На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Пока ещё…

Из новой книги

***
             Геннадию Красникову

В смещенье судеб и идей
(Теперь легко признаться в этом)
Я в давней юности своей

Смущался множеству вождей

На площадях Страны Советов.
Теперь по городу идёшь,
Приехавши из-за границы,
Уже совсем не разберёшь –
Что гипсово, а что гранитно.
Но всё же остановишь взгляд,
Будь ты бандит иль вольтерьянка,
Где в дымном воздухе стоят
Оне – рабочий и крестьянка.
Не заполняя пустоту,
А ощущая первородство,
Поднявшие на высоту

Свои орудья производства.
Над их бесплатным трудоднём
Гламурный суд неизвиняем.
Где нашу Мухину найдём?
Какие смыслы изваяем?
Для сострадающих сердец

В забытом пафосе застыли
Простые жница и кузнец –
Труда Угодники Святые.

***
Мы проснулись. Мы стали на лыжи.
Просветлели поля и дома.
Все душевные грусти залижет

Наша белая киса – зима.
После красок осеннего китча,
После слизи разбитых дорог

Пусть позёмка, искрясь и мурлыча,
И клубится, и трётся у ног.
Мы скользим до недальнего леса,
Гоним палками годы назад.
Для весны и горячего лета
Мы, конечно, уже неформат.
Помню я, как ты, молодая,
Всё куда-то летела, звеня,
Вот как эта крутая, тугая,
Устремлённая в дали лыжня.

***
Нет. Я на тот свет не хочу торопиться.
Быть может, в прекрасную вечную высь.
Живёт в моём дворике синяя птица –
Какая-то главная тихая мысль.
Не знаю, зачем она здесь и откуда,
Каким её ветром сюда занесло?
Моё сокровенное русское чудо,
С ней разуму грустно, а сердцу тепло.
А в дворике нашем цветы и крапивы

Слегка шелестят от зари до зари.
Свои колокольные императивы

С кладбищенской церкви творят звонари.
Я слушал прибой островов океанных,
Была мне вершина Памира видна.
Но горькую исповедь слёз покаянных
Она на Земле понимает одна.
Покуда я сплю, и когда мне не спится,
Покудова просит душа – помолись,
Ты не покидай меня, милая птица,
Земная и горькая вечная мысль.

***
Я повторюсь. Я не боюсь повтора.
Опять дожди. Опять пусты поля.
И в небесах осеннего минора
Любимых глаз два серых журавля.
«Писать красно, но избегать гламура» –
Так Смеляков учил нас делать стих.
Как ястреб, я от Пскова до Амура

Охотился на журавлей твоих.
Куда? За кем летишь, старик влюблённый?
Ты знаешь, что напрасен твой полёт.
И колокол подземный потаённый

Так низко и томительно поёт.
Так высоко просыпан звёздный жемчуг,
И млечный шлях в космической пыли,
И никогда – ты знаешь этих женщин –
Обратно не вернутся журавли.


***
Ты в Галиче родном,
А я гощу под Керчью.
Пишу тебе письмо и по тебе грущу.
Азовскую уху в обед в столовой перчу,
Целуюся с волной и семечки лущу.
Здесь греческий маяк лучом сверкает с мыса,
У ног его прибой отплясывает твист,
Недалеко Тамань, но белый парус смылся.
И всё-таки пейзаж имеет тайный смысл.
Здесь о тебе волна нашёптывает байки

Или шумит в ушах и гладит по хребту,
И менеджер времён подсчитывает бабки

На акции свои – акации в цвету.
Ах, сколько есть в судьбе трагических извилин,
Давно распался наш лирический объём,
Мы общий наш бюджет давно уже не пилим,
Всё, что осталось, мы прохожим раздаём.
Ты в Галиче родном, вокруг меня Таврида.
Нам годы и судьбу не воротить назад.
На пляжах тел мужских копчёная ставрида

И юных дивных дев песочный шоколад.
Подует зимний ветр, листву с дерев сметая,
Тамань уйдёт в туман из влажности морской.
За горизонтом ты, как тучка золотая,
Как лермонтовский дух глубинки костромской.

***
В небесах загорались Стожары,
Млечный Путь обозначен во мгле.
Неужели мы просто стажёры

На летящем земном корабле?
Неужели неисповедима
Нас в пространство пославшая мысль,
И судьба наша несправедлива,
И мы зря сквозь года пронеслись?
И боролись, и сладко любили
Птицей сердца, стучавшею в грудь.
Неужели закат протрубили

И настала пора отдохнуть?
Под мистерией звёздного свода

Завершается яростный век.
Для чего, о Господь и Природа,
Был Вам нужен и я, человек?

ПОКА ЕЩЁ…

Покаемся, пока ещё
Нам лето машет вёслами,
Покуда зимы – белые,
И снегири, и зяблики.
Пока приходят осени,
Беременные вёснами,
Как кобылицы рыжие,
Раскрашенные в яблоки.
За долларовой зеленью

С Земли родной не съедем мы,
Своей беды достаточно,
Чужой судьбы не надо нам.
Давайте жить с деревьями,
Как с добрыми соседями,
И с бурыми медведями

Общаться только взглядами.
Между живыми душами

Уменьшим расстоянье.
Покаемся, пока ещё

Не впали в озверенье.
Пока ещё, пока ещё
Возможно покаянье.
Пока ещё, пока ещё
Доступно озаренье.

ПОДРАЖАНИЯ

Я ухожу. Нет, улечу, как птица.
Прощай, река, наполненная всклень.
Прощай, земля «берёзового ситца»
Есенинских певучих деревень.
Хочу сказать, пока мы не расстались,
Болеет плоть, белеет голова:
Не объясняют синтез и анализ
Моей души свободные права.
Рассудочная логика – обуза,
Я погружён в неё был лишь на треть.
«Пора!» мне шепчет маленькая муза,
Готовая со мною улететь.
И никогда не выйдем мы из транса,
Хоть божий мир для жизни не устал.
Он смотрит вдаль свободного романса

Сквозь пушкинский магический кристалл.

ПАСТОРАЛЬ

Хорошо на душе – я приехал из города,
Нет железобетонной нуды болевой.
Здесь легко остужать перегретую голову,
Умываясь прохладой росы полевой.
Как веснушки, к лицу мошкара примеряется,
С веток ноты клюёт непременный скворец.
На окошке в горшке огонёк померанцевый,
В поле с ветром голубится лён-долгунец.
Здесь, сознанье моё охраняя от кризиса,
Бронзовеет в кольчугах сосновая рать,
Как аукнется здесь, так тебе и откликнется.
И никто не прервёт, чтоб слова переврать.
Нет. Душа не забыла слова пасторальные.
И с тесовых мостков недалёкой реки

И рубахи, и смуты мои простирали мне
Хвойным мылом две милые сердцу руки.

***
Ну, наконец жара решила кончиться,
Давящая, сводящая с ума.
Как белый гусь на лапах перепончатых,
Скользит по льду пушистая зима.
И в городе вдруг стало, как за городом,
И торфяная кончилась шуга,
Как будто бы я вызвал помощь скорую,
И в дворик наш приехала пурга.
И прописала грусть из сердца вывинтить,
И обувь подходящую обуть.
Свою тоску морозным ветром выветрить,
И лёгкие забитые продуть.
И выдыхать букетом бело-розовым,
И верить в предстоящую судьбу,
И подмести бы веником берёзовым
Страну, как деревенскую избу.

***
В дни юности, как мне казалось сдуру,
В безбожной комсомольскости своей,
Нашёл я деревянную скульптуру

В какой-то из разрушенных церквей.
Она покраской старою белела,
От сырости немного оцвела.
И на оплечьях, видимо, имела

Когда-то два оторванных крыла.
И вот теперь пред жизненным пределом,
Перебирая прошлое своё,
Считаю небольшим, но Божьим делом,
Что я отмыл и высушил её.
В немецких кирхах и в соборах Англий
Я замирал, сознанием томим,
Что дома ждёт меня домашний ангел,
А может быть, крылатый Серафим.

***
Мы гладим пихтовых лесов
вельветовое оперенье.
Мы ловим детских голосов
серафимическое пенье.
Лирическое существо.
Многовековое терпенье.
Трагическое вещество –
обманутое поколенье.
И всё-таки мы – большинство.

***
Тревоги наши вечные,
Дороги наши долгие –
Глубокие ухабы, как долговые ямы.
В пути я время меряю
Мятлевскими дольниками,
Апухтинскими дактилями

И пушкинскими ямбами.

Кому они нужны сейчас –
хореи, амфибрахии?
Но связаны мы все, друзья,
не рельсами и рейсами.
Порой нам хочется любить,
«чтоб даже серьги брякали»
и чтобы отпевали нас хоры архиерейские.

Ни денег, ни хором я не оставлю внукам.
Мы связаны не только генами, гормонами.
Я с ними поделюсь певучим русским звуком,
Есенинскою нежностью и блоковской гармонией.
Нет никакой инстанции

Над нашими пространствами,
Где наши церкви белые звонят, золотоглавые.
Мы связаны частушками,
романсами и стансами,
Не частными активами, а вечными октавами.

***
Мне и прошлое дело второе,
И о будущем я не грущу.
На веранду я двери открою,
В сумрак утренний солнце впущу.
Ни к чему мне экран виртуальный,
Электронно-простроченный растр.
Выхожу я во дворик астральный
К стайке ветром разбуженных астр.
Вновь себя ощущаю младенцем,
Подкормившим синиц у стрехи,
И умывшись, утрусь полотенцем,
На котором поют петухи.

Владимир Костров


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"