про тихие рассветы...

 

И болью отозвался слог,

Коснувшись сердца снова,

И вырвал я из-под сапог

Растоптанное слово.

 

РАССТАВАНИЕ
                 Кирилловым

 

Напоследок гляжу я тоскливо

На покинутый старенький дом,

И знакомый мне пес сиротливо

Заскулил за соседним двором.

 

Не скули, мне ведь тоже не сладко

От потери и частых разлук,

Моя жизнь протекает не гладко:

Одна радость – на тысячу мук.

 

Боль одна – не зайти больше в хату,

Где душою всегда отдыхал,

Разве можно восполнить утрату,

Если что-то в душе потерял...

 

А когда повстречаемся снова,

Вспомним мы у другого крыльца

Теплоту того, прежнего, крова

И смешного лохматого пса.

 

ЗВОНАРЬ

 

Как некстати звонарь расхворался,

Тишину поселив за окном,

Почти век со Всевышним общался

Колокольным седым языком.

 

А когда месяц с небом развелся,

К церкви дед, обивая росу,

С мальчуганом соседским поплелся –

Праздник Божий почти на носу.

 

И на звоннице долго, с любовью

Колокольные нити ласкал,

И щемящим, надтреснутым звоном

Паутину тиши разорвал.

 

И, как раненый зверь, звон метался,

Всех вокруг своей болью будил,

Будто знал, что звонарь с ним прощался

И последний раз Богу служил.

 

А разбуженный ветер спросонок

С деда шапку порывом сорвал,

И ее осторожно мальчонок,

Как судьбу, на себя примерял.

 

МАТЬ

 

В руках худых, иссохших – фото сына,

В глазах – мольба, надежда и печаль...

Священная в величии картина –

Ждет мать, подслеповато щурясь вдаль.

 

– А, может, кто узнает, может, слышал

Про Петьку-забияку моего?

Всмотритесь в фото – вот красавец вышел!

Он весь в отца, взгляните на него.

 

Пришла бумага – без вести пропавший,

Ни жив, ни мертв, а просто так – пропал...

Вот сколько лет я жду – придет уставший

И скажет: «Здравствуй, мать. Прости, устал…»

 

Одной тоскливо в доме суетиться,

Смотреть на фото в рамке и молчать.

Как жаль, что не обучена молиться,

Хоть этим дни могла бы коротать.

 

Вернись, сынок, недолго мне осталось,

Вернись, родной, пока еще жива,

От этой жизни я прошу лишь малость

Успеть сплести внучатам кружева...

                                Вернись, сынок!

 

 

СТАРИК

 

На столе – черный хлеб и капуста,

Банка полная браги хмельной,

А старик все бормочет:

– Не густо, – Наливая себе по одной.

 

День рождения свой отмечает,

Хоть забыл, сколько лет на веку,

По углам одиночество тает

И стекает слезой на щеку.

 

А потом, захмелев от напитка,

Вдруг запел о далеком былом,

И ему подпевала калитка

Ржавым скрипом за темным окном. 

Анатолий Котельва (г. Донецк)


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"