На первую страницу сервера "Русское Воскресение"
Разделы обозрения:

Колонка комментатора

Информация

Статьи

Интервью

Правило веры
Православное миросозерцание

Богословие, святоотеческое наследие

Подвижники благочестия

Галерея
Виктор ГРИЦЮК

Георгий КОЛОСОВ

Православное воинство
Дух воинский

Публицистика

Церковь и армия

Библиотека

Национальная идея

Лица России

Родная школа

История

Экономика и промышленность
Библиотека промышленно- экономических знаний

Русская Голгофа
Мученики и исповедники

Тайна беззакония

Славянское братство

Православная ойкумена
Мир Православия

Литературная страница
Проза
, Поэзия, Критика,
Библиотека
, Раритет

Архитектура

Православные обители


Проекты портала:

Русская ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Становление

Государствоустроение

Либеральная смута

Правосознание

Возрождение

Союз писателей России
Новости, объявления

Проза

Поэзия

Вести с мест

Рассылка
Почтовая рассылка портала

Песни русского воскресения
Музыка

Поэзия

Храмы
Святой Руси

Фотогалерея

Патриарх
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II

Игорь Шафаревич
Персональная страница

Валерий Ганичев
Персональная страница

Владимир Солоухин
Страница памяти

Вадим Кожинов
Страница памяти

Иконы
Преподобного
Андрея Рублева


Дружественные проекты:

Христианство.Ру
каталог православных ресурсов

Русская беседа
Православный форум


Подписка на рассылку
Русское Воскресение
(обновления сервера, избранные материалы, информация)



Расширенный поиск

Портал
"Русское Воскресение"



Искомое.Ру. Полнотекстовая православная поисковая система
Каталог Православное Христианство.Ру

Литературная страница - Поэзия  

Версия для печати

Много громких стихов о России...

Из новой книги

* * *

Много громких стихов о России.

Только грустно бывает читать…

И рифмуют, и пишут красиво,

И твердят, что Россия нам – мать.

 

Да, Россия – нам Мать. Как и Божья…

Хоть сие неподвластно уму,

Но они друг на друга похожи,

Так похожи, что… сам не пойму.

 

Не пойму, почему обречённо,

У зажатого, словно в тиски,

От какой-нибудь веточки клёна

Что-то дрогнет внутри от тоски.

 

Дрогнет, больно кольнёт и отпустит,

На все стороны хоть уходи.

И уже ни тоски, и ни грусти,

Только холод. И пусто в груди.

 

Как в гробу. А вернее, – на кухне.

Ты один, не замечен никем,

Ждёшь, когда сигарета потухнет

В чуть дрожащей и вялой руке.

 

И глядишь на икону. И в дрожи

Вдруг подумаешь… страшно сказать…

Как они друг на друга похожи –

И Россия… и Божия Мать.

 

* * *

На солнечном закате, на берегу реки,

Под тихую беседу курили старики.

 

Их разговор сермяжный сводился к одному:

Кто был в деревне первым, и умирать кому.

 

– Ты, Ваня, не посетуй, но это буду я;

Ведь ты всю жись был первым, щас очередь моя.

 

– Ну, вот ещё… придумал, – сказал ему Иван, –

А кто мою Глафиру тогда отвоевал?!.

 

– Она меня любила, – ответил просто Пётр.

Ивану ж показалось, что Пётр как будто горд.

 

– Она тебя жалела, – Иван пустился в спор…

– Она тебя… – И долго б их длился разговор,

 

Когда бы за погостом, где полыхал закат,

Их не окликнул кто-то, как много лет назад.

 

И оба замолчали, курили вновь и вновь,

Что смерть не поделили, как первую любовь.

 

ВИШНЯ В ЦВЕТУ

 

Что за ночь!.. Эту ночь ты хоть как назови,

Всё равно – хоть соблазном, обманом…

Щебетали своё соловьи,

Полоща горло хладным туманом.

 

Ветки вишен, купаясь в цветочном дыму,

Собирали росу по крупицам,

И уже никогда не пойму – почему? –

Вдруг захочется снова влюбиться.

 

Снова стать молодым. Но не выгоды для

И не славы, которой хватало…

Ощутить, как дышала когда-то земля,

Полной грудью со мною дышала.

 

Чтоб душа нараспашку, как вишня в цвету,

Соловьём майским ночью звенела…

О, тогда я не видел её наготу, –

Видел только лишь бренное тело.

 

Видел то, что давно бы хотелось забыть,

Что вовеки теперь не приемлю…

В эту ночь почему-то так хочется жить…

Просто жить. И любить эту землю.

 

ЗВЕЗДОПАД

 

Вечер был угрюм и молчалив.

Ждали, как обычно, электричку.

Кто-то, сигарету закурив,

Просто так держал зажжённой спичку.

 

Кто-то к окнам кассовым приник,

Сквозь толпу проталкивался кто-то…

Словом, как положено, в час пик

Много было всякого народа.

 

Звёзды с неба, будто невпопад,

Сыпались, как спички, догорая.

И не знали люди, что стоят

У порога ада. Или рая.

 

ПОКАЯНИЕ

 

Она смотрела, как смотрят дети.

Средь падших женщин всегда в «чести».

Могла умело расставить сети,

Любого мужа с ума свести.

 

Но было чудо: Бог дал ребёнка,

И светлый ангел слетел с небес.

«Святая», – кто-то сказал негромко.

«Сошла с ума», – засмеялся бес.

 

РУССКАЯ ГОЛГОФА

 

С полынной скорбью на устах,

Молитву вечную читая,

Она – незримо – у Креста

Стояла, Крест свой ожидая.

Из многих ран сочилась кровь

И впитывалась в древесину,

И Тот, Который есть Любовь,

Уже молился за Россию.

 

ДОЛЯ ГОРЬКАЯ

 

По небесному всполью,

Свой оставив удел,

Чтоб испить горьку долю,

Ангел к русским слетел.

 

И, явившись к застолью,

Долго думал, спросил:

«В чём же горькая доля?»

И свалился без сил.

 

* * *

 

Спасибо, Господи, за всё…

За первый вдох и вдох последний,

За Русский Крест, что мы несём

Голгофою тысячелетней.

 

Мы без Креста ни то, ни сё,

Мы без Него совсем бессильны…

Спасибо, Господи, за всё…

И всё же… не оставь Россию.

 

СОРОКОВИНЫ

     Посвящается Вячеславу Ерохину

 

«Мы с тобой ещё выпьем, мой друг, –

Был последний его звонок

(То ли голос дрожал на ветру,

То ли хмель подкосил его слог):

– Мы с тобой никогда не умрём…

В этой жизни так много всего…».

 

…Он был прав: мы всегда вдвоём,

Только пью я теперь без него.

 

 * * *

Почему всё так глупо, нелепо?..

Мысли на удивленье просты…

Как январское стылое небо,

Полевые в июне цветы.

 

Да, всё просто. А может, и сложно.

Так случается в полубреду:

Ты на ощупь идёшь, осторожно,

Вдруг оглядываясь на ходу.

 

И внезапно становится ясно,

Даже где-то вдали просвет,

И уже не пугает опасность,

И на всё есть как будто ответ.

 

Даже смерть подозрительной лаской

Не пугает безликим лицом…

Лишь захочется в детскую сказку,

Хоть с наивным, но добрым концом;

 

Где не пишут стихи на потребу,

Не кривляют усмешечкой рты,

Где январское чистое небо,

А в июне так дивны цветы.

 

ОДНА

 

Ты закроешь за мною двери

И в холодную ляжешь постель.

Стрелка в телеэкране отмерит

Час последних ночных новостей.

 

Вновь покажут волнения где-то

И, под титры бегущей строки,

Ты, наверно, услышишь соседа,

Его – сверху – глухие шаги.

 

От бессонницы он неприкаян

И, похоже, совсем одинок.

Только ты, ни во что не вникая,

Лишь уставишься зло в потолок.

 

Также зло, вперив взгляд в телевизор,

Ты, с навязчивой мыслью: «Абсурд!..»,

Вдруг с каким-то не женским капризом

Бросишь с неким отчаяньем пульт.

 

* * *

Зной звонил во все колокола.

Город мстил. Но в мареве, над смогом,

Полыхали в небе купола

И крестами прославляли Бога.

 

Выезжал из города народ

И жарой и шумом утомлённый.

С постных лиц стекал солёный пот.

Не кровавый, а ещё солёный.

 

*   *   *

Что– то стало не так.

Что-то здесь по-другому.

И дома, и машины, и звуки не те.

Словно кто-то чужой полоснул по живому.

Как веслом, лишь оставив круги на воде.

 

Что ж, бывает и так, убивают без крови.

Без удавки и яда.

И даже без слов.

Впрочем, можно и словом… не двинув и бровью.

Этот способ, конечно же, тоже не нов.

 

Пошатнётся земля.

Скрипнет наст под ногами.

И окажется, свет впереди – эшафот.

Но так было всегда.

И так будет веками.

А паденье... ну что ж… это тоже полёт.

Геннадий Карпунин


 
Поиск Искомое.ru

Приглашаем обсудить этот материал на форуме друзей нашего портала: "Русская беседа"