На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Рота поёт

Из цикла «Юность курсантская»

(Горький, январь-51)

 

                                                Георгию П.

Смеркся кремль, потупились ворота,

снег причах на древнем кирпиче.

Темно-фиолетовая рота

тут проходит с песней на плече.

Вся — как выдох, шкентелем мотая,

с думой о свиданье и стране

тут проходит рота молодая

по нижегородской старине.

Капитан, едва мы арку минем,

рявкнет устрашающе весьма.

Нам не страшно, наш комроты —

Минин, вот он, с нами рядышком,— Козьма!

Кремль в России — свято и не пусто,

это вам не то что Колизей.

Вон Шаляпин снеги мнет до хруста,

с ним пешочком — Пешков. Алексей.

А мороз! Ужасней террориста.

Жмет. Но рота крепко сложена.

Панушкин прокрикнет тенористо —

наш непрекословный старшина,

и в ответ кремлевская бойница

эхо перекатит тишиной.

Рота ничего не убоится

с Мининым и с нашим старшиной.

Что — продрог? Иди, не ерепенься,

в скат вбивай башмачный след стопы.

Девятьсот шагов, четыре песни —

до судьбы, до сути, до Скобы.

Шагом в шаг. Ни вздохов и ни всхлипов.

Спрячь тоску, как льдинку за припай.

Старшина морозно зыкнет: «Клипов!

Запевай!»

Молодой запев сорвется с горла:

«...в не-бо смо-отрят ма-а-ачты,

я вер-нусь по-одруга ско-оро,

не грус-ти, не плачь ты!»

Но — ни мачт, лишь песня за    плечами,

ни подруг, чтоб плакали о нас.

В одиночку или с землячками

нам еще ходить в кино «Паллас».

А пока с булыжного пригорка,

твердый наст нетвердой бьем стопой.

«Эх, махорочка-махор-ка,

no -роднились мы с то-бой!..»

Ах, ты!.. С ноты сбились. Вот умора...

Нет. Собрали песни ручейки.

Смотрим гордым взором военмора,

хоть пока — «болото», речники.

Сгоряча, с кудлатым паром вместе,

выйдет песня глоткой — как наждак.

(Вы в мою шинель сначала влезьте —

может, запоете и не так.)

—   Запевай! — А жизнь неодолима.

Будет всё: и выси, и моря.

«...как заку-ришь — и с ко-лечком ды-ыма

улета-ет грусть мо-я».

Нам Россию смелостью прославить,

выси и глубины покорить.

—   Эй, вы там, на шкентеле, отставить!

Не курить!..

Вниз да вниз, по скату, шагом ротным.

Справа — этажи и белый сад.

И — к воротам, левым поворотом.

Пройден кремль. Не пятиться ж назад.

Грозный век клеймо на роте выжег.

Мы до пят — из века, из зимы.

Нет Козьмы. И где его сподвижник?

Ты уж нас, Пожарский, извини!

Мы — из века гневного, из драмы.

Но сомненья нас не потеснят:

с нами вождь, и мамы живы-здравы,

им еще по сорок-пятьдесят,

и Отчизна — Феникс, но святее! —

гарь и прах низринула, светла,

и в метельной истовой затее

нас и песню с юностью свела.

Юность, юность... Памятью помянем...

Я теперь тебе и не знаком...

Слева — Радин, спереди — Тотмянин,

сзади Серкин в пятку бьет носком.

Небывалов, брось свои забавы:

тезы, антитезы... Спой-запой:

«...и звё-зды на-ши а-лые

си-я-ют, не-бы-валые,

над всеми стра-нами, над оке-анами

осу-ществлен-но-ю меч-той!»

Снежной пылью скулы обкололи,

шапки — в пух, похожи на зверят.

В двух проёмах давней колокольни

колокольно звездочки звенят.

В тишине пронзительной и ковкой,

как там снег в глаза ни пороши,

полусонной долгой Маяковкой

утомленно, ощупью пошли.

Маяковка. Гулко, как в тоннеле.

А в проулках — сумрак и Ока.

Вот балкон. Уютное томленье

за морозной росписью окна.

Мы теперь у дремы в карантине,

рота в дреме вязнет, как спьяна.

Ты, Тотмянин, мир загородил мне.

Эх ты, друг, суконная спина!..

Жизнь! Ты будешь вера — не верига.

Этой верой душу я прожег.

Эй, Тотмянин, спину убери-ка,

жизнь не загораживай, дружок!

         

Но грустить — не в нашенской манере.

Окна... Пришагаем мы    и к ним.

На рекламной, рядом, на фанере   –

женщина, шампанское и Крым.

Я четыре года как из Крыма,

мне он — песня, чтоб не забывал.

Песня, Клипов, неискоренима,

кто в России — тот    из запевал.

— За-певай!..— Да будет мир в России!

Запевай! Да светит свет в окно!

Шагом в шаг. В Россию — как вросли мы.

Шагом в шаг: сливаемся в одно.

Шаг. Пятидесятые. В начале.

За спиной — войны подбитый монстр.

С нами — век. И песня над плечами.

Жизнь. Мечта. Метель. И окский мост.

Александр Колль


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"